Максим Волосатый 
Маги Клевера

Максим Волосатый
Маги Клевера

Часть первая

Глава 1

Экспедиционный Корпус погибал. Объединенные силы нелюдей прорывали линию фронта где хотели и как хотели. Без огнестрельного оружия, блокированного невиданным заклинанием, войска не могли оказывать достойного сопротивления, и сверкающие броней ряды глеммов, равно как и беспорядочные с виду орды торков, свободно перекатывались через оборонительные порядки людей, создавая бесчисленное множество больших и малых котлов, в которых тысячами гибли солдаты Земли. Сверху непрерывным дождем сыпались стрелы. Аталь, бесподобные лучники, теперь могли занимать какие угодно позиции и от души оттягивались, затевая между собой соревнования, кто быстрее выбьет оговоренное количество людей.
Но смерть несли не только нелюди – вовсю работали и заклинания. Воплощенные монстры утоляли магический голод. Молнии били практически не переставая: ученики до‑халь спешили использовать возможность попрактиковаться, мстя за пережитый страх. Ядовитые облака полуразумного газа целенаправленно искали людей, куда бы те ни спрятались. Одно из таких облаков неспешно подплыло к группе, затаившейся в кустах на выходе из небольшого оврага, и как бы в нерешительности остановилось.
– Иди себе с Богом, эльфы мы, эльфы, – Семен Точилинов, командир спецгруппы Управления Практической Магии Министерства Обороны РФ, махнул рукой облаку, и то, приняв, наконец, решение, поплыло себе мимо, надумав‑таки поискать именно людей, а не непонятных существ, чья принадлежность к аталь хоть и вызывала сомнения, но была довольно явной. Семен оглядел напряженные лица соратников, вымазанные эльфийской кровью, и невесело хохотнул:
– Боря, расслабься, я же не дергаюсь, когда ты молнии отводишь, это ты умеешь, я знаю. А полуразумные сущности – моя специализация.
Его спокойный ироничный тон несколько смягчил напряжение, которое владело всеми. Борис, эксперт по энергетическим воздействиям, вяло отмахнулся, неуклюже пытаясь пошутить:
– Это ты знаешь, что они неопасны, а им забыли сообщить.
Шутка не прошла. Тяжесть, висевшая над группой, никуда не исчезла. День клонился к вечеру, но казалось, он длится уже целое столетие. Того, что людям пришлось пережить за этот день, каждому хватило бы на десяток жизней. Группа находилась практически на линии фронта, с тем чтобы быть как можно ближе к источникам боевых заклинаний, и приняла на себя – вместе с передовыми частями – удар торжествующих нелюдей. Если бы не некоторые познания в хальер, которые успели накопить разведки и исследовательские центры людей, никто из группы не выжил бы, как не выжил практически никто из личного состава частей, стоявших на линии фронта. Но специалисты по раннему предупреждению магических ударов прибыли из Франции как раз для проверки своих способностей в этой области. Они подвесили на ночь несколько следящих заклинаний – арканов, как они их называли. Поэтому, когда утренняя тишина внезапно взорвалась диким звоном и звуками «Марсельезы» (шутники решили, что такой сигнал оповещения вполне подходит для аркана французской работы), группа ученых успела хотя бы проснуться. Навыка подъема по боевой тревоге, естественно, ни у кого не было, и пропали бы научные мужи ни за понюшку табака, но усиленное изучение неизвестной науки сделало свое дело. Чтобы создать теорию магии, чуждой людям, надо было для начала накрепко затвердить азбучные истины и исходные данные. Поэтому, выйдя из палатки и увидев несущуюся на них стену огня, Борис, сотни раз моделировавший эту ситуацию, выжимавший досуха всех халь, доставляемых в лабораторию в качестве пленных, неожиданно даже для самого себя вдруг замахал руками и заверещал что‑то на непонятном языке. Огонь не отреагировал никак. Но когда ревущее пламя пронеслось через них, оставив за собой людей с остекленевшими глазами и картинно стоящими дыбом волосами, выяснилось: везде, куда доставал взгляд, выживших не осталось. Никого. Кроме них самих и взвода дивизионной разведки, при первых же признаках опасности примчавшегося спасать ученых. Никого.
Осознав, что чудом остались в живых, люди как по команде уставились на Бориса. Смотрели, может, не как на мессию, но уж как на живого апостола – точно. Борис, как мог, сбивчиво объяснил: дело, собственно, в заученном заклинании, вон, у французов тоже работает. И на ученых снизошло отчетливое понимание: то, что они изучали в теории, уже подтверждено страшной практикой. Они бы, наверное, так и остались там, на выжженном поле, так как нелюди начали атаку сразу после нанесения магических ударов, но тут уж всех выручили разведчики.
Повидав за время этой шизофреничной войны еще и не такое, они не стали предаваться отчаянию, но отнеслись к происходящему философски. И – по‑военному. Ну выжгли передовые части, ну перешли в контрнаступление. Ничего страшного, потом вернем, еще и с процентами. И даже потом, осознав всю трагичность и безнадежность ситуации, они так же спокойно и доходчиво объяснили ученым: как бы ни повернулась ситуация, думать будут те, у кого соответствующие головы на погонах есть, а их дело – вернуться, принеся с собой максимум информации, и, если получится, постараться перед уходом как можно сильнее напакостить. Но всё это было потом, а тогда, стоя на дымящейся земле, разведчики похватали ученых, впавших в прострацию от осознания многих истин, и быстро‑быстро потащили их в тыл, так как в пределах видимости уже сотрясали землю первые ряды хорда глеммов, а оказаться мишенью для стрелков аталь, поддерживающих хорд, не улыбалось никому. Уж они‑то знали, как аталь обращаются с луками и пращами. Да и глеммы могли чрезвычайно заинтересоваться: что это за группа маячит там, где, по идее, никого в живых быть не должно. Мгновенная реакция разведчиков спасла всех, однако научная группа при этом потеряла все записи и наработки. Бойцы даже квакнуть не дали слабо трепыхающимся ученым, похватав их в охапку и буквально на руках утащив назад. А когда итальянец Джузеппе Строцци решил все‑таки объяснить непонятливым солдафонам ценность оставляемого, молчаливый разведчик просто ткнул его лицом в обожженный труп какого‑то бедолаги, а потом развернул в сторону неумолимо приближающихся шеренг, ощетинившихся всеми видами колющего и рубящего оружия. Вопрос был исчерпан. И черт бы да с ними, с этими записями, но вот воспроизвести по памяти рунное заклинание портала не мог ни один из двух имеющихся в составе группы телепортистов. Формулу портала с Земли к аталь знали все. А вот формула перехода из Зеленого Лепестка в Огненный, домой то есть, была только‑только открыта. И теперь группа пребывала в глубочайшем унынии, размышляя, сколько еще времени им отпущено, прежде чем нелюди найдут их в этом овражке. До сих пор разведчики достаточно успешно обезвреживали всех случайных солдат противника, оказывавшихся поблизости. Но ведь среди них не было ни одного халь. Между тем ученым представилась прекрасная возможность попрактиковаться в магии, так как после ограничений, наложенных снайперами и артиллерией, практически все халь, находящиеся в зоне боевых действий, стремились продемонстрировать свое искусство. И огромным везением было то, что группу собирала и направляла ООН, которая решила провести совместные консультации на местности в расширенном составе, а значит, привлекла представителей всех изучаемых на практике направлений магии. Накопленные ими знания пока что позволяли выживать и эффективно противостоять заклинаниям общей направленности, но никто не брался предположить, что будет, если на группу набредет настоящий халь. А что рано или поздно это случится, никто не сомневался – изменение линий хальер не почувствовать невозможно.
Последний час, по рекомендации военных, заставивших дать отдых кипящим мозгам, провели в безделье, поедая сухой паек, раздобытый где‑то разведчиками, и заново переживая произошедшее. Несчастные телепортисты так и не смирились с отсутствием записей и продолжали с маниакальным упорством чертить на земле различные варианты формулы построения портала, пытаясь заново изобрести ее. Процесс начертания каждого нового варианта проходил по одной и той же схеме: при первых штрихах с их стороны слышались нежные уговоры и приглушенные мольбы, а по завершении раздавался с каждым разом все более и более громкий и изощренный мат.
– Опять молнии, – в овраг откуда‑то сверху свалился дозорный.
Отдых кончился. Борис вздохнул и начал карабкаться повыше, чтобы обозреть происходящее и прикрыть в случае надобности группу. Ничего особенного. Опять какой‑то до‑халь напутал с расстоянием и пустил линию молний за несколько километров от уходящего фронта, а может, и местность зачищали. И все же, хоть молнии – одно из самых простых заклинаний, Бориса все равно ощутимо потряхивало.
– Ничего, Борь, мы в тебя верим, – Семен расслабленно полулежал на груде листьев и, казалось, совершенно не интересовался происходящим. Однако при этом он умудрялся видеть всё, что творилось с людьми. Он единственный из всех поддерживал шутливо расслабленную манеру разговора, и остальные, видя постоянно перед собой такой пример беспечности и уверенности, тоже понемногу оттаивали. Все‑таки, когда начальник говорит, что ничего страшного не происходит, становится легче. Когда есть на кого переложить решение проблемы, а этот кто‑то уверен, что всё под контролем, надежда появляется сама собой. Так уж люди устроены. Сам‑то Семен дергался ничуть не меньше, а то и больше подчиненных, но при этом он четко осознавал, что сейчас все смотрят именно на него, и, пока он делает вид, что все идет как задумано, люди будут работать. Покажи, что ты боишься тоже, – получишь неуправляемое, обезумевшее от страха стадо. А так командир группы являл собой единственную связь с привычным миром, незыблемое свидетельство понятной структуры жизни. Земля по‑прежнему была здесь. И страхами своими Точилинов не стал делиться ни с кем. Даже с командиром разведчиков. Когда капитан сунулся было к нему с приватным разговором, мол, что делать будем, шеф, беда, Семен, вспомнив, что он значительно старше по званию, построил бедолагу по всей форме: «Вы, товарищ капитан, ничего не забыли? Ничего, что к целому полковнику на „ты“ обращаетесь? Конечно, виноваты. У вас приказ есть? Отлично. Повторить! Вот и выполняйте. Физическая безопасность группы должна быть обеспечена, остальное – наши проблемы». И понял, что угадал. В затравленном взгляде капитана начало проступать осмысленное выражение. Мир становился на свои места, и капитан, козырнув, пошел распространять обретенную уверенность на подчиненных. Через пару минут все бегали как положено, абсолютно уверенные, что всё идет в соответствии с планами командования.
«Хорошо с военными, – вздохнул про себя Семен. – Сказано, бурундук – птичка, значит, будет чирикать». Научные люди – существа с более тонкой душевной организацией и, соответственно, более подвижной психикой. Каждый час до кого‑то доходило истинное положение вещей – и людей вскидывало. Приходилось вмешиваться. Кого‑то надо было уговорить, на кого‑то прикрикнуть, а кого‑то и высмеять. У Бориса, например, внутренний голос вовсю орал про катастрофу, а глаза, наблюдающие иронично усмехающегося Точилинова, успокаивали разбушевавшийся мозг – и Борис включался и делал что требовалось.
Вот и сейчас он беззлобно ругнулся и подобрался, готовясь отводить идущий на них фронт молний. Эти заклинания не были чем‑то особенным, и Борис, пробормотав положенные формулы изменения линий (он уже понял, что орать совершенно необязательно), начал натягивать линию, ответственную за энергетические разряды, чтобы создать необходимое напряжение. Молнии не будут бить по участку, где уже есть необходимая концентрация хальер.
Семен тем временем, убедившись, что все идет как надо, решил приподнять боевой дух телепортистов:
– Что, балбесы, опять буковки не складываются?
«Балбесы» хмуро оглядели подошедшего полковника, и только врожденная скромность и тактичность не позволили китайцу Се Ляо Юй обматерить старшего по должности. Строцци же, даром что майор, подобной сдержанностью не страдал. Минуты две он очень эмоционально рассказывал Точилинову, что он думает про рунную магию, недалеких солдафонов, которые не дают забрать записи, про нелюдей, про эту дурацкую жизнь вообще и про лезущих с указаниями начальников в частности. Монолог был выдан на итальянском, но Семен общую канву уловил, хотя честно продолжал слушать с глуповатой улыбкой на лице. Китаец помалкивал, но во взгляде чувствовалось если не одобрение мыслей коллеги, то, как минимум, уважение к ним. Дав Джузеппе выпустить пар, Точилинов заглянул в глаза уже вошедшему в раж итальянцу и задушевным голосом тихо спросил:
– Ты что, майор, совсем страх потерял?
И, уже не сдерживаясь, выплеснул на несчастного ученого всё напряжение, копившееся с самого утра:
– Вы тут что, совсем охренели? Вы, б…дь, офицеры или где? Смир‑р‑на!
Телепортистов подбросило. Вытянувшись по струнке, они ели глазами внезапно рассвирепевшее начальство.
Всё‑таки Семен не всегда ученым был. В магию он пришел из строевых частей. И строить подчиненных, соответственно, умел.
– Ничего, что тут целый полковник перед вами находится? Или Устав и принцип единоначалия в армии уже отменили? Про ответственность за невыполнение приказа в зоне боевых действий все помним, а, майор?
Уже осознавший всю пагубность выбранной тактики общения с начальством, Строцци судорожно закивал, не сводя взгляда с пистолета, который Точилинов непонятно когда достал. Семен сам посмотрел на пистолет, как будто в первый раз его увидел, недоверчиво хмыкнул и убрал. Потом перевел мутный взгляд на ученых. Те только немалым усилием воли не отшатнулись.
– У вас есть определенный участок работ?
Два кивка.
– Формулы все написаны?
Еще два кивка.
– Не слышу, написаны или нет?
– Так точно! – Оба вспомнили, как по Уставу положено отвечать.
– Где они?
Итальянец несколько оторопело махнул рукой:
– Там.
– Где? – Ничего не понимающий в рунах Точилинов, тем не менее, пристально вглядывался в формулы, написанные на земле. Может, они действительно делали всё возможное и невозможное, но уж больно вид у обоих был удрученный. Следовало взбодрить. И Семен опять подпустил зверя в голос:
– Это? Это что, б…дь? Это не формулы, а каракули обоссавшегося енота. Что вы мне тут, на хер, пишете? Базовую формулу перехода в разных позах я могу и бойцов заставить написать. Вы ученые или что?
Вытаращенные глаза телепортационного интернационала ясно свидетельствовали, что они, конечно, ученые, но – а дальше‑то что? Срочно требовалась умная мысль. Только откуда ж ей взяться. Была бы, давно бы использовали. Ну а раз нет у самого, надо напрячь подчиненных. Свистящим театральным шепотом, слышным на другом конце оврага, приблизившись практически нос к носу, полковник начал накачку:
– Всё, что знаете! Сейчас! Здесь! Написать! Скомбинировать во всех возможных вариантах! Дать результат! Про магию крови слышали? Говорят, на крови переходы сами строятся. Если к вечеру отсюда не выберемся, будем проверять гипотезу на практике. С тебя начнем.
Семен резко ткнулся в обалдевшего от такого поворота китайца.
– Всё ясно?
Се Ляо Юй, к слову сказать такой же полковник, судорожно кивнул.
– Вы‑пол‑нять!
Итальянец, понявший, что сейчас вроде бы пронесло, и китаец, осознавший, что мимо него как раз может и не пронести, кто их знает, этих русских, рванулись к формулам.
Пару минут постояв в стороне и понаблюдав за разворачивающейся дискуссией, Семен тихонько отошел. Вроде мысли у них какие‑то появились. На ходу доставая сигареты – слава богу, они хоть в рюкзаке оказались, – Точилинов подошел к наблюдавшему за экзекуцией капитану разведчиков:
– Вот так‑то, главное вовремя пнуть.
– Сильно вы их, Семен Алексеевич.
– Учись, капитан, полковником станешь. Когда выберемся.
– Ага, когда выберемся. А пока, может, мне моим тоже боевой дух приподнять?
Однако идея не прошла. Разведчики, с интересом прислушивавшиеся к воспитанию телепортистов, правильно поняли, что теми дело не ограничится, и, как только завязался разговор, мгновенно начали заниматься вдруг появившимися делами, развивая бурную деятельность. Кто оружие чистил, кто снаряжение подтягивал, кто в вещмешке порядок наводил.
– Ха, наивные, они что, думают, мне докопаться не до чего? Щас найдем.
Капитан, придумав себе полезное занятие, резко повеселел.
– Погоди‑ка, – остановил его боевой задор Семен, – пойдем лучше посмотрим, как там дела у Бориса, что‑то перестала нравиться мне его ситуация.
Борису ситуация престала нравиться гораздо раньше. Проходящий практически мимо фронт молний, вместо того чтобы окончательно начать уходить, повернул прямо на них. Через несколько минут он накроет весь овраг.
– Что случилось, Боря?
– Сам не пойму, Семен Алексеевич. Он уходить должен, а вместо этого на нас разворачивается. Я всё по правилам делал, в прошлые разы работало.
– Значит, с чем‑то новым столкнулись. Капитан, поднимай людей. Тревога. Телепортисты пусть работают. Ты передай им, что до сеанса магии крови они могут и не дожить.
Капитан кивнул и исчез. Из оврага послышались команды и лязг оружия. К магам поближе подтянулись дозорные, сидевшие в секретах.
Молнии меж тем дошли до края оврага. Борис все‑таки сделал все правильно. Часть оврага, где находились люди, накрыло защитным куполом. Там ничего не происходило. Вот только легче от этого не стало. Фронт превратился в кольцо, окружившее группу. Стена молний отрезала людей от остального мира. Гром оглушал. Семен добрался до капитана.
– Что с переходом? – Орать приходилось прямо в ухо, но и так почти ничего не было слышно.
Капитан махнул рукой в сторону телепортистов. Ребята, надо отдать им должное, не запаниковали, не ударились в истерику. Обмениваясь краткими репликами, почти не слышными из‑за грома, помогая себе жестами, они в бешеном темпе чертили что‑то на земле. Трогать их сейчас было бессмысленно.
– Боря, сколько такое может продолжаться? – Точилинов знаком подозвал к себе мастера энергий.
– Зависит от силы халь. В принципе, долго. Здесь, я так понимаю, работал на‑халь, причем не один.
– Скажи, – Семен пристально глянул в глаза ученого, – а случайно это могло произойти? Ну, неадекватно отреагировал фронт, нашел на ком энергию сбросить, или еще что?
Борис внезапно отвердел лицом и очень спокойно ответил:
– Очень и очень вряд ли.
– Значит, все‑таки нарвались, и это кольцо просто маркер для на‑халь. Нас таки нашли.
И поднял голову, ощутив напряжение линий хальер. Высоко‑высоко над группой кружилась красная точка. Плохо дело, понял Точилинов. Летучий Зверь. Звери четко делились по цвету. Про Красных Зверей полковник и слышал‑то всего лишь однажды, случайно. Нахаль редко попадали в лаборатории Земли. Но вся информация, которая у него была, говорила об одном – это заклинание одно из самых сильных. «Здравствуйте, – зло подумал Точилинов. – Добро, значит, пожаловать. Наслышаны, наслышаны. Вот только счастья от визита, извините, не испытываем, уж лучше бы мы к вам». Уверенности, что он сможет противостоять Красному Зверю, не было, скорее, наоборот. Это ловушка. И в подтверждение догадки по краям оврага выросли насмешливые в своей молчаливости и неподвижности фигуры аталь с натянутыми луками. Зверь начал снижаться.
Семен рванулся к телепортистам.
– Джузеппе!..
Итальянец, не отрываясь от бешеного начертания рун, молча махнул головой – не мешай, вижу. Маги, приготовив весь свой невеликий арсенал, замерли вокруг последней своей надежды. Эти двое должны умереть последними. Между магами стояли разведчики, сжимая бесполезные на расстоянии ножи. Красный Зверь выписывал круги прямо над молниями, издавая пронзительный вой, пробирающий до ногтей. В центр рун вдруг воткнулась стрела, виртуозно пущенная в промежуток между молний. Аталь решили поговорить. Редким животным, знающим магию, предлагали сдаться.
«Всё, – мелькнуло в голове Точилинова. – Не уйти». В конце концов, любое везение заканчивается. И то сказать, не должны они были выжить, не должны. Слишком хорошо аталь подготовились. И в свою игру играют. Магия на магию. Куда уж им против гвардии. А то, что это гвардия, видно сразу. Изумрудные одежды стрелков‑листьев и боевые султаны халь со свисающими амулетами, шлемом покрывающие головы, говорили сами за себя. «За нами шли, – отрешенно подумалось Семену. – Такой набор наверняка только для нас собран. Для регулярных частей столько элиты не нужно. Поймали, твари». Верхняя губа сама собой поднялась в волчьем оскале. Он медленно оглядел неподвижные ряды. Застывшие нечеловеческие лица, напряженные взгляды, готовые сорваться стрелы и заклинания. Узковатые, удлиненные глаза внимательно смотрели на кучку людей. Семен скользил взглядом по шеренгам, сам не зная для чего, вглядываясь в лица. Вот какой‑то начальник стрелков, зеленая повязка на лбу. Стрелки на себе носят только амулеты, больше ничего вообще, это особый шик воинов‑листьев, так что любая деталь в одежде – отличительный знак. Хищное тонкое лицо, острый подбородок, узкие плечи, зеленоватые волосы, стянутые назад, взгляд как прицел. Листья сами напоминали стрелы, готовые в любой момент бесшумно принести смерть любому, кто осмелился пойти против непобедимой Старшей Расы Клевера. Несмотря на внешнюю субтильность, силой они обладали немалой, Семен это хорошо помнил, хоть и общался в основном с халь.
А вот и они. Такие же тонкие лица, но почему‑то чуть шире, кормят их, что ли, лучше? Раньше у Точилинова не было возможности сравнивать их вот так, стоящих рядом с воинами. «И лучше бы и дальше не было», – с грустной усмешкой подумал он. А стоят красиво, величаво. Высокие лбы почти полностью прикрыты свисающими с султанов амулетами. Сплошь высшие маги, на‑халь, – по две серьги у каждого в удлиненных острых ушах. Та же хищная красота готовой ударить стрелы. И – презрение. Чем отличались халь, так это презрением. Даже на допросах. Воины, они проще. Вот ты, вот я. Кто сильнее, тот и победил. А халь презирали. Всех. Как же, высшая ступень развития живого существа. И таки победили они.
«Хрен вам», – зло и упрямо выдохнул Семен. Пока гвоздик не заколотили и земелькой сверху не присыпали, ничего еще не кончено. Хотя шансов, конечно, всего ничего. Тут не только аталь. Даже глеммов притащили, вон топчутся возле начальства. Квадратные невысокие фигуры, напоминающие каменные валуны, придавали монументальность группе, стоящей особняком. От души готовились, чтобы совсем без шансов. Боятся. И правильно делают, не один халь лег в этой войне. И не один еще ляжет, хоть и громят сейчас людей. «Еще не всё», – упрямо твердил себе Точилинов. Вот только возвращать долги, судя по всему, будут уже не они.
«И черт с вами». Семен последним усилием расправил плечи и так же презрительно глянул на главного халь, молча стоящего на краю оврага, впереди всей своей свиты.
И встретился с ним взглядом. И вздрогнул, узнавая под свисающими на самые глаза амулетами, того самого пацаненка…
– А ведь я тебя пожалел, поганца. – От бессильной злости Семен не удержался и прошипел вслух. Но никто не услышал. А если бы и услышал, то не понял. А Семен смотрел, и внутри закипала яростная обида непонятно на кого. Нет, конечно, он знал, что, жалея врага, он давал тому шанс встретиться с ним в бою. Всё он понимал, всё… Но вот такого презрения, которое просто рвалось из глаз тен‑таля Каллимо, как теперь уже понятно, советника самого Принца Лианы зол‑италь Санделя, он не ждал. Все что угодно – злость, ненависть, ярость… Но не презрение. Презрение к человеку, который дал тебе жизнь, считай. Презрение к воину, проявившему уважение к врагу. Плевок в лицо в ответ на протянутую руку. «И ведь ты, собака, принял мою помощь. Не плюнул в ответ, презирая тогда. Принял, а вот теперь плюешь, превращая благородный порыв в несусветную дурость», – кипел Точилинов. Ведь он тогда в благородство сыграл, чистеньким перед собой вышел, наплевав на всех: мол, вы мясники, а я… А теперь… Ощущение собственной глупости, прикрытой налетом дешевой романтики, оказалось непереносимым. Вот за это Семен был готов сейчас щенка (хотя какой уж он теперь щенок) удавить голыми руками. Так, чтобы треснула гортань под судорожно сведенными пальцами, чтобы руки ощутили кости, чтобы плоть рвалась и трещала, чтобы кровь, такая же красная, как у всех, залила безупречно презрительное лицо. Ай, как стыдно‑то, как плохо‑то перед собой оправдываться. Другому можно объяснить, доказать, убедить. Себе не докажешь… И черт его тогда дернул…

Глава 2

– Разрешите, товарищ генерал‑майор? Полковник Точилинов по вашему приказанию прибыл, – доложился Семен, входя в кабинет.
– Садитесь, товарищ полковник, – генерал‑майор Каретников, целый замначальника Главного Управления Кадров, по чьему прямому приказу Семена выдернули со службы и отправили в Москву, указал на кресло перед столом, – представляю вам начальника Управления Практической Магии Генерального Штаба генерал‑майора Йенсена, Торвальда Эриковича. Вы переходите в его Управление на должность первого заместителя.
Семен присмотрелся к новому начальнику. Видел он его впервые. Высокий, даже сидя видно. Судя по имени – корни шведские. Хотя от шведа у него была только шевелюра пшеничного цвета. Все остальное скорее откуда‑то из Древнего Рима утащено. Четкий профиль, волевой подбородок, глаза чуть навыкате, жесткая линия рта. В общем, достаточно аристократичный красавец в самом соку. Дорогой костюм на нем смотрелся бы лучше, но генерал‑майорская форма тоже сидела очень и очень ничего. «Вот вокруг него, наверное, бабы‑то в штабели складываются», – не к месту мелькнуло в голове. Точилинов помотал головой, отгоняя неуставные глупости.
Нет, конечно, он всё уже заранее знал и все предписания на руки получил. Нынешняя встреча – всего лишь дань штабной культуре, – первого зама управления, пусть нового, не перебрасывают письмом, как лейтенанта какого‑нибудь. И всё же – до чего по‑дурацки звучит. Семен едва сдерживал хохот, получив предписание, хихикал, ходя по коридорам ГУКа, посмеивался, готовясь к представлению. Сейчас смешки кончились, хотя внешне ситуация выглядела абсурдно донельзя: Управление Практической Магии при Генштабе! Торвальд Эрикович Йенсен, генерал‑майор, его начальник. Уписаться можно. Но это внешне. А на деле, в ГУКе плохо понимают шутки, тем более такие, как создание нового Управления. И заниматься Практической Магией ему придется на самом деле. И‑и‑хе‑хе‑хе! У‑у‑ха‑ха‑ха! Замечательно, а чего делать‑то? Сушеных летучих мышей по стенкам развешивать? Или на метле летать по ночам? Изделие ПЛМ‑19М – Помело Летучее Магическое, версия 19, модернизированное? Свиток Заклинательный, допуск секретности по форме № 2? Семен, конечно же, заполнял тесты, в обязательном порядке разосланные в войсках. Поговаривали, что они как раз для этих целей и составлялись, но что они могли там у него найти экстрасенсорного, Точилинов ума не мог приложить. Но вот нашли ведь.
– В общем, удачи, товарищ полковник, на новом месте службы, – закончил выступление Каретников.
Семен моргнул – он, оказывается, всё прослушал. Ну да ничего. Все равно всё нужное ему сейчас Йенсен будет рассказывать, а до этого лирика напыщенная была.
– Ну, позвольте откланяться, – поднялся Йенсен совершенно не по‑военному.
– Разрешите идти, товарищ генерал‑майор? – по Уставу встал Точилинов.
– Идите, – благосклонно кивнул из‑за массивного стола Каретников, – и удачи вам в вашем нелегком труде.
Пока дверь закрывалась, Семен все пытался понять: он поиздевался или как?

– Пошли, – когда дверь закрылась, Йенсен простецки подтолкнул Точилинова в спину, – получим проездные и двинемся, машина ждет. У тебя вещей много?
– Нет, – Точилинов, даром что до полковника дослужился, жил бобылем, семьи не было, вещей, соответственно, тоже кот наплакал. – А зачем двигаться? Куда? Не здесь мы разве?
– Нет, – Йенсен улыбнулся, – я из Питера, вот и выбил себе дислокацию дома. Тем более что народу надо много с водой работать, с камнями, природа нужна. И спокойствие. А Москва уж больно суетная. Ломиться вперед за достижениями – места лучше не придумаешь, а вот мыслью растечься или помедитировать спокойно, творить – это не здесь.
Подборка всех документов заняла час, еще час они постояли в пробках, добираясь до гостиницы. Всё это время о делах не было сказано ни слова, и только когда автомобиль с Йенсеном и Точилиновым, ведомый вглухую тонированной машиной сопровождения с двумя мигалками, тронулся и Йенсен поднял перегородку, отделяющую их от водителя, и что‑то там у себя переключил на подлокотном пульте, Точилинов не выдержал:
– Шикарно живем, товарищ генерал‑майор.
– А то, – Йенсен достал сигареты, – мы теперь фигуры о‑очень значимые. Что дома, что по всему миру. Привыкай. Куришь?
Семен кивнул и тоже достал пачку:
– А с чего нам такой почет, товарищ генерал‑майор? – Приятно, конечно, но лучше всё до конца выяснить.
Йенсен покривился:
– Давай без званий. Я, если ты еще не понял, человек не очень военный, несмотря на то что погоны кинули, мне проще, когда по‑человечески.
Точилинов пожал плечами, по‑человечески так по‑человечески, еще и лучше.
– Зовут меня Торвальд, псевдоним Гермес, внутренний код – 7. Обращаться лучше по псевдониму, тебе тоже что‑нибудь придумаем.
Тут покривился Семен. С детства он не имел ни одного прозвища, не липли они к нему.
– Ну, как хочешь, – развел руками Гермес.
– Так что насчет всего этого? – повертел пальцем в воздухе Семен.
– Все просто. Ты про операцию «Конкистадор» слышал?
– Краем уха, – хмыкнул Точилинов.
Не слышать про «Конкистадор» было невозможно. Параллельные миры, разумные расы. Магические штучки, открытые группой ученых‑фанатиков. Существа, похожие на эльфов, гномов и орков из сказок. Точилинов всех деталей, естественно, не знал, но подозревал, что ребята были малость того, этого… В общем, открыли они это все самостоятельно, без ведома какого‑либо правительства. Еще бы, кто на такую белиберду денег даст? Ну открыли и открыли, а потом «магическую» формулу перехода закинули в Интернет. Ой, что началось! Космический туризм в планетарном масштабе, автостопом по Галактике. А эльфы (аталь, как они себя называли) никакой радости не испытали. Мало того, ограждали они себя от любопытных очень и очень жестко. С убитыми и ранеными. Тут уж и правительства подключились. Защита сограждан и всё такое. Тем более что война – такой замечательный повод решить пару‑тройку проблем внутри страны. В общем, слово за слово, пришлось начинать вторжение. Ничего умнее не придумали, как дать название «Конкистадор». Как‑то благополучно забыли, что испанцы‑то в итоге цивилизацию порушили. А аталь вовсе и не индейцами оказались. В ответ так врезали, что мало, судя по всему, не показалось. Конечно, официально ничего не сообщалось, но военные кухню‑то свою знают и выводы делать умеют. Когда дивизия за дивизией снимается и куда‑то уходит, да не заштатные части, а настоящие боевые, то картина потихоньку вырисовывается. И снабжение молотит как оглашенное. Слухов было достаточно, а вот очевидцев пока не было, всё только‑только началось, еще никто и не вернулся, чтобы сплетни принести. Только «двухсотые» да раненые, но на этих такой режим секретности повесили – не подходи. Однако слухи про какую‑то магию (хи‑хи) ходили, а потом в частях распространили и заставили заполнять какие‑то странные тесты. Поговаривали, по этой части. Вот, в принципе, и всё.
– Тесты, говоришь? – довольно ухмыльнулся Йенсен и шутливо постучал себя по груди. – Я придумал. Хорошая вещь оказалась.
– Меня из‑за них к тебе направили? – Сам просил на «ты» обращаться.
Йенсен и ухом не повел.
– Именно, – покопался в портфеле и достал два листка, один из которых Семен уже видел, заполняя тесты. На нем был нарисован цветок клевера. На втором красовался дворец в окружении зелени. – Что видишь?
– Цветок клевера и дворец с деревьями.
– Ага, – удовлетворенно выдохнул Гермес, – а вот остальные ничего не видят. Тот же Каретников просто чистый лист наблюдает, я ему тоже подсовывал. Почему? Да потому что эти рисунки мне настоящий халь рисовал, по всем правилам. И весь тест составлен на чувствительность к магии, хальер на аталите.
И рассмеялся, глядя на ничего не понимающего Семена.
– Аталит – это язык аталь, – пояснил он.
– А хальер? – Точилинов поудобнее устроился на мягком сиденье.

Глава 3

Тишина Карельского перешейка по вечерам просто поражала. База УПМ, расположенная прямо в лесу, позволяла насладиться прелестями северной природы в полной мере. Даже не верилось, что огромный мегаполис, Северная Столица, находится всего в каких‑то семидесяти‑восьмидесяти километрах. Казалось, нога человека вообще никогда не ступала ни по этому сосновому лесу, ни по берегу озера, вокруг которого располагалась база. Вечером, при тихой погоде, казалось, что ты просто попал в фотографию: все вокруг застыло в непередаваемой красоте и тишине, и только ты один двигаешься на этом фоне.

Территория базы когда‑то уже принадлежала военным, но с наступлением лихих годов, когда хватали всё, что можно ухватить, а армия потихоньку сокращалась (читай – разваливалась), лакомый кусочек красоты у армейских быстренько отобрали и благоустроили для отдыха всяких очень хороших и нужных людей. Но под дудку войны и необходимости создания принципиально нового направления базу быстренько забрали обратно. Ну, на самом деле не так уж быстренько. При первом обращении генералам порекомендовали отдохнуть от этой мысли, уж больно красивое и уютное местечко. Но еще даже не испеченный тогда генерал‑майор Йенсен оказался не только чрезвычайно сильным магом, но еще и крепким хозяйственником, к тому же – с немалыми задатками лидера. Он просто встал в позу и заявил, что наверняка найдутся одаренные люди, которые смогут помочь родной стране в этой фантасмагорической проблеме под названием «магия». Но не он.
А время и обстоятельства жали так, что сил терпеть не было вообще никаких. Войска, развертывавшиеся для наступления, неожиданно столкнулись с ожившей сказкой. С летающими нематериальными драконами, с живыми деревьями, со стенами огня, с клубами разумного тумана и вообще со всем тем, что раньше только в книжках и присутствовало. Если бы не война, так и замечательно, но когда все эти сказки оборачиваются реальными потерями, то тут уж становится не до шуток. Поэтому, когда дело дошло до Москвы, там даже читать не стали никакие обоснования. Жесточайший приказ «отдать и не морочить голову» прилетел практически мгновенно. И Йенсен стал обладателем райского уголка, одного из немногих на Земле, где люди начали изучать совершенно иное видение жизни.

– Еще что‑нибудь осталось? – Точилинов плюхнулся на землю возле костра.
– Так, только настроение испортить, – Борис Уваров, энергетик, как его называли, протянул почти пустую бутылку. – Будешь?
– Пить – буду, настроение портить – нет. Чего такие потухшие? Опять не получается?
Борис, лежащий на спине возле вечернего костра, где собралась вся невеликая магическая рать, вздохнул и перевернулся на живот:
– А оно и не может получиться, как будто сам не знаешь.
Бориса, который разве что не зажигал спички взглядом, откопал где‑то на Урале Йенсен. Пирокинетические задатки у него были налицо, и, естественно, определили его заниматься энергетическими воздействиями: отчеты, поступавшие из войск, описывали и стены пламени, и ураганные ветры, и направленные молнии, косившие беззащитных солдат.
Вообще, все восемь человек, подобранные Йенсеном для участия в проекте, включая Семена, обладали экстрасенсорными способностями в той или иной мере. Но от того, что их собрали вместе, повесили погоны и дали отеческое напутствие, ни качество, ни количество этих способностей не увеличилось. После активного изучения статистики, накопленной за два месяца боевых действий, стало ясно, что в ближайшее время они вперед не продвинутся. А потом выяснилось и почему.
Неделю назад на Озеро, как начали называть базу ее обитатели, привезли первых пленных. Пятеро магов, халь, были доставлены на базу как ценнейший и неимоверно бьющийся груз. Разве что ватой не переложили. Все пятеро было совершенно обездвижены. Зафиксировали их, конечно, в удобных позах, но так, чтобы и пальцем не могли шевельнуть. В войсках уже насмотрелись, что могут вытворять маги, поэтому при захвате их вырубали мгновенно и поддерживали в бессознательном состоянии всю дорогу. Наверное, ребятам было очень больно.
А самое обидное, что всё зря.

– Роммо ихаэ эс, коссоль?
– Вроде ругается. Говорит: чего, мол, надо, животные? – пробубнил переводчик.
Откуда они накопали этого молодого пацана, который фактически за три месяца смог более‑менее сносно выучить аталит, Семен себе даже близко не представлял. Хотя, чего там, есть Военный Университет, там таких пацанят пруд пруди. Сколько ему? Лет девятнадцать? Этим курсантам вообще фиолетово, что учить: китайский, пушту, язык индейцев майя или какой‑то аталит. Родина сказала: «Надо!» – и вперед. Чего там, по молодости‑то. А если еще и командировок пару‑тройку сообразить – языковое погружение, так сказать, – так вообще хорошо. И романтика, и от военной жизни откосить. Достает, знаете ли. Понятно, еще и способности нужны, и недюжинные, но тут уж, судя по всему, без внимательного взгляда Гермеса не обошлось. Так что Денис теперь являлся непременным участником всех «бесед» с пленными, которых начали поставлять войска Экскора, как стали называть Экспедиционный Корпус.
– Ты ему объясни, что мячик‑то не на его стороне сейчас, – вздохнул изрядно уставший к этому времени Семен, это была уже третья встреча за сегодня. – Будет выделываться – обидим, и сильно.
Денису можно такие вещи говорить. Он парнишка с головой, сам сообразит, как сформулировать. И действительно, поняв все, младший сержант тут же что‑то защебетал на их птичьем языке. Правильно переводил, с душой, судя по всему, – аталь начал медленно багроветь. Ничего, пусть поймет, кто здесь главный. Тем временем Дениска, похоже, зацепил за живое. Не отрывая взгляда от Точилинова, аталь начал что‑то говорить. Мягкие звуки мелодичного языка превратились в злобное змеиное шипение. Жилы на пунцовой шее пленника превратились в канаты. Изо всех сил он начал тянуть на себя прикованные к ручкам стального кресла руки. Семен не отрывал взгляда. Воля на волю. Один на один.
И вдруг в кресле что‑то хрустнуло…
Если честно, Семен даже испугался немного, о силе тщедушных с виду халь ходили легенды: один этот пленник при случае мог уделать их всех. Но тут сзади выдвинулась могучая фигура. Василий Теткин (Теркин, как его тут же прозвали остряки), сержант роты охраны, обеспечивающей непосредственную безопасность ученых, был фигурой выдающейся. Во всех смыслах.
Страшный удар по лицу сорвал прикрепленное к полу кресло. Халь тряпичной куклой покатился по полу. Вася медленно подошел, поднял хрупкую фигуру вместе с креслом, легко хлопнул по лицу, концентрируя внимание, поставил на пол и угрожающе медленно приблизил свое лицо к лицу аталь. Так, что едва не коснулся пленника лбом, глядя прямо в глаза, ломая волю. Резко выдохнул что‑то зверское. И тут же – еще один страшный удар.
Третьего не потребовалось. Поднятый с пола халь уже не пытался отстаивать родовую честь или что там еще. Страх бился в его глазах. Семен его понимал, ему и самому стало не по себе.
– Вася, я говорил тебе, что ты не тем занимаешься? – не поворачивая головы, поинтересовался Точилинов.
– А по‑моему, именно тем, – прогудел сзади сержант. – Готов, красавец.
Красавец действительно был готов.
– И правда, – Семен начал конструктивную на сей раз беседу: – Ваше имя, звание, род занятий…

Ну вот не было на Земле магии. У всех была: у аталь – В Зеленом Лепестке, у глеммов – в Сером, у торков – в Желтом, а на Земле – не было. Четвертый Лепесток пространства, объединяющего четыре мира, названный с подачи аталь Огненным, что являлось в их классификации наиболее негативной оценкой, оказался обделенным.
Магические линии, линии хальер, не текли свободно, пронзая мир, давая возможность с их помощью менять саму его структуру, как во всех Лепестках, а по какому‑то капризу мироздания создавали вокруг Земли контур, внутри которого была пустота. Может, это было обусловлено тем, что только с Земли открывался выход во Вселенную, остальные Лепестки представляли собой замкнутые миры, может, еще чем‑нибудь, но факт оставался фактом – на Земле нельзя было заниматься магией. Вернее, можно, но с таким маленьким КПД, что лучше и не начинать. Маг, халь, мог принести на Землю с собой немного хальер в качестве своей жизненной силы либо в запечатанных магиприпасах или амулетах, но вся высвобожденная хальер тут же стремилась в контур линий вокруг Земли. Магам на Земле было не место.

Глава 4

– Судя по твоему лицу, про результаты можно и не спрашивать, – Гермес поднял голову от бумаг, глядя на входящего в кабинет Точилинова. – Кофе будешь?
– Буду, хоть уже и тошнит от него, – Семен тяжело плюхнулся в кресло перед столом начальника и достал сигарету. – Почему не спрашивать, спрашивать можно, и результаты есть, на сей раз нам на‑халь достался, высший маг, Ветвь Речного Берега, если тебе это что‑то говорит.
Гермес помотал головой.
– Не суть, – продолжил Семен, – систему халь мы уже почти выстроили, через пару дней представим. В теории мы уже подкованы дальше некуда, но вот с практикой я даже не знаю что и делать. Узоров у нас уже море, но как их опробовать, не знаю.
– Узоров? – хмыкнул Гермес. – Художники.
– Ну не ложится мне на язык «заклинание». Сказками попахивает. А «узор» – это просто перевод с аталит. Кстати, очень подходит, судя по описаниям.
– Узор так узор, хоть горшком назовите, только результат дайте.
– Как? Чертова безмагия.
– А в поля не хочешь съездить?
– А что, можно? – удивился Точилинов.
– Ты что, с луны свалился? – Гермес, казалось, удивился еще больше. – Почему нельзя? Или ты собрался здесь до старости сидеть?
– Да нет, я как‑то и не задумывался.
На Семене, помимо занятий магией, еще лежало общение с родным министерством. Все остальные были, как Гермес, – люди сугубо невоенные, поэтому вся отчетность и жизненное взаимодействие с людьми в погонах, начиная от непосредственных начальников и заканчивая ротой охраны, были его задачей. В таких условиях некоторая узость мышления прощалась – штабная культура отнимала колоссальное количество времени и сил.
– Задумайся, – широко улыбнулся Йенсен, – я уже всё подготовил. Заодно Галина попрактикуется в построении порталов.
– Галина? Галина, да, попрактикуется, – протянул Точилинов.
Гермес ухмыльнулся. Неприязнь, возникшая между Точилиновым и Галиной Ганц (внутреннее неофициальное прозвище – ГГ), специалистом по рунной магии, никакой тайной не являлась. Невысокую, крепкую, с густыми каштановыми волосами Галину красивой назвать было нельзя. Никак, хоть убейся. Так, обыкновенная полусмазливая мордашка. Крепко сбитая, как топориком вытесанная. Плотные ноги с толстыми лодыжками, короткие пальцы, значимый голос. В общем, достаточно серая бабенка в возрасте от тридцати до сорока, бывает такой возраст. Однако сама она полагала себя абсолютно неотразимой. Реально неотразимость заключалась в основном в жлобском панибратстве со всеми мужчинами, оказывавшимися в поле ее зрения. Женщин она просто не замечала – за исключением тех, кто стоял значительно выше по социальной лестнице либо находился при интересующих ее мужчинах. Хлопнуть по плечу проходящего мужика, громко спросить: «Как дела, Лёха?» – напутствовать: «Ну‑ну, давай‑давай», – это было в порядке вещей.
И еще она никогда не выходила на люди ненакрашенная и с неуложенными волосами. Что вы, как можно, что она, пэтэушница какая? В общем, все мужики в округе должны были ею восхищаться, и никак иначе. Для начала она положила глаз, естественно, на Йенсена, но тут он полностью оправдал свой псевдоним – о чем можно говорить с богом?.. Даже не думай, девочка. И она переключилась на номера второго.
Точилинов с детства терпеть не мог панибратства, а уж от наглых хабалок – тем более. В этом плане очень выручала военная форма. Погоны – они для того и придуманы, чтобы все всё понимали. Вот ты, вот я, и ни‑ни. Но Галина была слишком уверена в своей привлекательности. В общем, пришлось послать почти прямым текстом. Обиженная, самоуверенная, хамоватая и не очень умная женщина – что еще надо для доброй склоки? Слово за слово, день за днем – вот и выросла неприязнь, грозившая перерасти в нечто большее. Гермес не раз предупреждал, чтобы они заканчивали эту свару, – им вместе, может, придется в бой идти, но куда там… Семену‑то всё это было, как говорится, по фигу: подумаешь, сложная подчиненная, мало ли их было, а вот у Галины не так просто оказалось. Тем более что все остальные в команде, включая роту охраны, со стервозной бабой предпочитали не связываться и молча терпели ее выходки, еще более укрепляя Галину в понимании собственной значимости.
– Еще не наигрался? – вздохнул Гермес. – Что ты на нее так взъелся? Ну стерва и стерва, с такими еще и проще работать: пни в нужное место – сама побежит. У нее ж комплекс на комплексе, выбирай, какой пригодится для дела. Тем более что руны она неплохо знает.
– Неплохо – это по сравнению с нами: мы с тобой вообще ничего в них не понимаем. Да и никто другой.
– Полно, полно, ты уж слишком пристрастен.
– Может быть. – Семен потер лицо руками. Если бы он так не устал, не стал бы говорить дальше, но день и правда выдался очень трудным. Прорывало.
– Да понимаешь, есть люди, при первой встрече с которыми проскакивает искра. С одними искра хорошая – видишь и понимаешь, что человек замечательный, – и хочется общаться. А с другими… Не нравится мне ее искра.
– Ну уж, знаете ли, товарищ полковник, если с каждым сложным специалистом искру рассматривать…
– А убило меня, когда я увидел, как она с пленными обращается, – Точилинов не услышал замечания. – Очень это нехорошо, издеваться над связанными. Плохо это пахнет. Воняет просто. И хочется вымыть руки.
– А вы с Васей, значит, ангелы небесные, – сварливо проявил информированность Гермес.
– Мы тоже бьем. Даже пытать будем, если надо. Но получать информацию – это одно, а унижать, когда всё уже ясно и известно, – совершенно другое. Лежачего или добивают, или прощают. Ты видел, с каким удовольствием она их лупит? Просто так, ничего уже не спрашивая.
– И что? – Гермес посуровел. – Ты у нас чистоплюем заделался? Рыцарем в белой броне захотелось выступить? Все вокруг в грязи замазались, а он такой вежливый и благородный. Ах, простите, ваше сиятельство! Удобно ли вам у нас в плену? Шампанское достаточно охлажденное?.. Как прикажешь с ними обращаться?
– Не знаю. Но не так. Они достойны хоть минимума уважения. Ты видел, как они держатся? Они, между прочим, за свой дом сражаются. Это мы к ним вторглись, если помнишь. Так что не такие уж мы и справедливые.
– Уважения? – Гермес неожиданно яростно зашипел. Точилинов впервые видел такое яркое проявление чувств со стороны начальника. В больное место, что ли, попал? Надо будет заметку себе сделать. – Уважения? К кому? Ты видел, что они с нашими делают. Кого уважать? Они нас вообще за разумных не считают. Держат за взбесившихся собак. Поедешь в войска – я тебе покажу, что там творится. Какими нам наши пленные достаются. Таких, как они, живыми варить мало. Ни разу не видел, когда зубы по одному раскаленной иголочкой расковыриваются, когда все внутренние органы на столе перед тобой, еще живым, раскладываются, когда одного заставляют над другим такое же проделывать? В говне сутками не лежал с насекомыми, которые тебя заживо жрут?
– Вот ты такую же пену и видишь, – подался вперед Семен. – Уроды – они везде уроды, что у них, что у нас. Нормальные‑то люди сидят себе спокойно, делают свое дело, а таким – неймется. Вот после них и остаются разорванные трупы. И ненависть. Нельзя так.
– Пусть, – Гермес успокоился так же мгновенно, как и взорвался, – и ты прав, и я. И каждый будет жить дальше. Нечего нам между собой еще рубиться. Пусть так. Но я думаю, что у тебя еще будет шанс поменять свое мнение. Ты действительно рыцарь. Хочешь окружить себя только приятными людьми. Чтобы всем хорошо было, и внутри, и снаружи, так? Чтобы всё по совести, и тогда с тобой тоже будут по‑человечески поступать, так?
– Ну, так, – Точилинова неожиданный поворот несколько сбил с толку.
– Так не бывает, – устало вздохнул Гермес. – К сожалению. Та самая пена всё и портит. Но без нее никак. Зачастую именно она и двигает всё вперед. Своими амбициями, нахрапом, иногда глупостью. Они нужны. И с ними надо работать. Нравится тебе это или нет, но – надо.
– А я что, отказываюсь?
– Нет, но ты, например, Галину осаживаешь, а надо отпустить. Смириться и отпустить. Пусть развлекается. Кто знает, чего она накопает там, где ты останавливаешься.
– Ну уж нет, – остановиться было выше сил Точилинова. – Не буду я с такими дружить. Без меня, пожалуйста. Всю жизнь я таких гасил, и сейчас не вижу причин менять что‑то. Нельзя с самого начала с такими людьми идти рука об руку. Неправильно это. На кривом фундаменте не построишь хорошего дома. Куда в итоге мы придем?
– Ладно, – поднялся Гермес, завершая разговор, – делай как знаешь. Единственно, прошу тебя за рамки приличий не выходить. Будь уж любезен в моей команде, – он выделил голосом «моей», – работать со всеми ровно.
– Есть, товарищ генерал‑майор, – улыбнулся Семен, показывая, что наставление принято. – Разрешите идти?
– Иди, – махнул рукой Гермес, – и не забудь, что ты через два дня обещал систематизацию по структуре халиона.

Глава 5

Зеленый Лепесток открылся в свое время ученым‑фанатикам, уфологам в смысле, вовсе не как рой сверкающих искр, перенесший их в райские кущи, а как простая дырка в стене, возникшей на месте написанной на обыкновенной школьной доске тарабарщины, составленной из дикой мешанины формул и псевдомагических символов. Сейчас‑то уже стало понятно, что формула построения портала почти идентична рунным узорам торков. Не совпадает, но очень похожа. А тогда это было откровение.
Но все имеет свои границы, даже магия. Дело в том, что рунная магия чрезвычайно неудобна в быту. Написанное заклинание является одноразовым, и перемещать в пространстве его нельзя. Действие заклинания прекращается. Таким образом, применение рунной магии сводится к использованию ее на стационарных объектах. Охранные системы, системы информационных каналов, климатические установки и так далее. Строительство порталов тоже, кстати, входит в этот список, но руны надо писать на чем‑то более устойчивом, нежели школьная доска. Потому что, когда доску задели, портал закрылся. Предусмотрительно оставив формулу на доске в неприкосновенности в качестве образца, ее тут же воспроизвели вновь. На стене. Так как один из гениев связал исчезновение портала с изменением положения доски. Но рунная магия требует безупречной каллиграфии и четкого написания, а уж другим‑то почерком…
Следующий портал открылся в глухом лесу. Хорошо, что не посередине океана. Вдоволь побродив между чужими деревьями и налюбовавшись незнакомыми цветами, первооткрыватели вернулись домой. Как и большинство людей, погруженных в науку целиком, все они были немного не от мира сего. Просчитать последствия широкой информированности масс о данном открытии они были не в состоянии. Главное – облагодетельствовать человечество, которое так долго страдало в одиночестве. И информацию закинули в Интернет. Последствия оказались катастрофическими. В течение нескольких дней в Зеленый Лепесток открылись миллионы порталов. Еще бы, безо всяких умений и совершенно бесплатно, всего лишь написав на листке бумаги формулу, ты можешь отправиться в другой, неведомый мир. Столько раз, сколько захочешь. Спецслужбы отреагировали мгновенно, формулу выковыряли отовсюду. Но дело было сделано. Миллионы жителей Земли хлынули в только что отрытый мир. Тем более что цивилизация аборигенов, обнаруженная там, находилась на стадии развития мечей и луков со стрелами.
Аталь были в шоке. Им, старейшей расе Клевера, утонченным и изысканным существам, пришлось пережить колоссальное потрясение. Представьте себе, вы сидите у себя дома и занимаетесь какими‑то своими делами, имея определенные планы на проведение времени. Вдруг изо всех щелей начинают выползать в неимоверных количествах полуразумные муравьи. Помимо чувства естественной брезгливости, которую они вызывают, вы вынуждены смотреть, как они развлекаются, едят, пьют на пикниках, дружески похлопывают тебя по плечу, пытаются взять образцы твоей крови и тканей, навязчиво учат говорить вас на муравьином языке и потрясают какими‑то побрякушками, стараясь всучить их вам в обмен на ваши вещи. Про банальное воровство уже и не упоминается. Табор цыган в коммунальной квартире – самое точное сравнение.
Аталь проводили карательные акции и за меньшее, а убивать они умели очень хорошо.
События покатились лавиной с горы. На Земле пошла волна возмущения, когда тысячи людей стали возвращаться покалеченными или не возвращаться вообще. Земные правительства не справлялись с ситуацией. Люди неожиданно столкнулись с перспективой межпланетной войны, и она их напугала. Во вновь открытый мир был отправлен Экспедиционный Корпус. Естественно, для защиты жителей Земли. Аталь немедленно ответили.
Операцию назвали «Конкистадор».

– Не подходи.
– Да я ничего, просто рядом проходил, – кругленький Андрей с говорящей фамилией Колобкин, мастер коммуникационных узоров, дурашливо шарахнулся в сторону.
– Вот и проходи себе, – о лицо Галины можно было спички зажигать.
Колобок скорчил невозмутимую рожу и демонстративно отошел.
Назначенное время выхода в полевую командировку всем составом прошло где‑то час назад. Полностью готовая к выходу команда сидела и ждала, пока Галина выпишет на бетонной плите формулу выхода в Зеленый Лепесток. Проблема заключалась в том, что конечная точка была известна, а вот исходную приходилось выписывать с нуля. Задача была поставлена месяц назад, вроде должны были все подготовить. Но вот не выписывалась она, и всё тут. Точилинов стоял с каменным лицом, остальные потихоньку хихикали. Галина кипела. Но гнев – плохой советчик, и формула упорно не получалась.
Конец страданиям положил Гермес. Появившись в точке сбора, он понаблюдал минут десять за страданиями Кобры, как упорно просила называть себя Галина, подозвал Точилинова и отдал приказ.
– Группа, внимание! – Командный голос Семена заставил всех оторваться от чуть не плачущей Галины. – Р‑разойдись. Сбор через два часа, готовность номер один. Спать не раздеваясь, пищу принимать только в столовой. Свободны.
Народ испарился. Гермес кивнул Семену, и он ушел тоже.
Через два часа группа собралась у готового портала, мягко мерцающего в вечерних сумерках.
– Все? – Гермес оглядел собравшихся.
– Так точно, – доложился Точилинов.
– Вперед.
Семен первым скрылся в портале, остальные – за ним. Гермес замыкал процессию.

– Здравия желаю, товарищ полковник! – бодро приветствовал Точилинова радостно улыбающийся капитан, встречавший их на выходе. Семен проморгался, – здесь вовсю светило зеленоватое солнце, – и пожал протянутую руку:
– Приветствую.
– Здравия желаю, товарищ генерал‑майор! – Капитан уже приветствовал выходящего из портала Йенсена. – Первая разведрота отдельного…
– Вольно, капитан. Давайте без лишнего официоза, – Гермес был верен себе. – Всё готово?
– Так точно.
– Тогда грузимся.

По дороге к лагерю Точилинов активно вертел головой, пытаясь узреть местный колорит. Как же… другой мир. И ничего особенного так и не увидел. Деревья, кусты, пыльная дорога. Всё это, конечно, отличалось от привычного, земного, но чего‑то особенного, режущего глаз, он так и не нашел. Лагерь тоже не блистал оригинальностью – обыкновенное место дислокации. Палатки, мотоциклы, легкие домики из сборных конструкций.
Что удивило, так это реакция окружающих. Все, кого они встречали на пути, изображали бурную радость от встречи. В лагере повторилась та же картина. Сбежаться не сбежались, все‑таки армия, но возбуждение волнами начало прокатываться по палаткам. Радостные возгласы: «Маги, наши маги приехали!» – звучали всё громче и громче. Семену аж неудобно стало. Чего это они? Ситуацию прояснил встречающий их на пороге штаба командир полка, невысокий плотный полковник с роскошными усами и сильными залысинами на крупной голове.
– Здравствуйте, здравствуйте, – радушно приветствовал он выходящих магов. – Наконец‑то дождались. Теперь уж и мы в долгу не останемся. Покажем гадам, что к чему.
Радушие объяснилось очень просто. Легко ли постоянно получать оплеухи, на которые не можешь ответить? Это как с авиацией: ты сидишь в окопе, а тебя сверху утюжат вражеские бомбардировщики. Головы не поднять. Ждешь, ждешь – и тут появляются наши штурмовики. Ура‑а‑а‑а! Так и здесь. Все поголовно смотрели на магов открыв рот и бросались исполнять любую просьбу еще до того, как те заканчивали говорить. Точилинов периодически с неприязнью косился на Галину: вот уж кому счастье привалило. Сам он испытывал только неловкость. Ну какие они маги, одно название. А как до дела дойдет?..
Тем временем группа расположилась в кабинете полковника, ожидая информации. Еще на Земле все инструкции были получены и проработаны. Каждый из магов отправлялся в свое подразделение, где ему оказывалась любая помощь, которую он мог пожелать. Плюс к этому разведчики прибавили активности – и магов уже ожидали два захваченных на‑халь и четыре младших до‑халь в качестве комплимента и десерта.
– Командиры подразделений ждут. Все оповещены, прикрытие обеспечивается, – докладывал полковник, – приступать можете хоть сегодня.
– Очень магической поддержки хочется? – хитро улыбнулся Гермес.
– Очень, – неожиданно серьезно ответил полковник. – Вы не представляете, что творится. За каждый сантиметр деремся. Противопоставить, конечно, есть чего, но силы равны. А с вами‑то уж…
– Вы себе сладких сказок не рисуйте, – Гермес тоже посерьезнел. – Никто, к сожалению, ковров‑самолетов не производит, и мечей‑кладенцов у нас тоже нет. Я смотрю, тут с нашим появлением все решили, что война выиграна. Это не так. Один я могу с трудом выдать пару детских заклинаний – и всё. Остальные только‑только азы начинают изучать. Да и мало нас. Так что вы без магической поддержки еще долго будете воевать.
Полковник грустнел на глазах, но расстроиться как следует не успел.
Карандашница на его столе неожиданно запылала ярким чадящим пламенем. Пф‑ф‑фух – занялся аппарат внутренней связи.
– Стоп! – заорал Гермес. – Отставить. Линии отпустить. Никому не двигаться. К линиям не прикасаться. Способности не применять. Всем замереть. Огнетушитель где? – повернулся он к остолбеневшему полковнику.
Поняв, что от того помощи ждать не приходится, он сорвал с вешалки висящую шинель и накинул ее на полыхающий стол. Кое‑как пламя потушили, кабинет наполнился вонью сгоревшего пластика, но никто и не подумал пожаловаться на неудобство.
Полковник воочию увидел магию, и теперь ему было море по колено – он уверил себя, что Гермес всего лишь не хочет разглашать секретную информацию.
Остальные, во главе с Борисом, устроившим эту катавасию, пребывали в счастливом шоке: магия существует, и они могут ею управлять.
Единственным, кто расстроился, был сам Гермес.
– Так, товарищ полковник, нам сейчас надо где‑то полчаса для оперативного совещания, а потом мы ждем ваших бойцов.
Полковник мелко закивал, с его лица не сходило восхищение, он сейчас был готов Луну с неба для них достать. Гермес внимательно посмотрел на него, вздохнул и, направляясь к выходу, демонстративно аккуратно повесил обгорелую шинель обратно на вешалку:
– Вы ее сохраните. Потом детям будете показывать. Первый официально известный случай использования магии в войсках. Раритет, так сказать, – он задержался в дверях: – А вот интересно, как вы будете причину списания указывать?

Глава 6

– А что, знатная зверушка, – усатый старшина широко улыбнулся Точилинову.
Тот только щекой дернул в ответ. Это солдатам было интересно смотреть, как маг из воздуха создает разных забавных уродцев, а сам Семен ничего интересного тут не находил – колченогий уродец, смесь карликового бегемота с кузнечиком, передвигался с большим трудом, заваливаясь при каждом движении.

Буквально в первые же дни пребывания в Зеленом Лепестке каждый из восьми магов определился, в каком направлении он является специалистом. Почти все подтвердили первоначально заданные Гермесом параметры. Колобок щупал свои информационные каналы, коих оказалось превеликое множество. Борис попеременно то вымачивал окружающих под дождем, то поджаривал в огненных шарах, то валял по земле порывами ураганного ветра. Галина выучила‑таки формулу перехода и теперь шла дальше – торков к ней свозили пачками отовсюду. Остальные тоже двигались потихоньку. И только Семен два дня ходил сам не свой. Он чувствовал линии хальер, он почти видел их, он знал, что может их использовать. Но как это сделать, понимания не было. Жуткое ощущение, на самом деле. Гонка за кошкой в полной темноте. И ведь точно знаешь, что она там есть.
Откровение снизошло на третий день.
– Воздух! – В окоп, где сидели Семен с приданными бойцами, наблюдая за передним краем аталь, готовивших очередную атаку, третью за этот день, свалился солдат.
– Сейчас пойдут, – комвзвода подхватил автомат и подался к брустверу.
И в самом деле: у аталь зашевелились, подлесок у переднего края начал заполняться неясными фигурами. Атака начиналась.
– Под щиты! – скомандовал комвзвода.
Свистнули первые стрелы. Дальность стрельбы у лучников была поразительная. Огнестрельному оружию они, конечно, уступали, но лишь ненамного. Подавляющего преимущества не было. А если учесть, что били они навесом, то в окопах становилось не очень уютно. По щиту, под которым укрылся Семен, прошел короткий град. Тра‑та‑та.
– Вот собаки, – выругался кто‑то.
– А вот и наша птичка, – донеслось справа.
Далекий вой начал влезать в уши, заполняя все вокруг.
– Что это? – поинтересовался Семен у бойцов.
– Змей летучий, – один из солдат коротко высунулся из‑под щита, глянул в небо и спрятался обратно. – Желтый. Хреново, братцы.
Бойцы вокруг угрюмо зашевелились, проверяя оружие.
– Они у них, у паразитов, заместо боевых вертолетов, – пояснил пожилой усатый старшина, передергивая затвор автомата. – Сколько они, гады, крови нам попортили – не рассказать. И этот, зараза еще… если бы Зеленый был, то куда ни шло. А этот‑то Желтый, а не приведи Бог Красный – тогда вообще конец, их и взять‑то никак, почитай. Товарищ полковник, вы чего?
Семен замер. Пронзительный вой становился ближе и ближе, заполнял всю голову, не давал думать. Кто‑то схватился за уши в безнадежной попытке спрятаться. Бесполезно. От него не укрыться. А Семен сидел недвижимый. Он видел каждую мелочь. Выщербленные щиты, под которыми скорчились беззащитные тварюшки, ниточки выкопанных канав, какие‑то железяки, разбросанные там и тут. И кровь, теплую кровь чужаков, прячущуюся внизу. Кровь, которую Хозяин приказал забрать, выжечь, разбрызгать вокруг, не давая ей больше быть теплой, живой.
Семен сидел в голове Зверя.
«Стой! – закричал он себе. – Стой! Нельзя, назад!» Земля перестала приближаться.
«Вперед! – Другой, властный голос швырнул землю навстречу. – Убить! Сжечь!» И опять теплая кровь запульсировала внизу, маня, призывая.
«Нет!» – Семен сопротивлялся изо всех сил.
«Вниз!» – Во властном голосе почувствовалось удивление.
Земля еще приблизилась. Точилинов попытался собрать все силы, чтобы остановить Змея, развернуть его обратно, найти Хозяина, но вдруг понял, что не может. Вся его воля, все силы, которые он направлял и вливал в свои приказы, вдруг оказались маленькой мошкой, бьющейся о бетонную стену. Зверь замер на месте, готовясь рухнуть вниз. Никаким сомнениям места уже не осталось. Всю его сущность заполнило сладкое предвкушение грядущих смертей.
И тут снизу, от одной из тварюшек, вылезших из своих жалких убежищ, к нему потянулась дымная полоса. Железка, мелкая муха, летящая снизу. Не о чем думать. Зверь‑Семен задрал крыло, чтобы упасть, набирая скорость, и тут черная мушка превратилась в огненный шар, горячий и родной. Шар поплыл к нему, и Семен‑Зверь обрадовался знакомцу. А потом пришла чернота. Последнее, что Семен услышал, были ярость и разочарование Хозяина: «Не получилось».
– Товарищ полковник, товарищ полковник! – Семен попытался сфокусировать зрение, но получалось плохо. Голова моталась из стороны в сторону. Оказалось, его кто‑то сильно тряс.
– Отставить, – клацнул зубами Семен, – отставить трясти полковника.
– Фух, – выдохнул старшина, это он приводил его в чувство. – Мы уж перепугались, что вы того… – Он смущенно замолчал.
– Не того… – отстраненно пробормотал Точилинов, опускаясь до шепота. – Я просто Змея вашего почувствовал. Я у него в голове сидел. Он вниз хотел, сюда, к нам, а я не давал. А потом…
– Мужики‑и‑и! – хрипло, надсаживаясь, заорал старшина. – Мужики! Это наш маг его тормознул, Желтого! Это он! Ура‑а‑а!!!
– Ура‑а‑а!!! – донеслось со всех сторон. – Ура! Так их! Мочи козлов!
– К бою! – Команда пришлась как нельзя вовремя. Все бросились к брустверам.
Комвзвода жестом остановил старшину, приказав присматривать за плохо соображающим Семеном.
– Огонь! – разнеслось над окопами.
Слаженный залп вымел наступающих аталь, остановив атаку в самом начале. Не получилось у них – в чем в чем, а в скорострельности оружие людей явно превосходило боевую технику противника. А когда аталь, пятная трупами поле перед окопами людей, убрались обратно в свой лесок, к окопу Точилинова начали сбегаться солдаты.
– Это он, он Змея остановил! – Старшина, захлебываясь от восторга, все повторял и повторял свою скороговорку, а от него волнами она расходилась дальше. «Маг Змея сбил. Сам. Р‑раз, и все». – «Да нет, не сбил, просто поставил прямо под ракету». – «Да какая разница. Главное, живем, мужики. Теперь мы им покажем». – «Качать его». – «Ура!!!»
Вот от последнего заявления Семена замутило. Он как представил, что его сейчас подбрасывать будут, аж зажмурился.
– Товарищ полковник, – комроты очень вовремя продрался сквозь восхищенную толпу, – все в порядке?
– Нет, – Точилинов помотал головой, – мне бы полежать где.
– Понял, – капитан поднял голову. – Р‑разойдись! Чего уставились? Филармония у нас по воскресеньям. По местам, мать вашу. Я кому сказал? Командиры подразделений, обеспечить выполнение! Группа обеспечения – ко мне!
Семена уложили на носилки и с превеликим тщанием, прикрывая от всех возможных опасностей, – как же, маг, который Змея сбил, – понесли подальше от переднего края, отлеживаться.
Семен лежал на носилках, смотрел в колышущееся зеленоватое небо, а внутри ворочался комок противоречивых мыслей. Он нашел свой дар, свое призвание. Понял, что он может и должен делать. Звери, магические создания, всё, что можно создать с помощью магии. Это для него, это он сможет. Но в то же время он понял, насколько велика пропасть между ним и теми магами, которые стояли против него. Он ничего не смог сделать против загадочного Хозяина Желтого Змея. Ни‑че‑го. Зубочистка против танка. И вот тут начинались вопросы. Сотни вопросов. Как, что, почему, откуда? И главное: а сможет ли он противостоять? Линии хальер на глазах оживали, складываясь, наконец, в понятные узоры, манили к себе. Мир, как оказалось, полон мириадами магических связей. От такого обилия информации голова просто переставала думать. Иногда он просто проваливался в какое‑то забытье. Ему требовалось время. Он даже не заметил, как оказался в своей палатке. К счастью, командир группы был достаточно сообразителен, чтобы не приставать к нему ни с какими вопросами. Он только поинтересовался, не надо ли доктора, и, получив отрицательный ответ, выставил охрану и оставил Семена в покое. Мозг у Точилинова работал явно с перегрузкой. Теория, полученная на Земле и подтвержденная здесь, начинала проситься наружу, но с жизнью пока не увязывалась.
Легкий звон на грани слышимости все‑таки вырвал Семена из прострации и заставил оглядеться. Никого. Он улегся обратно, но звон не уходил. Семен взялся руками за голову и легонько потряс ее, засомневавшись – а вдруг это у него от перенапряга. Нет, звон продолжал отвлекать от мыслей о вечном. Да что ж такое? Он сосредоточился на обретенных линиях хальер, может, там? И вдруг прямо у себя перед носом обнаружил мелкую мошку. Маленький шарик, у которого, кроме крыльев, ничего и не было, висел под потолком. Точилинов моргнул, шарик исчез. Он опять начал разглядывать линии – шарик обрел очертания.
Оп‑паньки, Семен сел на кровати, а кто это у нас тут? Он протянул руку: а давай‑ка мы с тобой познакомимся. И, как только он коснулся шарика, маленькая злая молния взорвалась у него между пальцами. Боль была такая, что Семен онемел. Разноцветные круги разлетелись по всей палатке, заполнив глаза и голову Семена. Руку он перестал чувствовать практически мгновенно, но боль не ушла, она начала разливаться по всему телу, парализуя органы один за другим. Уже на грани гаснущего сознания, каким‑то непонятным чувством он вспомнил. Формула блока. Первое, чему научил их всех Гермес, был узор, отрезающий мага от собственного магического воздействия. Тогда всем было смешно, зачем Гермес гонял их до седьмого пота, заставляя задалбливать формулу прямо в подкорку. Все психологические разработки, помогающие помнить формулу в любых, самых критических ситуациях, были пущены в дело. Теперь Семен понял, зачем.
Боль ушла. Она оставила за собой достаточный шлейф, чтобы Семен мог только лежать на полу, судорожно глотая воздух пересохшим ртом, однако – ушла. Рука по‑прежнему ничего не чувствовала, но маленькие иголочки, рассказывающие о том, что жизнь продолжается, взялись за работу, заставляя Семена морщиться. И это было уже почти удовольствием. Точилинов поднял глаза, рассматривая место, где висел шарик. И вдруг заметил. Линия. Даже не линия, а тонкая ниточка, вплетающаяся в естественный рисунок линий природных. Исчезающая, утягивающаяся в никуда. Но – она была. Точилинов, ковыляя на неверных ногах, морщась от боли, подтянул к себе стул и постарался рассмотреть ее. Вот она: маленькая, тоненькая, по‑прежнему живая, она старалась затеряться среди остальных, постепенно истончаясь и пропадая. Он протянул руку, стараясь остановить ее, но тут же отдернул. Нет, только не это. Только что ушедшая боль опять встала перед глазами.
«Нет уж, – решил Семен, – один я в этот блуд больше не полезу». С трудом сползши со стула, он уселся и попробовал придумать, что делать. Ответ оказался на удивление простым.
Караульный перепугался до полусмерти, увидев, как полог палатки медленно отодвинулся. Бледный хрипящий маг посмотрел на него безумными глазами, прохрипел: «Солдат, Гермеса мне сюда…» – и рухнул, перестав подавать признаки жизни.

Йенсен примчался через несколько часов. К этому времени Семен уже вполне очухался, выпил чаю и успел поперемигиваться с симпатичной медсестрой.
– Живой?! – генерал‑майор влетел в палату, даже не удостоив взглядом вытянувшийся по струнке персонал. – Твою в душу ни маму налево двадцать. Нельзя же так пугать. Фу ты черт…
Он упал на стоящий рядом с кроватью стул.
– Рассказывай, что приключилось.

Следующие две недели были посвящены стандартной земной работе. То есть потрошению пленных. С контрразведчиками, когда они осознали, что всё вокруг них пропитано такими вот мизерными тварюшками, качающими информацию противнику, случились форменные конвульсии. Все оперативные и стратегические разработки были остановлены. Любые наступательные действия – прекращены. Войска перешли к стратегической обороне.
А маги забросили все свои дела, вернулись на базу и занялись исключительно выработкой противоядия. Причем далеко не в одиночку. Проблема касалась всех, и только теперь Семен впервые понял, что войну ведет отнюдь не одна Россия. Согнали народ со всего света. Он, кажется, видел даже шамана из Сьерра‑Леоне. Про ямайских вудуистов и упоминать нечего. Пленных разве что на куски не резали.
И вдруг оказалось, что если задаешь правильные вопросы, то получаешь правильные ответы. Заклинание оказалось дешевкой, которую под силу соорудить любому начинающему магу. Защититься от него – тоже. А для защиты не‑магов достаточно создать несложный амулет. Единственное, в чем Семену «повезло», так это в том, что его мизерный визитер оказался произведением на‑халя, – обычно поражающий эффект в узор не закладывают. Но тут уж нет худа без добра: теперь все знали, что они и это могут. А то вдруг да забыли бы спросить…
Производство амулетов наладили в кратчайшие сроки, войска прикрыли. А Семен приобрел мировую известность в узких кругах, получил кучу орденов от разных правительств и обещание, что если он еще хоть чихнет в пользу Родины, то генерал‑майорские погоны ему обеспечены. Ну вот не было в штатном расписании УПМ предусмотрено такое звание для зама. «Зажали, подонки», – высказался по этому поводу сам Гермес.
Точилинов же не расстроился совершенно. Вся эта мышиная возня с погонами теперь представлялась ему теперь такой смешной – его звал мир магии.

Глава 7

Все люди разные. Пока человека не узнаешь, никогда нельзя сказать, что он из себя представляет. Иногда замухрышистый задохлик являет такие примеры мужества, что хочется встать и поклониться. Даже если это твой заклятый враг. Даже если он ненавидит тебя до дрожи в руках и готов рвать тебя зубами, пока хватит сил.
А лощеные красавцы, правящие миром, превосходящие всех и вся уже одним только видом, готовые отдать жизнь ради святого дела, после двух‑трех часов, так сказать, приватной беседы принимаются валяться в ногах и лизать сапоги, умоляя о пощаде.
Впрочем, бывает и наоборот.
Парнишка, сидящий перед Точилиновым, как раз и был «наоборот».
Невеликого умения – всего лишь до‑халь, одна серьга в ухе, тем не менее, держался он как Зеленый Принц, не меньше. То ли поколения предков давили (как же, прямой наследник Ветви Луговой Травы), то ли сам такой уродился, но ломаться он отказывался категорически, на сотрудничество не шел и вообще делал вид, что его происходящее не касается. И было в нем что‑то такое мальчишески отчаянное, перемешанное с патриотическими бреднями, что Семен не мог отдать его в «глубокую проработку». Хотя Гермес уже в третий раз прямо выражал недовольство. Точилинов отчаянно сопротивлялся, каждый раз выдумывая новые отговорки, хотя делать это становилось всё сложнее. Но парня от себя не отпускал.

– Ты знаешь, что существует негласная договоренность о выдаче, скажем так, социально значимых персон в обмен на равноценные личности?
– Вождей на вождей? – пренебрежительно фыркнул Каллимо. – Это вы придумали?
– Может, и мы, – Семена не так легко было сбить с толку, – только конкретно для тебя это шанс остаться в живых и вернуться домой.
Психологи рекомендовали именно это: давить на конкретную личность, на исполнение желаний здесь и сейчас. Но парнишка, как и предполагал Семен, плохо брался на «слабо».
– А зачем мне тогда что‑то вам рассказывать? Если я все равно домой попаду?
Денис, непременный участник всех допросов, давно уже понял, что Точилинов к этому пацану относится поособенному, поэтому переводил всё слово в слово, сохраняя интонации.
– Так ведь в том‑то всё и дело. До обмена ты запросто можешь и не дотянуть. По официальной версии. Заболел, что делать? И всё, не будет больше Каллимо. Другой будет правитель у вашей Ветви.
Проблема на самом деле стояла остро. Из‑за разницы в биохимии лекарства людей далеко не всегда подходили аталь. Часто случалось, что пустяковая болячка сводила в могилу практически здорового пленного.
– А ты подумал, человек, как я смогу править Ветвью, будучи предателем? – Аталь расправил узкие плечи, из его глаз глянул вождь. Тот самый, за которым идут на верную смерть. – Правитель должен знать, что он прав всегда. Только тогда он сможет вести своих воинов. – Его голос упал до шепота, но горящие ненавистью глаза говорили сами за себя. – Только тогда мы сможем раздавить вас.
– Да не раздавите вы никого. Неужели ты не понял, что вы проигрываете войну? Вы и при нынешнем соотношении сил уже не справляетесь. А как только мы расширим транспортные порталы (а мы их расширим, не сомневайся) – вы обречены. Как вы будете жить дальше? Ведь если не будет тех, с кем мы сможем вести переговоры после победы, нам ничего не останется, кроме как уничтожить вас.
Мальчишка расхохотался. Глупо, демонстративно, скрывая боль и страх, пытаясь выплеснуть всё свое презрение.
– Ты, червяк, жалкий человечишка, решивший править мирами. Неужели ты думаешь, что вы – это самое страшное, что может случиться с нашей расой? За все время существования аталь мы сталкивались с такими врагами, перед которыми вы – не более чем сухая ветка в буреломе. И мы выстояли. И мы здесь.
– С какими врагами? – абсолютно нейтрально поинтересовался Семен.
– С разными, человек, с разными, – высокомерно поднял губу аталь. – Все ваши успехи – не более чем маленький шажок вперед. Очень скоро вы остановитесь. Вернее, вас остановят. А потом придем мы, – он подался вперед, заставив охрану нервно дернуться.
Это был уже седьмой допрос, и на этот раз Семен пришел сюда с совершенно конкретной целью. Пугать подопечного в его планы не входило. Он сделал знак охране. Спокойнее, спокойнее.
– Каллимо, – Семен старался говорить как можно более ровно, не хватало еще сорваться, – заметь, вопреки вашей пропаганде мы вовсе не такие звери, как нас рисуют. Тебя что, здесь били? Хоть раз? Ты видел хоть один труп аталь? Сам, своими глазами? Ты видел сам хоть одного замученного? Ответь, пожалуйста.
Аталь с натугой помотал головой.
– Вот именно, – удовлетворенно откинулся на спинку стула Точилинов, – вот именно. Мы не звери, мы не отвечаем ударом на удар. Мы не издеваемся над пленными, как это делаете вы. Мы не считаем вас бешеными собаками, достойными лишь позорной смерти. Мы не унижаем вас.
Это была ложь. Ложь от первого до последнего слова. Наглая и беспардонная. Рассчитанная лишь на то, что у мальчишки нет всей информации. А у него ее действительно не было. Это войска людей развивали наступление, захватывали объекты – и получали вещественные доказательства пыток пленных. У аталь такой возможности не было.
– Всё, что я прошу, – Семен был сама проникновенность и участие, – это выслушать меня. Согласись, лично я ничем не заслужил твое презрение.
Каллимо медленно склонил голову. Семен мысленно вытер пот и вдруг поймал себя на крамольной мысли, что радуется. На самом деле радуется, что этот парнишка не видит в нем мерзавца.
– Так вот, – внешне все его мысли не проявились никак. – У меня есть одна просьба. Заметь, не предложение, не сделка – именно просьба, – он замолчал, вглядываясь в лицо аталь. – Две недели назад к вам попали трое наших. Сказать, что они стратегически важны для нас – соврать. Действительно ничего особенного. Но нам надо их получить обратно.
– Ты непоследователен, человек, – аталь победно ухмыльнулся, – только что ты намекал мне, что шансов выбраться у меня мало.
– С тобой на пару хорошо дерьмо кушать, – снисходительно улыбнулся Семен. И пояснил, глядя на угрюмо сдвинувшего брови пацана: – Вечно вперед забегаешь.
Дождался, пока на холеном лице проступит недоумение, и продолжил:
– Обменять мы их можем, но не хотим. Не те фигуры. А ваши никогда не поверят, что эти трое – не лидеры мирового масштаба, и запросят непомерную цену. А мы не согласимся. Пат. Но вытащить их надо. Можешь считать это личным делом.
– Ветви не будут с вами иметь никаких дел, – Каллимо спрятался за маской высокомерия, – все эти обмены – сказка.
– Малыш, – покровительственно сказал Семен существу, которое было старше его раза в два (аталь живут ого‑го сколько). – Твоя искренняя вера в справедливость иногда просто умиляет. Уже имеют и имели. И не раз, и не два. Жить‑то всем хочется. А правителям еще и больше – им терять есть что. Так что меняемся мы за милую душу.
– Теперь вам есть с кем разговаривать, когда вы победите? – оскалился парень. – И сколько же предателей вы уже подготовили для грядущей «светлой жизни»?
– Достаточно, – посуровел Семен. – Когда приедешь, можешь поинтересоваться. Там известных личностей‑то много, шелупонь всякую не меняют. Такие имена как насини Уратон или зол‑италь Динор тебе что‑нибудь говорят?
– Нет! Это неправда!
– Правда, сынок, правда. Когда вернешься, можешь с ними пообщаться, они тебе свои соображения по этому поводу расскажут.
– Вернешься?
«Ну, наконец‑то, – вздохнул Семен, – сколько можно уже было тебя цеплять?»
– Именно. Я прошу помощи. И в качестве ответного жеста готов помочь тебе вернуться к своим.
– А твое начальство в курсе? – поинтересовался Каллимо.
– Мое – в курсе. А вот выше – не уверен, – обезоруживающе улыбнулся Точилинов и развел руками.
– И что ты скажешь им, когда «поможешь» мне уйти? – Подозрительности в голосе парня хватило бы на троих.
– Пусть это будут мои проблемы, ладно?
– А почему я должен тебе верить?
– А нипочему, – Семен пожал плечами, – мое слово против твоего. Просто, да?
– Не очень похоже на честную сделку.
– А в противном случае, – вот тут можно и агрессии добавить, – ты останешься здесь навсегда. Твой папа что‑то не торопится присылать запрос. Подумай.
Каллимо закрылся, ушел в себя. Обиделся. Ничего, тебе сейчас полезно. Задумайся о будущем. Не хочется молодость‑то губить.
– Подумай, – вслух произнес Семен, – я тебя не тороплю.
Молчание в ответ. Точилинов подождал немного и сделал жест охране:
– Уведите.

На входе из крыла, где содержались пленные аталь, Семен нос к носу столкнулся с Гермесом.
– Ну что? – недоверчиво поинтересовался он.
– Ждем, – доложил Точилинов. – Пошел думать.
– И долго он собирается думать?
Понять Гермеса было можно. Проблема стояла остро, и в этой проблеме крайним оказывался именно он, Гермес.
Если смотреть со стороны, ничего особенного не происходило. Ну попали три француза в плен. Ну маги. Так аталь за них запросили ни много ни мало Второго Главу Совета Ветвей, которого каким‑то чудом удалось добыть экскоровским разведчикам. Считай, седьмого по значимости человека в Зеленом Лепестке. Ну, то есть, конечно, не человека, а аталь. На такой размен наверху пойти были никак не готовы. И как ни убеждал Гермес, как ни упрашивал и ни доказывал, ответ был один: «Нет!» Маги, конечно, редкие звери, но такую птицу за них отдавать – извините.
Однако и своих бросать – последнее дело. Так что Гермес начал принимать во всем этом более чем деятельное участие. Дело было в том, что Жан‑Пьер Февалле, один из пропавших, работал над теорией самого Гермеса, в которую, правда, никто не верил. Согласно этой теории, совмещение двоичного компьютерного кода и рунной магии способно генерировать принципиально новые магические узоры. Фактически, Йенсен предлагал открыть новое направление в магии, и без того почти не изученной. Наверху эта идея одобрения не получила, но группе французов, возглавляемой Мари Сорен, как‑то удалось получить разрешение на факультативное развитие. Февалле как раз работал в этой группе и, по слухам, начал получать кое‑какие результаты. В свете всего этого Гермес, курировавший группу Сорен, был более чем заинтересован в возвращении магов домой.
А два дня назад Колобок под страшным секретом поведал и еще одну причину, по которой Йенсен, в обход всех указаний, организовывал спасение французов. Как шепотом, поминутно оглядываясь, рассказал Колобок, пропавшую троицу возглавляла сама Мари Сорен, общение Гермеса с которой давно перешагнуло рамки обыкновенного кураторства проекта. Семен даже не стал спрашивать, откуда тот знает такие подробности. Мастер коммуникационных узоров – он и в Африке Мастер. Кто как не он должен уметь собирать информацию.
И вот теперь, глядя на кипятящегося Гермеса, Точилинов испытывал что‑то вроде неловкости.

– День‑два, не больше. Психологи говорят, что созреет.
– Много они понимают, твои психологи, – все‑таки Гермесу не удалось справиться с эмоциями, – а если он нас кинет?
– Не должен. Парень‑то хороший, правильный. С понятиями о чести у него все в порядке.
– О какой чести ты говоришь? Они нелюди. И мы для них нелюди. Не существует у них понятия чести, применимые к нам.
– Ты опять? – не выдержал Семен. – Зачем тогда я всё это затевал? Мы уже двадцать раз все обсуждали. Ты как будто меня и не слышал. Я веду эту операцию – с меня и весь спрос.
– А если всё сорвется? – вкрадчиво, в своей манере мгновенно успокоившись, спросил Гермес. – Толку‑то нам от спроса с тебя, если ничего не получится!
– А ты предлагаешь что‑то другое? Где примерно находятся ребята, мы и так знаем. Он добавить к этому ничего не может, хоть на куски мы его разрежем, – он все это время здесь сидел. Что дальше?
Гермес молчал. Молчал и дышал, дышал и смотрел.
– Ничего, – после минутной паузы произнес он. – Я просто готовлю группу на послезавтра.
Развернулся и ушел. Точилинов смотрел ему вслед, и в голове вертелся только один вопрос: «Как мне выполнять взятое на себя обязательство после того, как парнишка всё сделает?» Указания самого Гермеса на этот счет были более чем конкретными. В этой войне не только у аталь были проблемы с честью.

Глава 8

Беда всегда приходит неожиданно. Даже если ты ждешь ее со всех сторон и готов встретить. Все равно, первый колокольчик, рассказывающий о том, что беда уже здесь, гремит как гром среди ясного неба. Подготовиться к этому совершенно невозможно. Но можно быстро понять, что именно случилось. А дальше – не зевай…
Беда свалилась в 16.00 по местному времени Зеленого Лепестка, когда до выхода оставалось меньше суток. Да что там суток – выходить группе утром. Привез беду маленький симпатичный колокольчик – девчонка‑почтальонша, стойку на которую делали все оголодавшие по женскому вниманию кобели под погонами. Помимо просто почты, она привозила сплетни, слухи и байки. В этот раз к ним добавились фотографии.
– Командир, не нравится мне всё это, – Вася, заполнивший собой весь проход, держал в руках несколько снимков.
– Что случилось? – Семен поднял голову от распечаток и карт, над которыми они с командиром группы спецназа, готовившейся к выходу, корпели уже третий час.
– Там аталь наших пленных вывесили.
– В смысле «вывесили»? – переспросил командир спецназа.
– Где – там? – Это уже Точилинов.
– Вот, – Вася положил на стол фотографии. – Что смог – забрал, но остальное у ребят. И это им очень не нравится. Мне, если честно, тоже.
Семен взял снимки в руки – и его замутило. Остальные тоже в восторге не пребывали. Не может одно разумное существо так издеваться над другим. Больше сотни солдат, захваченных в плен, висели на деревьях, судя по всему, перед передним краем войск Экскора. Вид их был ужасен. Даже на расстоянии (снимок был сделан из окопов) видно было, как страшно людей пытали перед смертью. А двое солдат вообще были еще живы. Растерзанные трупы, вырванные внутренности, отрезанные конечности. Переплетенные друг с другом органами тела. Жуть, мало в каком музее пыток такое увидишь, фильмы ужасов отдыхают – фантазия людей редко так далеко заходит.
– Ублюдки, – задыхаясь от бешенства, прошептал кто‑то.
– А вот тут начинаются наши проблемы, – угрюмо продолжил Вася. – Это снимки с линии сорок третьей дивизии.
– И что с того? – подал голос командир спецназа.
– Они стоят против ополчения Луговой Травы.
– Нет! – Семен все понял мгновенно. – Что с Каллимо?
– Все туда собирались, – пожал плечами сержант.
– За мной. – Точилинов вылетел из палатки.
Вовремя. Перед палаткой, где держали Каллимо, уже собралась довольно внушительная толпа. Перепуганный караульный судорожно тыкал стволом автомата в разные стороны, пока не подпуская разъяренных солдат близко к палатке:
– Стой, стрелять буду! Назад, я кому сказал!
При виде Точилинова на лице караульного появилось такое облегчение, что Семен понял – дело худо.
– Разойдись!
Спецназ клином прорезал толпу и выстроился перед палаткой.
– Что здесь происходит?!
– Давить тварей! – Здоровенный круглолицый старшина из первых рядов с перекошенным лицом заорал прямо в редкую цепочку спецназовцев. – Давай сюда этого щенка из Луговых. Мы его папе вернем, как они наших. Гнусь зеленая, мать его… через колесо два раза… и в дыхло…
– На куски…, порвем и сожрать заставим, – вылез кто‑то мелкий и вертлявый.
Толпа зашумела и придвинулась.
– Как безоружных резать, так они первые…
– Че он там отсиживается? Папы небось нету?
– Давай его сюда.
– Дава‑а‑ай, пса трусливого…
И когда ты думаешь, что проблема уже выросла дальше некуда, она всегда, всегда , становится гораздо больше. Полог палатки отодвинулся – и перед бушующей толпой предстал тен‑таль Каллимо собственной персоной. С яростно горящими глазами, готовый отстаивать родовую честь до конца:
– Я здесь. Вы звать меня, люди?
Несмотря на серьезность ситуации, Точилинов чуть не выпучил глаза: он и предположить не мог, что Каллимо хоть слово понимает по‑русски.
Сзади маячили два растерянных солдата из роты охраны, сжимающие в руках бесполезные гранаты.

Шум за парусиновой стенкой придвинулся. Отчетливо стали слышны яростные крики и обещания расправы.
– Серега, посмотри, что там происходит, – обеспокоенный старший сержант роты охраны УПМ, мотнул головой в сторону выхода.
Второй солдат, находившийся рядом с аталь, высунул голову, выясняя у караульного причину происходящего.
По инструкции, пленного аталь, находящегося в Зеленом Лепестке, перемещали либо в бессознательном состоянии, либо увешанного ограничительными амулетами и в сопровождении двух охранников. Каждый из них держал в руке гранату с выдернутой чекой. Ничего умнее принципа «мертвой руки» придумать не получалось – аталь на три головы превосходили людей в магии. Вот и сейчас два охранника сопровождали Каллимо, и не столько охраняли его, сколько следили, чтобы он не начал плести магические узоры.
– Хрень какая‑то, – Серега влез обратно. – Толпа сюда бежит, все руками машут. Чего случилось?
– Сидим, – определил старший.
Крики за стенкой палатки тем временем становились всё громче. Отчетливо стало слышно, как кто‑то требует от караульного выдать им пленного аталь, чтобы разорвать его. Старший покосился на пленника. Тот не сдвинулся ни на сантиметр, но побледневшее лицо ясно показывало, что он что‑то слышит и понимает. Это было странно, до этого аталь никак не выказывал своих способностей к языку людей. Но осмысление требовало хоть какого‑то времени, а сейчас явно было не до этого.
– …его, как они наших порезали… – донеслось снаружи. – Гниль зеленая, тварь трусливая.
Каллимо дернулся вперед.
– Сидеть, – старший выставил вперед руку с гранатой. – Не двигаться. Дернешься – взорву.
Каллимо посмотрел на него безумным взглядом:
– Ты думать, человек, я не знаю своя честь?
Охранники вздрогнули. Понимающий с пятого на десятое Каллимо еще как‑то соотносился с реальностью, но говорящий мелодичным голосом, он оказался полной неожиданностью, до этого он не произнес на русском ни звука.
– Ты думать, я боются? Кого? Тех людей, меня резать? Я, тен‑таль Каллимо? Тен‑таль Фириен Заль? Я говорить с них. Ты, не боются. Не будет хальер, говорить.
Он поднялся. Верхняя губа приподнялась, выражая крайнюю степень презрения к червякам, осмелившимся угрожать аталь.
– Сядь, – железным голосом произнес старший. – Тебя там не хватало. Так управимся. Вон и командир пришел, щас разберутся.
– Что здесь происходит?! – донесся снаружи знакомый голос Точилинова.
– Давить тварей! – Истеричный крик резанул по ушам. – Давай сюда этого щенка из Луговых. Мы его папе вернем, как он наших. Гнусь зеленая, мать его… через колесо два раза… и в дыхло…
– На куски, ……, порвем и сожрать заставим! – тонкий голос вторил ему.
Каллимо побледнел еще больше и подался вперед.
– Сидеть, – уже не церемонясь, толкнул его в грудь старший. Но с таким же успехом он мог разговаривать с палаткой, аталь продолжал подниматься.
– Взорву, на хрен, – второй охранник схватил аталь за руку и сунул в лицо гранату.
– Если ты показать это, – Каллимо усмехнулся железному шарику, – то взрывать. Не говорить – делать.
И неожиданно легко поднялся, потащив за собой обоих охранников.
– Мое слово честь. Нет хальер, только говорить, – Каллимо было не остановить, аталь действительно физически были намного сильнее.

– Как безоружных резать, так они первые… – надрывались голоса снаружи.
– Че он там отсиживается? Папы небось нету?
– Давай его сюда.
– Дава‑а‑ай, пса трусливого…
Каллимо откинул полог палатки:
– Я здесь, вы звали меня, люди?

С таким подарком судьбы Семен не знал что и делать. От неожиданности он просто растерялся. А толпа напирала. Злые глаза впились в дурачка, решившего сыграть в благородство.
– А‑а‑а! – заверещал вертлявый. – Вот он, сучий потрох. Давай сюда, к нам, мы тебя оприходуем.
– Мужики, вы чего? – Один из спецназовцев вспомнил сам и решил напомнить другим, что они вместе. – Чего делим‑то? Он свое получит. Не сейчас, так потом. Задание у нас, не понимаете?
– Вот ваше задание, – мелкий поднял над головой фотографию. – На деревьях висит. Так, мужики? – Он повернулся к остальным, и толпа дружно заревела.
Краем сознания Семен отметил, что толпа становится всё больше. Люди подбегали со всех сторон. «Да где же командиры‑то?» – мелькнуло в голове у Точилинова. И не у него одного.
– Никто про субординацию не забыл? – возвысил голос командир спецназа. – Где командиры?
Мелкий заводила толкнул в бок круглолицего старшину, тот заревел обиженным быком:
– Мы со своими командирами сами разберемся, щенка сюда давай.
Дышащий ненавистью строй придвинулся ближе. И не лавочники какие‑то – воины. Не один раз смерти в глаза заглядывавшие. Спецназ, на что ребята тертые, и те назад немного подались. Один Каллимо остался стоять, где стоял. Один. Против толпы.
«Да какой толпы? Это же свои. Наши ребята. Что с ними? Как их остановить?» Пока это всё мелькало в голове у Семена, тело сделало все само. Шаг вперед, и он встал вровень с пленником. Еще полшага – и он впереди. Теперь он один на один с толпой. Нет, не с толпой уже: если они еще не вспомнили, что они солдаты, то скоро вспомнят. И только эти двое… Нет, не двое, старшина тоже валенок тот еще. Воду мутит только мелкий. Кто ж тебя обидел, родной? Чего ж ты так подпрыгиваешь? Семен присмотрелся. Парень как парень, ничего особенного. Ну, жилистый, верткий, невысокий. Маленькие, близко посаженные глаза, горящие лютой ненавистью. Обидели тебя аталь? Так они всех обидели. А мне этот пацаненок очень нужен – нет, не отдам. Извини, брат. Калечить тебя я не буду, не заслужил ты, а вот проучить, чтобы впредь на рожон сам не лез и других не подбивал, нужно.
Если бы этот вертлявый отсиживался сзади, толкая под раздачу других, Семен бы и не задумался ему чего сломать, но раз сам впереди идет, то не заслужил он, нет, не заслужил.
– Назад, товарищ солдат. Или присягу забыли? – раздельно и четко, с явной угрозой произнес Точилинов, глядя прямо в глаза вертлявому. – Приказ слышали? Выполнять.
Так, и только так. На ничего не соображающую толпу только и действует спокойный уверенный тон. Или не действует.
– Да пошел ты, полковник, – разухабисто выкрикнул мелкий.
Все, точка фокуса. Если сейчас не отреагировать, они бросятся, Семен остался один перед последним рубежом. Так, где линия? Черт, и ведь попрактиковаться‑то толком не получилось ни разу. Ну что ж теперь делать? Вот заодно и попрактикуешься.
– У‑а‑а, ай‑я‑й‑я‑й!!! – Мелкий завертелся волчком, пытаясь сбросить с головы залепившую лицо тварь, похожую на паука. Семен смотрел – и сам не верил. Получилось, в первый раз получилось! «Ага, – раздался в голове противный смешок, – на своем. С почином вас, Семен Алексеевич, так сказать. Что дальше?»
– Все назад! – Пока Точилинов копался в себе, спецназ не дремал. – Кто подойдет, то же самое будет. Командиры где?
– Рота, стой! Внимание! – наконец‑то. Какой‑то ротный все‑таки добрался до заварушки. – Всем разойтись по палаткам. Командиры взводов, какого… вы тут сидите, как в цирке? Петров, я не понял, что твои люди тут делают. Р‑р‑разойдись!
И обыденная командирская речь сделала свое дело. Потихоньку, по одному, люди начали сбрасывать мутную одурь. Начали оглядываться по сторонам, с удивлением обнаруживая себя совсем не там, где должны быть. И толпы не стало. Осталось просто много людей, стоящих перед палаткой с аталь. И только мелкий заводила все еще продолжал кататься по земле – тварь не хотела отлепляться.
– Все, Семен Алексеевич, снимайте. С этим мы сами разберемся, – тронул за плечо Точилинова командир спецназа.
Семен выдохнул – оказывается, все это время он не дышал – и потянулся к линии хальер, чтобы убрать тварюшку.
А линии не было. Точнее, она была, но вот отделяться от основного узора не хотела. Семен потянул – никак. Соскальзывает петля. Да как же ее взять‑то? Парень уже хрипел – тварь перекрывала горло. Нет, только не это. Да нет же. Узор не отделялся. Он врос в несчастного бойца намертво. Силы у парня заканчивались, он уже и хрипеть переставал. «Все, конец, – обреченно промелькнуло в голове у Точилинова, – прости, братишка». Мелко затряслись руки, и ледяная волна побежала по позвоночнику. Убил, своего убил!
Каллимо едва заметно пошевелился – и тварь исчезла, как не бывало. Узор расплелся, линия ушла. Семен поднял глаза на аталь. Тот чуть поднял бровь, повернулся и пошел назад в палатку, по пути небрежно раздвинув совершенно обалдевших охранников. Полог палатки закрылся.
– Командира мне сюда, – хриплым голосом приказал Точилинов и побрел к валявшемуся неподалеку стволу срубленного дерева. Что‑то ему нехорошо стало.

Для всех эпизод с тварью от начала и до конца остался заслугой Семена. Полковник, прибежавший через несколько минут, откровенно вибрировал, стоя перед Точилиновым по стойке смирно. Похоже, ждал себе на голову такую же тварь. Кто ж их, магов, знает?
– Что происходит, товарищ полковник? – сварливо поинтересовался Точилинов. – Откуда такой бардак?
– Да в сорок третьей сейчас половина наших, – нервно сглотнул комполка. – Ее аталь почти всю в прошлую кампанию выбили, вот костяк решили из наших сделать. Так что, получается, все прибежали за корешей своих мстить.
– Корешей? – поперхнулся Точилинов. – Значит, корешей… Вы в своем уме, товарищ полковник? Полк плюет на субординацию и Устав только потому, что в соседней дивизии есть какие‑то кореша, и вы так спокойно об этом мне заявляете? У вас тут что, сорок разбойников, от Али‑Бабы сбежавшие, или воинское формирование?
Выволочка эта, честно говоря, смысла не имела никакого. Не Семену делать выводы и проводить разбор полетов. Все равно, что случилось, то случилось. (Хотя, кто и виноват, как не командир?) Но очень хотелось выплеснуть прошедший страх на кого‑нибудь, да и про безопасность в ближайшие сутки следовало подумать: группе выходить только завтра.
– Никак нет, – не очень бодро доложился полковник.
– Никак нет – что? – поинтересовался Точилинов.
– Никак нет, не сорок разбойников, – упавшим голосом пояснил тот.
Он уже все давно понял и теперь даже оправдываться не пытался. Семен аж расстроился: ну как можно злость срывать на человеке, который даже и трепыхаться не пытается. Точилинов потер лицо. Усталость от пережитого потихоньку брала за горло. Черт с ним, с этим полковником. Он вздохнул:
– Можете идти. Потрудитесь донести до своих людей, что они все‑таки военные и приказы старших по званию надо исполнять.
– Есть, – побагровевший полковник отдал честь, деревянно повернулся и направился к группе ожидающих его офицеров. Семен понадеялся, что он достаточно зол на подчиненных, чтобы всем на ближайшую ночь нашлось занятие, которое их отвлечет от мести…

Глава 9

Надеялся он зря. Как ни дико это звучало, но из полка пришлось уйти в полночь, на шесть часов раньше запланированного. Полк кипел и бурлил, и успокоить его командиру так и не удалось. Снимут ли его с должности и пойдет ли под трибунал счастливо спасенный вертлявый боец, Семена, конечно, волновало. Весьма. Минут двадцать. Пока пробирались через передний край аталь.
А потом он догнал поспешающего за сопровождающими Каллимо и молча пошел рядом. Говорить ничего не надо было. Да и не получалось. Парень спас. Спас и мелкого вертлявого наглеца, и Семена. И не посмотрел на то, что подарил жизнь врагу, который, быть может, до последнего вздоха будет убивать таких, как он. А еще он подарил честь куда более значимому и могущественному врагу, который тоже не собирался оставлять в покое Зеленый Лепесток. Всё уже сделано, и говорить здесь – только воздух трясти. А парню еще предстоит довести группу спецназа до места, где его соплеменники держат магов. И это, притом что он фанатично, до одури предан своей расе.
Поэтому Семен только прошел с ним немного, вздохнул, несильно хлопнул его по плечу и отстал – группа подходила к точке разделения. Точилинов с двумя спецназовцами оставался ждать группу обратно и готовить проход – можно было с уверенностью предположить, что на обратном пути их ждет более чем теплый прием. И маг, остающийся обеспечивать выход к своим, должен быть готов ко всему. Семен и был готов ко всему. Вернее, четко знал, что сделать он ничегошеньки не сможет.
Но выпускать спецназ одних, без магов, вообще было бы чистым самоубийством. В конце концов, все под богом ходят, и погоны тоже не для красоты носят. Когда‑то да придется умирать – так почему не сейчас?
Но вот только почему, когда чужой лес съел щуплую спину уходящего пацана, на душе у полковника Точилинова стало так погано?

Осторожное прикосновение к щеке вырвало Семена из неглубокого сна, в который он провалился к вечеру:
– Кто?..
Крепкая рука зажала ему рот и придавила, не давая подняться. Он моргнул и узнал. Разрисованное лесной краской лицо одного из двух спецназовцев, оставленных с ним, нависало над Точилиновым.
– Тсс, – боец прижал палец к губам и указал себе за спину.
Семен посмотрел – и не поверил своим глазам. Из леса, один за другим, неслышно выходила группа. Один, два, три… семь. Почти все! И еще. Три силуэта, размытые в вечерних зеленоватых сумерках. Два мужчины и одна женщина.
«Добро пожаловать, мадмуазель Сорен, мы уж заждались», – усмехнулся про себя Семен.
И тишина. Ни криков, ни узоров хальер, ни погони. Профессионалы. Пришли, забрали, ушли. Ай да ребята! Ай да Каллимо, не подвел пацан. Так, а это что? Последний, восьмой член группы, выходящий из уже почти черной лесной тени, нес на плече сверток. Длинный и, судя по всему, тяжелый.
– Да вы, я посмотрю, еще и моральный ущерб отжали, – широко улыбаясь, Семен пожал руку командиру.
– Никак нет, – так же широко улыбаясь, в тон ему ответил тот. – Вернули казенное имущество, согласно распоряжению.
– То есть? – не понял Точилинов, присаживаясь на корточки над чьим‑то телом, завернутым в маскировочную плащ‑палатку.
Все еще радостно улыбаясь, он отогнул край… И вздрогнул – мертвенно бледный Каллимо выглядел гораздо хуже, чем утром.
– Что это? – Точилинов перевел взгляд на командира спецназа. – Зачем вы его сюда принесли?
– А что? – встревожился майор. – Надо было там убрать? Сказано было – живым.
– Чего – «живым»? – Семену захотелось потрясти головой, чтобы уложить разбегающиеся с истошными воплями мысли. Разговор начинал напоминать диалог между глухим и слепым.
– Доставить живым, – пояснил майор. – У меня приказ от моего начальства доставить аталь Каллимо по завершении операции обратно в распоряжение УПМ. Живым.
– Что?! – раненой белугой заревел Точилинов и тут же осекся, шуметь в лесу не следовало.
– Какой приказ? – зверским шепотом заорал Семен. – А мы с тобой в полку о чем говорили? Ты меня слушал или где?
– Так точно, слушал, – сдвинул брови майор. – Но на этот счет у меня есть четкие инструкции от генерал‑майора Йенсена. Игнорировать ваши приказания в части, касающейся возвращения пленного.
– Гермес тебе приказал херить мои приказы? – не поверил своим ушам Семен.
– Не приказал, – уточнил спецназовец, – рекомендовал. И только в части, касающейся невозвращения пленного.
– А я приказываю. Приказываю, а не рекомендую, майор. Отпустить его обратно. Это было условие сделки, – Семен сказал – и понял, что ошибся. Лоб в лоб – приказ на приказ – он проиграет.
– Никак нет, – деревянным голосом откликнулся на его мысли майор. – Пленника приказано доставить обратно.
Точилинов открыл было рот, но, столкнувшись с обреченно упрямым взглядом майора, медленно закрыл его. Спецназовец перевел дух.
– Спасибо, товарищ полковник. Никак нам нельзя его оставить – голову снимут, у нас с этим строго. – Примирительно произнес он.
«Строго? – обозлился Семен. – Да я вас…» И понял, что ничего сделать не сможет. Последнее дело – устраивать склоку на вражеской территории. Да и против спецназа он не потянет – дадут по голове и доставят вместе с Каллимо в плащ‑палатке. Разбирайся потом. Хитер Гермес. Что он с ними сделать сможет? Только убить. Ну не та у него квалификация магическая, чтобы управлять людьми. Вот Каллимо, например, тот да. О…
Семен схватился за мысль, как за спасательный круг. Опять спасать. И опять свою честь. Только теперь самому придется, никого рядом. Так, где линия? Вот она. Хорошо в Зеленом Лепестке, никаких проблем с магией – раз, и все. Семен лекарь был умения совсем уж невеликого, но на то, чтобы подергать несильно за жизненный контур хальер, его хватило. Майор так и не понял, что же он делает, пока Каллимо не зашевелился и не открыл глаза.
– Ты что?! – Он бросился к аталь.
– Назад! – хоккейным толчком отбросил его Точилинов. – Все назад! Или паука в глотку захотели?!
Сработало. Бойцы на секунду замешкались, и за это время Каллимо, молодец какой, успел встать на ноги. Мгновенно оценил ситуацию – и вокруг спецназа выросла невидимая стена. Даже проклятия перестали быть слышными. Остались двое. И только теперь Семен понял, что он наделал. Привыкнув за все их встречи, что Каллимо не может пользоваться магией, он привычно поставил его ниже себя. И вот пришла расплата.
Они стояли молча. Долго. Не моргая, смотрели друг другу в глаза. Как в детской игре: кто кого переглядит.
– Что они хотел? – медленно и как‑то величаво даже спросил Каллимо.
– Вернуть тебя обратно, – не отводя глаз, ответил Семен.
– А ты, человек?
– Я выполняю наш договор. Ты свободен. И я приношу свои извинения.
Аталь перевел взгляд на бьющихся за невидимой преградой спецназовцев и безуспешно пытающихся что‑нибудь предпринять магов. Под его взглядом каждый останавливался и замолкал.
– Я могу убить вас. Всех.
– Это будет не так просто, – все‑таки нашел в себе силы ответить Семен.
Аталь усмехнулся. Посмотрел вдаль, словно ища что‑то. Потом перевел взгляд на Точилинова, и тот едва сдержался, чтобы не отшатнуться, – такая сила светилась в его глазах.
– У вас десять ваших минут, – твердо выговорил Каллимо. – Ты выполняешь договор, поэтому я не убью тебя сейчас. И их. Но договор не полный. Уходи. Через десять минут буду убивать.
Точилинов оценил жест. Аталь на самом деле ничего не стоило убить их всех прямо сейчас. Но он чтил договор, хотя потерял он гораздо больше, чем приобрел. Медленно‑медленно, все так же, не отводя взгляда, он поднял руку к виску, отдавая честь врагу.
Каллимо склонил голову:
– Ты странный человек, – тяжело проговорил он, – тебе будет тяжело со своими. Я видеть. И с чужими нелегко. Я думал. Ты говорить про будущее. Когда вы победа давать.
Взгляд его сделался задумчивым. Он как будто принимал решение. И решился:
– Я скажу, ты слушай. Все хотят после победы говорить с нормальными врагами. Я бы тоже хотел говорить с тобой. Три ваших месяца не ходи сюда. К нам. Не ходи. Тебе будет плохо.
– Что ты имеешь в виду?
Но взгляд аталь опять приобрел былую твердость:
– Я все сказал, человек. Время идет.
И отошел на несколько шагов, отгородившись той же невидимой стеной.
Точилинов, к счастью, не стал переваривать его слова. Спиной почувствовав смертельное дыхание, он бросился к освобожденным бойцам.
– Уходим! Бегом, бегом, все, что не собрано, бросаем. Он дал нам десять минут. Потом пойдет охота.
К непередаваемой радости Семена, они всё поняли. Не стали задавать дурацких вопросов, не стали трясти бесполезно воздух, выкрикивая оскорбления, хотя видно было, что очень хотелось. Только майор просвистел сквозь сжатые зубы: «Ну, тов‑в‑варищ полковник, мм… …» И все. Подхватились и побежали.
Деревья замелькали навстречу. Сколько они сюда шли? Минут двадцать? Впритирку, но должно хватить. Вперед, вперед. Семен на ходу за каким‑то чертом как будто это кого‑нибудь остановит, бросил назад пару узоров, создающих тварей. Что получилось, даже смотреть не стал. И еще повесил себе на спину воздушный щит – всё, чему Борис по своей теме смог научить. А потом пошел последним. Он эту кашу заварил – ему и расхлебывать.
Д‑р‑р‑р, дум. Несколько стрел, скользнув по только что созданному щиту, выбили стаккато на соседних деревьях. Лес огласил переливчатый крик. Погоня началась. Майор на бегу бешено оглянулся на Точилинова. Десять минут еще не прошло. Каллимо не сдержал слова.
До переднего края оставались считаные метры. Шквальный огонь не жалеющих патронов спецназовцев (чего уж теперь) выметал всех перед ними. Но они не успевали. Семен почти физически чувствовал, как трясется щит от постоянных попаданий. В лесу, где деревья мешали точно стрелять, он закрывал всех. На открытой местности ему просто не хватит умения держать щит над всеми. А впереди было пятьсот метров поля. Поля, за которым сидели свои. Поля длиной в целую жизнь. Поля, которого им не перейти никогда. Они перелетали через передний край.
– Третий, третий! Поезд идет, поезд идет! Давай, б…ь! – командир выдернул из нагрудного кармана рацию и, уже не скрываясь, орал на всю округу.
И поле ожило. Темная полоса на дальнем краю одновременно полыхнула огнем. От грохота рвущихся снарядов уши сразу перестали что‑либо слышать. Вспышки впереди превратились в постоянный свет. Впереди велся огонь, похоже, из всего, чего только можно. Каждый сантиметр сзади них поливался шквальным огнем. «Кого же Гермес сюда притащил?» – промелькнуло в голове у Семена. А потом мысли кончились. Остался только бег по неровному полю. Бег вперед, к ярким огонькам выстрелов, к своим, домой. Ничего больше, только бежать. Бежать и держать щит. Хотя, кому он нужен теперь? Всё равно держать. И молиться.
Да сколько же еще можно, когда оно кончится, это поле? Цепочка огней впереди медленно приближалась. И вдруг в ней появился разрыв. Туда, понял Семен, там вход. Шаг, два, десять. Дыхание рвется из разрывающейся груди. Где свои, где чужие? Куда они бегут? Земля ушла из‑под ног. Раз – и нету. И к огням выстрелов в вечерней темноте прибавились яркие звезды из глаз.
– А‑а‑а‑а! – Семен, барахтающийся в какой‑то яме, судорожно, рывками, начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, кто орет. Оказалось, он сам. Темные тени выросли по сторонам. Он едва сдержал удар, скорее почувствовав, чем увидев. Свои! Каски, автоматы, полевая форма. Дошли! Мама родная, дошли! Полковник Точилинов обессиленно сполз по стенке траншеи.

Глава 10

– Рассказывай, – Гермес тяжело уселся в кресло и посмотрел на Точилинова. Взгляд его не предвещал ничего хорошего, но и у Семена за душой тоже была парочка камней.
Вымотанных освобожденных магов вместе со спецназовцами и Семеном Гермес мгновенно выдернул на Землю. Ни секунды не дал лишней провести в Зеленом Лепестке. Ну, оно и правильно. Хватит. Риска в этой авантюрной операции и так было выше крыши. Фактически она вся и была построена на одном лишь везении.
Так что не стоит усугублять. Впечатление при этом, правда, получилось совершенно фантасмагорическим. Полчаса назад они убегали от смерти по простреливаемому полю, а тут – раз, оглушающая тишина Карельского перешейка, умиротворение, благолепие и покой. И тихий кабинет начальника УПМ, вознамерившегося как следует отделать самовольщика. Крыша у Точилинова порядком съезжала. Слишком уж много пришлось на этот день. Но Гермеса это не волновало ни в малейшей степени.
– Рассказывай, что произошло и какое ты имел право отменять мой приказ.
За что Семен был в своей жизни бит – не раз, не два и даже не двадцать, – так это за то, что в такие моменты молчать он не умел категорически. Знал он, всё знал. И что от прямого столкновения с начальником никогда ничего хорошего не получается. И что, скорее всего, Гермес абсолютно прав: информации‑то у него значительно больше. Всё он знал. Но маленький демонёнок, сидящий внутри, точнее, один из них, тот, который всю его жизнь дергал его за язык и активно портил эту самую жизнь, неизменно оказывался сильнее. Вот и сейчас он разжал судорожно сведенные челюсти.
– Приказ? – Сумасшедший день тоже немало способствовал «раскрепощению» в разговоре. – У меня был приказ, товарищ генерал‑майор? Где?
– Не пори чушь, – Гермес прекрасно понимал, что, если брать официальную версию, то к Семену не придерешься, но никаким образом не собирался это учитывать, – майор тебе все озвучил. Каллимо должен был быть доставлен обратно. И всё ты понял.
– Ни черта я не понял, – Точилинова несло, но сделать он уже ничего не мог. – Ничего, что я ему слово дал? Как и он мне. Он свой договор выполнил, – Семен понимал, что сейчас скажет неимоверную гадость, но все равно не удержался: – Мадмуазель Сорен, как я вижу, уже в безопасности. Что я должен был после этого сделать? На чай ему дать за хорошо выполненную работу?
Лицо Йенсена окаменело. Если Точилинов хоть что‑то понимал в его мимике, то Гермесу очень хотелось его убить. Прямо сейчас. Семену аж страшновато стало. Все‑таки пред ним сидел один из самых сильных магов Земли. Но Гермес сдержался.
– Вы, товарищ полковник, – Йенсен чуть ли не по слогам произнес его звание, – должны были всего лишь обеспечить безопасность группы. Никакие взаимоотношения с пленными вас не касаются. Так?
Семен молчал. Чего уж там. Так. Гермес прав. Старший группы – майор спецназа, все приказы у него. Ему действительно вменялось всего лишь прикрыть группу от магического воздействия.
Гермес тем временем в своей манере резко сменил интонацию. Вот ни у кого так больше не получалось, только у него. Только что он метал громы и молнии, и хотелось спрятаться под стол, щелк – нормальный человек. Абсолютно нейтральным тоном, как будто обсуждая прогноз погоды, Йенсен поинтересовался:
– А ты знаешь, кто такой на самом деле тен‑таль Каллимо?
В нормальной обстановке Семену бы напрячься – уж больно неожиданный вопрос, – но этот день вычерпал все силы до дна, хотелось только, чтобы это все закончилось как можно скорее. Уже любой ценой.
– Нет, а что?
– Да, собственно, ничего, – Гермес закурил. – Наш друг трудится ни много ни мало личным секретарем Принца Лианы зол‑италь Санделя.
А вот тут Семену стало по‑настоящему нехорошо.
– Твою в душу ни маму… Так что ж ты молчал?! – Он забыл и что Йенсен генерал‑майор, и что встреча эта является взбучкой, – вообще все забыл. Такие новости кого угодно ошарашат. – И как давно ты это знаешь?
– Информация пришла за два дня до вашего выхода.
– И ты молчал?
– А что прикажешь делать? Сообщить тебе? Так ты вот уж точно бы его отпустил. Гарантированно. Соглашения с лицами такого ранга ты бы уж не нарушил никак.
– А рядовым я, значит, могу и соврать? Только боссам задницу лижу? Ну спасибо, – вскипел Семен.
– Нет, – Гермес, не глядя на Семена, стряхнул пепел в пепельницу, – я имел в виду совсем не то. Просто ты решил, что ты рыцарь и все вокруг тоже будут с тобой обращаться по‑рыцарски. И потом будут поступать так же и со всеми остальными. Ты пытаешься воспитать весь мир. Относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе, и все такое.
– Вот только не надо сейчас лекций о нравственности и сопряженных явлениях, ладно? Не говори, что все это не работает.
– Работает, – Гермес раздавил сигарету и тяжело посмотрел прямо в глаза Точилинову. – Работает, и еще как. Вот только одна проблема есть. Она работает исключительно на тебя. Понимаешь? Ты выходишь чистым и честным перед всеми. Но при этом принимаешь на себя обязательства поступать так же и впредь. И это гарантирует тебе рыцарское отношение с противоположной стороны.
– А что здесь плохого? – не понял Семен.
– А то, – Гермес устало провел по лицу рукой, видно, ему этот день тоже дался непросто, – то, что тебя совершенно не волнует, что будет с теми, кто не выполняет рыцарский кодекс. А таких большинство. И я вынужден лавировать между вашими разнообразными моральными устоями, чтобы вы все смогли вечером прийти домой и лечь спокойно спать. Чтобы и ты, и французы, и спецназ вернулись домой живыми. И чтобы еще тысяч сто или двести человек (заметь, человек – таких же, как мы с тобой, людей, а не нелюдей) смогли точно так же вернуться домой и жить дальше. И информация в голове у этого пацана немало этому способствует. Ты хоть на секунду можешь представить, что может рассказать секретарь самого зол‑итана Санделя, второго лица в ополчении Листьев?
Семен дрогнул, отпускать такого пленного действительно было нельзя. Но разговор уже зашел слишком далеко, день был слишком тяжелым, и он не смог остановиться:
– Значит, давай теперь уродами будем, да?
Йенсен замолчал. Молчал он долго и смотрел на Семена с каким‑то странным выражением.
– «Я его оскорбил, я сказал: капитан, никогда ты не будешь майором!» – помнишь такую песенку? – тихо спросил он наконец и выпрямился в кресле. – Иди, не будет тебе разноса. Живи как знаешь. А я уж тут сам. Как‑нибудь в говне покопаюсь.
Если б не этот проклятый день, Семен, может, и нашел бы что сказать, а так он просто молча встал и пошел к двери. Хотел на выходе садануть дверью, но передумал.

Глава 11

– Танков бы нам парочку, – молодой капитан заговорщицки повернулся к Точилинову, – а может, вы чего сообразите, товарищ полковник, а?
– Нет уж, – ухмыльнулся Семен, – без меня. Я огненные шары метать не умею. Да и без толку всё это. Там тоже не дети сидят. А если совсем честно, то не тянем мы против них.
Наплевав на предупреждение Каллимо, последние два месяца Точилинов пропадал в Зеленом Лепестке. Уж больно унизительной оказалась немощь, которую он испытал. Он не хотел больше оставаться магом только по названию. Первичной теоретической базы было уже завались, а в высокие материи ему пока было не с руки лезть, сначала надо в первых ступенях разобраться. Вот он и разбирался, не вылезая с переднего края, вникая в особенности магических боев и накапливая информацию. И информация его переставала радовать. Она, собственно, и раньше не особо обнадеживала, а теперь совсем уж непонятное начинало твориться.
Вот и сейчас, сидя в окопе перед небольшим холмом, удерживаемым аталь, он пытался разобраться во внезапно отказавшем гранатомете. С виду ничего особенного, АГС‑17. Станковый гранатомет – он и в Африке станковый гранатомет, – ствол на треноге с коробом обоймы. Ничего неизвестного там отродясь не водилось, все насквозь изучено и разобрано. А вот поди ж ты, не работает – и всё тут. Семен шипел и плевался, в четвертый раз разбирая оружие до винтика, и жутко злился на капитана, который пребывал в совершенной уверенности, что это – дело рук магов. Казалось бы, это ему полагается валить всё на магию, ан нет, Семен завелся. Ну в самом‑то деле, как может не работать набор железяк, каждая из которых в отдельности пребывает в полном порядке. Гранатомет исправно щелкал, боеприпас досылался – а выстрела не происходило. Они уже пятый раз меняли боекомплект, проверяли, доходил ли боек до патрона, и все в подобном же духе. Но – никак.
– Я ж говорю, – капитан демонстративно лениво оперся на стенку траншеи, – это не он, это оттуда, – он мотнул головой в сторону холма, – пришло. Там эти, здоровые, торки появились – и сразу началось. Мне и приятель один рассказывал: как они появляются, сразу техника начинает глючить. Вот они некстати договорились‑то между собой. Как в книжках, эльфы с орками. Х‑ха, я и говорю, танков бы сюда, накрыли бы его, засранца. И все дела. Сразу бы всё заработало.
– Они могут между собой договариваться о чем угодно, твои эльфы с орками, а железо должно работать, – Семен зло дернул застрявшую деталь. – Если пружина сжимается и разжимается, то все должно работать. Законы физики никто не отменял.
И вдруг рассмеялся:
– Эльфы с орками, говоришь? Похоже.
И действительно похоже было. В войсках давным‑давно уже окрестили все три расы нелюдей Клевера на земной лад. Изящные аталь с их острыми ушами и феноменальной способностью стрельбы из луков превратились в эльфов. Коренастые мощные глеммы, живущие в подземных городах и как никто разбирающиеся во всём, что связано с землей и всем, что из нее добывается, стали гномами. А высоких воинов‑кочевников с их зверским оскалом заостренных зубов и неизбывной страстью к разрушению, немедленно окрестили орками. Чего зря земному фольклору пропадать.
– Конечно, похоже, – капитан, роту которого выделили Семену в помощь, снял полевую форменную кепку, подложил ее под голову и поудобнее устроился в траншее. – Вы, товарищ полковник, совершенно напрасно мучаете прибор. Тут надо снайпера вызывать. Пока он этого паразита зубастого не выцелит и не грохнет, эта штука работать не будет. Проверено. У них же магия как работает: они суть и дух предмета видят. Или с духами какими общаются. Они хоть гранатомет, хоть мотоцикл, хоть карандаш зачаруют. Умеют, гады, договариваться как‑то. Вот случай был..
– Да ты, я смотрю, готовый маг, – прервал готовящегося рассказчика Точилинов. Он про такие «случаи» за последние два часа наслушался уже выше головы. Починить гранатомет это не помогало. – Чего ты здесь‑то делаешь, давай к нам.
– Да вы не обижайтесь, товарищ полковник. У вас мне делать нечего. Я понимать что происходит, понимаю, а вот сделать – никак.
– Да я и не обижаюсь, – Семену стало стыдно за свою вспышку, тоже нашелся великий маг и волшебник. – Просто я тоже сделать ничего не могу. А вдобавок я еще ничего и не понимаю. Все линии я просмотрел: чисто. Если бы маг работал, так хоть что‑то бы да было заметно, а здесь – ничего.
– Так я ж говорю, у них магия другая. Они не так, как эльфы с гномами, работают. С духами предметов говорят.
– Да ты‑то откуда это знаешь? – удивился Семен.
– С людьми говорю. Слушаю, чего и где случается. Интересно мне.
– Интересно ему, – проворчал Семен. – И чего наслушал?
– Орков этих эльфы сами не любят. Когда у них между собой драчки случаются, они первым делом орочьих магов выбивают. А то эти ребята много чего учудить могут.
С одной стороны, весь рассказ капитана звучал как байка или сказка, а с другой – разве сама эта война двух, нет, уже четырех, миров – не сказка? С появлением на этой войне орков и гномов, то бишь торков и глеммов, ситуация неприятно изменилась. Такой пакости никто не ожидал. Если к тому моменту тактика и стратегия аталь были просчитаны и освоены вдоль и поперек, то воевать еще с двумя расами пришлось учиться заново. Победное шествие людей было остановлено. Хальер глеммов активнее всего проявлялась во всем, что связано с землей, и передвижение войск стало очень проблемным делом. Возникающие из ниоткуда противотанковые рвы и надолбы были способны остановить любой наступательный порыв. Глубокие ямы под артиллерийскими батареями, зыбучие пески на путях подвоза боеприпасов и продовольствия, непроходимые скалы и камнепады на путях прохождения войсковых колонн – вот далеко не полный список неприятностей, которые халь глеммов доставляли людям. В довершение всего, доспехи тяжелой пехоты глеммов, над которыми поначалу потешались «цивилизованные» военные, оказались пуленепробиваемыми. Теперь, чтобы остановить хорд глеммов, требовались как минимум крупнокалиберные пулеметы.
А торки оказались неимоверно быстрыми, и их мобильность порой просто поражала. Основой их шаманства являлось общение с духами, которых они могли найти где угодно, хоть действительно в карандаше. Для людей оказалось неприятным сюрпризом, что дух того же гранатомета при должном обращении (что, к счастью, случалось весьма редко) может если не открыть огонь по своим, то как минимум вывести оружие из строя.
– А что же ты тогда молчишь? – Семен внимательно выслушал капитана.
– А я и не молчу, – пожал плечами тот, – только что я могу по сути доложить‑то? У меня пара случаев всего было. Да и то, когда, видно, маг ихний уходил, все опять работать начинало. Я сунулся было к командиру, тот пальцем повертел и выслал меня подальше: за оружием следить надо, говорит. Может, он и прав.
– А может, и правда прав? – поинтересовался Точилинов.
– Может, и так, – согласился капитан, – только вот за последние месяца два, таких случаев все больше и больше становится. Вы бы присмотрелись, товарищ полковник, может, вам поверят.
Семен внимательнее глянул на упорно не желающий работать гранатомет.
– Присмотрюсь, – пообещал он. – Может, и поверят.

– Можно? – Точилинов приоткрыл дверь кабинета.
– Можно знаешь чего и где? – добродушно отозвался откуда‑то из угла кабинета Гермес. – Ты ж военный человек. «Разрешите». Давай, заходи. Что, перестал дуться?
– Да я, собственно, и не дулся, – теплый прием Гермеса как‑то неожиданно погрел душу, и Семен вдруг решился: – Просто ты ж сам знаешь, когда не прав, так еще тяжелее сознаваться. Ну балбес, ну бывает. Но не мог я вот так слово свое бросить.
– Да я все понимаю, – Йенсен подошел к столу. – Я тоже не совсем прав был. И вправду, нельзя было тебя так подставлять. Да и никого нельзя. Надо было по‑другому решать. Сейчас я уже понял. А тогда я как представил, какой вопль поднимется, что мы его отпустили… У‑йо. В общем, прости, неправ был.
Он протянул руку, и Семен с непередаваемым облегчением за нее схватился. Как оказалось, камень этой ссоры был слишком уж тяжелым.
– И ты. Я тоже ерунды всякой наговорил.
Оба счастливо улыбнулись. Пробежавшая между ними кошка благополучно сдохла.
– Так ты чего хотел? – Гермес плюхнулся в кресло и потянулся за сигаретой.
– А, да, собственно… Я на радостях и забыл, – они оба рассмеялись. – Слушай. Не нравится мне, что творится в Экскоре. Я тут полазил по войскам, понюхал. Неладное что‑то происходит.
Рассказ занял полчаса. Поначалу все шло само собой, но к концу рассказа Точилинов начал мрачнеть на глазах. Случаи, о которых Семен смог узнать и рассказать, все до одного отдавали нехорошим душком обыкновенных баек. Кроме гранатомета, который он лично не смог починить, ничего более конкретного попросту не было. Семен и сам начал удивляться, чего это его вдруг понесло к Гермесу с таким докладом. Оставалось надеяться, что Гермес не сочтет его полным дураком.
Повезло, не счел. Но радости это не прибавило. Йенсен помрачнел.
– Ты понимаешь, Сема, – терпеливо выслушав весь доклад, протянул он, – тут такая штука получается. Ты и сам к концу рассказа понял, наверное, что очень уж это на обыкновенные армейские байки похоже. В руки взять нечего. Подумаешь, техника отказывает. Да сплошь и рядом это случается. Я‑то понимаю, что не просто так ты ко мне с этим заявился, но вот тут два момента есть. Первое. После Каллимо, – он поморщился, – выйти с таким рассказом наверх, это будет как‑то… неправильно, что ли. Я и так горя хлебнул. Мне и самоуправство припомнили, и Сорен, и все остальное. Еле отплевался, если честно, да и то, похоже, просто потому, что заменить каждого из нас некем. И тебя вытащила только та история с жучками для контрразведки, не рискнули они совсем уж шашкой махать на тебя. Кстати, ты все свои плюсы оттуда растерял, имей в виду. Так что если я заявлюсь на ковер с рассказом, что полковник Точилинов вот такую штуку тут накопал… Ну ясно, да?
– Да уж, – покряхтел Семен, – некрасиво выйдет.
– Я рад, что ты понимаешь, – наклонил породистую голову Йенсен. – И второе. Вот ты мне все это рассказал. А дальше что? Что конкретно ты хочешь?
– А? – растерянно спросил Точилинов.
Вот где крылась нестыковка. Он чувствовал, что что‑то не до конца он проработал, но никак не мог понять, что. Теперь понял.
– Да я и не знаю толком, – почесал он затылок, – я просто накопал вот такое – и пришел к тебе посоветоваться. Может, с остальными поговорить. Или ты по своим каналам забросишь информацию.
– Я заброшу, – пообещал Гермес, – и к твоему рассказу я отнесусь серьезнее, чем показываю. Ты про Каллимо тоже не забывай. Люблю я аталь или не люблю – это мое дело, но то, что он вас отпустил, – это факт. И то, что он тебя предупредил, – это тоже факт. Не похож он на болтуна. А то, что это все начало случаться в последние два месяца, наводит на размышления. Вот только про два моих момента не забывай, ладно?
– Ладно, – согласился Семен. – Так что делаем?
– Делаем вот что. Ты давай обратно в войска двигай, возьми с собой кого‑нибудь, Колобка, что ли, чтобы попытаться перехватить хоть какую информацию. А еще лучше, и Галину. Не кривись, все равно другого телепортиста сейчас нет. А она хоть сможет проследить, не увеличилась ли активность по перемещению между Лепестками. Возьми, – с нажимом повторил он, глядя на брезгливую гримасу Точилинова. – Хоть топорно, но сделает, нам сейчас любое лыко в строку. И – рой. Все, что сможешь по этой теме. Если хоть что‑то сможем в руки взять, сразу наверх выйдем. А я оповещу всех по своим каналам, как ты говоришь. Посмотрим, что получится. Давай, двигай.
– Я еще Борю прихвачу? – попросил Семен.
– Идет, – согласился Гермес. – Но учти, если Каллимо был честен, то у тебя недели две, не больше. Нам еще и реагировать надо.

Глава 12

– Галь, а поуютнее места не могла бы ты выбрать для высадки? – перепачканный землей Колобок сел и начал остервенело отплевываться.
– Пошел ты, скажи спасибо, что сюда доставила, – Галина, как всегда, в ответ на претензию пошла в атаку. – Или ты всё разведал и всем рассказал, где хорошо, а где нет?
Как ни крути, а – один‑ноль. Колобок на самом деле уверял их, что здесь всё тихо. Ан нет. Первое, что они увидели, выйдя из портала, был атакующий Зверь. Желтый. Хорошо, Борис, мгновенно среагировавший, сжег зверюгу прямо в пике, заработав восторженные вопли окружающих бойцов. Боевой дух при виде такого фокуса сразу взлетел на неимоверную высоту, и первая волна аталь откатилась обратно. Но останавливаться они сегодня не собирались. Порыв ураганного ветра с той стороны принес не только пыль и ветки, а еще и тучу стрел. Этот фокус аталь освоили сравнительно недавно, и до сих пор он считался самым опасным из арсенала халь. Ветер, который способен вызывать любой ученик, подхватывает стрелы и несет их так далеко, как может. А может он очень и очень далеко. Аталь, как правило, стреляли тремя рядами, каждый из которых выпускал за секунду три стрелы. И вот этот рой стальной смерти, усиленный ураганным ветром, выкашивал солдат так, как не смог бы ни один летучий Зверь. Так что передышка у магов вышла совсем короткая. Не успели толком порадоваться над сожженным Зверем, как пришлось буквально нырять в землю, чтобы спрятаться от Пчелиного Ветра, как называли свой прием аталь. Борис и здесь помог: растянул воздушный щит, насколько получилось. Но в третий раз, похоже, его умение уже не спасало.
– Смотрите, это что? – прервал начинающуюся свару возглас кого‑то из бойцов, благоразумно переместившихся поближе к магам.
Все подняли головы. По небу величаво плыл с десяток грязно‑зеленых шаров. Они медленно снижались, и становилось понятно, что точка приземления будет где‑то в окопах.
– Сема, это тебе, – прищурился Борис.
Он попытался было всё это сжечь – не вышло. Влажно поблескивая боками, шары и не подумали гореть, продолжая свой неторопливый полет. Семен присмотрелся: да, это и впрямь по его части. Хвостики линий, связывающие псевдожизнь с подпитывающими каналами, просматривались достаточно ясно. Вот только что это? Ни ртов, ни лап – ничего. Чем они воевать собрались? Ответ пришел быстро. Первый же шар, ударившись о землю, рассыпался такими же грязно‑зелеными брызгами мерзкого вида тварюшек. В полном молчании они брызнули в стороны, и тут же раздались вопли бойцов. Тварюшки, состоящие, похоже, из одних зубов и шипов, цеплялись за тело там, где могли, и начинали бешено вгрызаться. Отчаянная пальба, открытая тут же, видимого эффекта не принесла. Поди‑ка попади в тварь размером с кошку. Точилинов прищурился. «Нет уж, – промелькнуло в голове, – не ваш сегодня день!» Спасибо Каллимо, после того случая с бойцом Семен остервенело начал учиться контролировать созданные им объекты, чтобы больше они не жили своей собственной жизнью. И первое, чему он научился, было умение отрывать от каналов эти самые подпитывающие хвостики, без которых объекты продолжали некоторое время существовать, но полностью лишались возможности двигаться. Вот и сейчас Семен схватился за тонкую, слегка пульсирующую ниточку. «Вот вам!» – злорадно подумал он. И – ничего. Тонкая ниточка обладала прочностью стального троса, Точилинову ее даже сдвинуть в сторону не удалось. Как будто за дерево схватился и пытаешься его вырвать из земли. Шары тем временем начали снижение. Твари из первого лопнувшего шара и не думали останавливаться, продолжая свое кровавое дело. Что, что делать?.. Не взять их никак. Шары всё приближались и приближались.
– Командир! – заорал Точилинов. – Кто здесь старший?
– Майор Зырянов, товарищ полковник, – откуда‑то из‑под локтя вынырнул молодой парень с погонами майора.
– ПЗРК, гранатометы, что молчите? Огонь по этим…
– Не работают, – упавшим голосом доложился майор. – За час перед атакой как раз и обрубило. Ничего не работает. Не можем понять, что случилось. Уж который раз.
Все правильно. Семена потому сюда и направили, что именно здесь в последнее время все чаще отмечались случаи отказа оружия. А чего он ждал? Второй шар уже почти коснулся земли. Бока его ходили ходуном, новая волна тварей рвалась наружу, к теплой крови. И – не сделать ничего. Ну же, хоть за что‑нибудь зацепиться. Подпитка не рвется, а что у них еще есть?
– Колобок, – резко повернулся Точилинов, – у них связь с халь поддерживается?
– Чего? – моргнул Колобок.
– Того, – раздраженно рубанул воздух ладонью Точилинов. – Почему они именно сюда летят? Их же не из пушки выстрелили. Кто‑то ведь направил. Посмотри – кто. И как.
Колобок осознанно моргнул, принимая информацию, повернулся на каблуках и тут же сосредоточенно запыхтел, рассматривая создания.
Шар тем временем коснулся земли. Но в этот раз его уже ждали. Как только первые твари брызнули наружу, раздался слаженный залп из всего стрелкового оружия, которое работало. Место посадки накрыло стальной тучей. Полетели ошметки, комья земли.
– Есть, – развернулся Колобок. – Их ведут как на поводках. Поводки тонкие, перед посадкой практически неразличимые. Оборвать, наверное, смогу.
– И чего будет? – поинтересовался до этого момента стоявший недвижимо майор.
– Не знаю, – честно развел руками Колобок, – но чего‑нибудь да будет. Всё не так, как с этими.
Тварей из второго шара уцелело значительно меньше, но оставшиеся точно так же начали свое пиршество.
– Давай, – приказал Точилинов. – По моей команде рви, сколько сможешь. Три, два, один – давай!
Колобок напрягся и вдруг радостно воспрянул:
– Есть, оборвал. Все оборвал.
– Смотрим, – прищурился Семен.
Полет шаров вдруг стал хаотичным. Ближайшие две штуки перестали снижаться и на той же высоте поплыли куда‑то дальше, в тыл людям. Остальные, поколебавшись, отправились за ними.
– Майор, – скомандовал Точилинов, – хватай всё, что у тебя не работает, и – за ними. Старайся стрелять. Чует моё сердце, где‑нибудь подальше всё заработает. Давай, двигай людей. И оповещай всех, кого встретишь, что это не со дня рождения подарки сбежали.
– Уж постараюсь. Есть, товарищ полковник, – повеселевший майор отдал честь и убежал.
– Дела‑а, – Точилинов повернулся к бойцам.
Там всё уже заканчивалось. Разными способами, кто как мог, но тварюшек добивали. Раненых оттаскивали в сторону, высунувшихся было из своих окопов аталь загнали обратно – внезапности у них не получилось. Можно было перевести дух.
– Дела‑а, – Семен достал сигарету, поднес зажигалку Борису и Колобку, Галина помотала головой: мол, не буду, – вот так, на хрен, сходили за хлебушком. Опоздай мы на полчаса, как раз в гости и приехали бы. Повеселились бы заодно.
– Не приехали бы, – неожиданно робко подала голос сидящая на земле Галина, – у нас везде стоят предохранители. Если стакиваемся с хальер чужой, то рисунок не срабатывает.
– И то хлеб, – тихо вздохнул Борис, – а ты молодец, Колобок. Поклон тебе до земли. Я уж думал, и нас накроет.
– Это не мне, – выдохнул дым Колобок, – это к Семену. Если б он не сказал, куда смотреть, я б и не увидел.
– Короче, всем по поклону, – Галина немного отсиделась, и к ней начала возвращаться ее обычная хамоватость, – че делаем‑то? Или так и будем сидеть, языками болтать?
– Надо будет – и поболтаем. – нахмурился Семен. Галина поморщилась, но, против обыкновения, смолчала. – Сидим, ждем майора. Если это то, что я думаю, то шары он пожжет. Дождемся, послушаем.
– И?.. – поинтересовался Борис.
– Дождемся, – отрубил Семен.

Майор появился через час.
– Разрешите доложить, товарищ полковник, – лицо его светилось радостью: явно выполнил приказ. Шары он пожег, оружие, как маг и предсказывал, заработало. Жизнь возвращалась в привычную колею, спина начала опять чувствовать защищенность. Мол, вот вам, паразитам, у нас тоже маги есть, – как вы и сказали, пробовали, пробовали, где‑то километров через…
– Шесть, – оглянулся назад Точилинов.
– Так точно, – удивленно восхитился майор. – Как раз через шесть километров, там склады стоят, и сработало. Сначала РПГ заработал, а через пару минут – и ПЗРК. Всё пожгли. Замечательно, надо сказать, горели. Как в тире отстрелялись.
– Угу, – проворчал Семен, совершенно не разделивший майорской радости, – всё ясно. Спасибо, товарищ майор, возвращайтесь к своим обязанностям.
– Как же… – растерялся тот, – может, товарищ полковник… Может, расскажете, что это? А то у нас так постоянно, делать‑то чего в следующий раз?
– Не расскажу, – расстроил его Семен, – потому как сам еще не знаю. Так, общие мысли. Нет пока против этого ничего. Потому и приехали к вам. Вечером подойдите, расскажете, чего тут у вас постоянно происходит. Там посмотрим.
Когда обиженный, поминутно оглядывающийся майор ушел, к Семену повернулся Борис:
– Ты чего? Понял, что происходит?
– Если я не ошибаюсь, жопа происходит, – Семен мрачнел на глазах, – почему через шесть километров начало оружие работать, понятно?
– Радиус действия узора, – догадался Колобок.
– Именно.
– И – выводы?
– Какие тут выводы. Статистики кот наплакал. Смотреть надо, считать. Ой‑е, как мне всё это не нравится, – Точилинов поднялся и начал разминать затекшие ноги, – ладно, пошли устраиваться, вечером еще с майором поговорим. А завтра дальше двинемся.

Три дня прошли в напряженной работе. Точилинов вызывал к себе всех, кто мог хоть что‑то сказать по теме. Пришлось просить приехать и соседей – у них такая же история началась. Вообще, Семен понял, что подобного рода случаи начали происходить уже довольно давно, просто никто не удосужился посмотреть на это попристальней, да и командиры не горели желанием каждый раз докладывать о неисправном оружии, чай, по головке‑то не погладят за бардак. Вот и крутился дальше порочный круг. Настроение у Семена портилось прямо на глазах, поэтому, когда вечером к нему, вышедшему покурить, подсел Борис, явно озадаченный чем‑то, он даже не стал вникать глубоко в проблему.
– Слушай, – озабоченно почесал кончик носа Борис, – это, может, и глупость, но что‑то мне Галина перестала нравиться.
– А ты до этого ее нежно любил, что ли? – коротко хохотнул Семен.
– Души не чаял, – поморщился Борис. – Нет, ты знаешь, она молчит.
– И правда беда случилась, – проворчал Точилинов. – Галина – и молчит. Хотя лично я совершенно не против, мне еще ее комментариев не хватало.
– Да я не про это. Она все время молчит, записывает каждый случай, и вообще, как‑то отстраненно ко всему относится. Если б над нами не Гермес стоял, я б посчитал, что она стучать готовится.
– Кому? – отмахнулся Семен. – Ты правильно сказал: кому она, кроме Гермеса, может настучать? Не пори ерунду. Да и что она может доложить, о чем стучать‑то? Проблема? Так мы и так над ней работаем. Да и не сформулировать ее пока никак. Брось, не забивай себе голову. Ты лучше посмотри, что получается. Карту смотрел?
– Не смотрел, позже, – Борис потянулся, – а Галину я бы рекомендовал оставить на базе, когда вернемся.
– Да она и сама останется. Применения ей здесь никакого, толку, соответственно, тоже. Уймись. Пошли, – Семен поднялся, – покажу, что получается, если на карту нанести все случаи отказов и систематизировать их по категориям оружия.

Глава 13

Галина и вправду легко согласилась остаться на базе. Занятый неожиданно открывшейся картиной Семен даже не стал тратить время на недовольное ворчание Бориса. Он коротко связался с Гермесом, которого унесло во Францию, изложил предварительные выводы – и умчался опять в войска. Вернулся он через неделю, переполненный информацией. Общая картина вырисовывалась достаточно четко. И картина эта могла расстроить любого. Точилинова, во всяком случае, она расстроила. Гермес немедленно вызвал его к себе, и, судя по его лицу, его новости были ничуть не радужнее.
– Ты, часом, ничего по моей тематике от смежников не притащил? – настороженно поинтересовался Семен. – А то у тебя лицо как у меня. Но я то хоть понимаю, в какую задницу мы идем, а ты‑то чего?
– Я‑то? – Йенсен хмуро посмотрел на Точилинова. – Я‑то тоже понимаю, но вот проблема, которая свалилась, она и тебе «оптимизма» может прибавить. Рассказывай сначала ты.
– Куда уж дальше? – вздохнул Точилинов. – А накопал я вот чего…
Больше всего это смахивало на отработку нового оружия. В данном случае – магического. По всей линии фронта (русского, понятно, – дальше Семен не забирался) имели место подобные случаи. Несколько месяцев назад то там то здесь начало отказывать оружие. По разным причинам наверх об этом не докладывалось, и если бы Точилинов тогда сам с этим гранатометом не завязался, то и дальше бы все молчали. Ну подумаешь, случилось – так потом же опять заработало. И только в последние дней двадцать отказы оружия начали сопровождаться массированными атаками с применением ранее неизвестных магических узоров. Сами по себе эти узоры серьезной опасности не представляли, но вкупе с временным отсутствием адекватного оружия они заставляли посмотреть на происходящее иначе. Как с теми же шарами. Если бы ПЗРК работали, так грош им была бы цена: пожгли бы еще над позициями аталь. Но вот не пожгли же…
– И еще смотри, что получается. Они как умно делают: прошла атака, народ они покрошили. И всё. Дальше не идут. Если бы они наступление начали, то тут уж все бы зашевелились. Применение новой тактики, проигрываем и так далее. А они останавливаются – и проблема становится локальной. Конечно, долго бы они так не смогли развлекаться, кто‑нибудь в итоге доложился бы куда следует – и до нас бы дошло. Но если вспомнить Каллимо, то очень начинает хотеться попу свою куда‑нибудь в безопасное место засунуть. Если они наработали узор, который блокирует наше оружие, то это, ммм, как бы это поточнее сказать. Во, «катастрофа» – самое точное слово.
– Шутник ты, я посмотрю, – Гермес не повелся на псевдоигривый тон. – А теперь меня послушай. Мадмуазель Сорен сотоварищи, – он сидя отвесил поклон отсутствующим, – под моим чутким руководством все‑таки добили тему.
Он поднял голову, и в его глазах засветилась гордость:
– Мы сделали портал на полкилометра.
– Ух ты! – подпрыгнул Семен. – Так это же победа.
– И да и нет, – гордость погасла, уступив место горечи. – Теперь осталось, чтобы он заработал.
Семен не зря подпрыгнул. Это на самом деле была самая настоящая победа.
Война в Зеленом Лепестке с самого начала велась только стрелковым оружием. В порталы, создаваемые по образу того самого, первого, могли пройти только два солдата – тесно в ряд. И всё. Телепортисты головы сломали, пытаясь расширить портал. Никак. Ни миллиметра больше, вот уж удружили первооткрыватели. Открыть двадцать штук один рядом с другим – пожалуйста, а один большой – ни‑ни. Ни о какой артиллерии, авиации – вообще о более или менее крупной технике речь не шла. Минометы и безоткатки – максимум. Из механизации – только мотоциклы. Собственно, поэтому только аталь до сих пор и держались. Сколько молитв в войсках произносилось хотя бы об одном вертолете. А тут такой подарок.
– Да вы… Даже не знаю как вас назвать! Вы ж гении! Кранты теперь аталь. Торвальд, это же победа! Самая настоящая победа! Подожди, а что значит «осталось, чтобы он заработал»? Вы его сделали или нет?
– Сделали, – закряхтел Йенсен, – сделали. И сразу туда пару танков засунули.
– И‑и что?
– И ничего. Не работают они. Первый поехал и заглох. А второй прямо в портале накрылся, – он с силой провел руками по волосам.
– Это всё? – осторожно спросил Семен. Что‑то ему подсказывало, что проблема гораздо глубже.
– Нет, – Гермес нервно выдернул сигарету из пачки. Видно было, что до этого он держался при подчиненных, а с Семеном его отпустило – и очень хотелось выговориться. – Это не всё. Портал мы не удержали.
– Оп‑па, – тихо произнес Точилинов. – И что?
– Танк напополам. Передняя часть там осталась, а задняя, где бензобаки, – у нас.
– Сколько пострадавших? – мгновенно все понял Семен.
– Двое обожженных, тяжело. Еще восемь контужены.
– Торвальд, – Точилинов попытался заглянуть Гермесу в глаза, – это эксперимент. Это неизбежно. Сколько таких случаев. Все знают, на что идут. И наверху все должны понимать. Плохо, конечно, но это война. Или, – он споткнулся, – что с Сорен?
– С ней все в порядке, слава богу, – Йенсен сломал так и не зажженную сигарету. – Черт бы побрал этого Каллимо, аталь и всех их вместе взятых.
Видеть ироничного, аристократичного, всегда уверенного в себе Гермеса в таком состоянии было очень непривычно. И неуютно.
– Да что случилось‑то, ты скажешь или нет?
– Сегодня утром меня вызвали на ковер, – Гермес справился с собой и стал говорить четко, сухо и по делу, – и показали докладную записку, в которой описываются многочисленные случаи отказа вооружений в частях. И твоя командировка, целью которой являлся сбор информации по этой теме, – он помолчал, – и отсутствие выводов и предупреждений.
– И чего? – не понял Семен. Тут его вдруг переклинило почему‑то.
– Того. Имеющие уже три месяца место случаи отказа оружия. Наши разработки этой темы. И открытый портал, в котором отказывают двигатели у танков. Двое тяжелораненых и восемь контузий среди приемной комиссии. Дальше продолжать?
– Твою мать… – выругался Семен. – Подожди. Ты ж сам говорил, что докладывать‑то? Байки и сплетни? Более или менее внятная информация только сейчас появилась.
– Как видишь, – Гермес прищурился, – не сейчас, а несколько дней назад.
– И чего? – Точилинов в упор не понимал логики обвинения. – Всего две недели работы. Всё сыро как не знаю что. Сплошные гипотезы и попытки систематизировать географические данные. Мы, конечно, маги, но не волшебники из сказок. Вот так быстро все понять и проработать – это задача для сказочных персонажей, с жизнью, извините, не стыкуется. Это даже человек не связанный с нашей тематикой за три минуты поймет. Только перемещения по войскам дней десять заняли. Две недели, – фыркнул он, – где это видано?!
– А разведданные, полученные в ходе допроса пленного аталь Каллимо, были представлены начальнику УПМ МО РФ генерал‑майору Йенсену еще три месяца назад. Упомянутый Каллимо, кстати, каким‑то образом во время проведения спецоперации в Зеленом Лепестке скрылся. Предположительно, с помощью одного из сотрудников УПМ, – вкрадчиво пропел Йенсен. – Теперь яснее становится?
– Ма‑ма, – по слогам прошептал Семен, обмякнув в кресле. – Ой, мамочка. Контрразведка, как минимум. Подожди… Но это же… Слушай, это же бред какой‑то.
Его сбивчивое бормотание практически сразу заглохло. Ошеломленный, он уставился на Гермеса.
– Понял теперь? – Гермес уже не дурачился. – Если смотреть только на документ, то нас с тобой прямо сейчас можно брать и к стенке ставить.
– Слушай, а откуда они узнали‑то про Каллимо и его предупреждение. Я ж никому не говорил. Знают только ты, Сорен, Борис, Колобок и… – он запнулся.
– И? – подтолкнул его Гермес. – Продолжай, продолжай.
– Только не это! – вытаращил глаза Семен. – Нет! Это ты всё придумал! Я говорил тебе, что ее нельзя было брать! Тварь! Гнида паршивая!
– Я придумал, я, – устало подтвердил Гермес. – Сейчас‑то уже нет разницы, кто и в чем виноват.
Он закрыл лицо руками. Но буквально на полсекунды. В обычной своей манере, он тут же отнял их, взялся за ручки кресла, и перед Точилиновым опять оказался уверенный в себе, чуть ироничный командир.
– Ладно, это всё лирика. Если наша уважаемая Галина думает, что одним письмом, хоть и очень грамотно написанным и очень вовремя поданным, она может вот так запросто избавиться от всего своего руководства, то она глубоко заблуждается. Тем более что не очень понятно, чего она добивается, – после тебя и меня идет по должности и званию Борис, но никак не она. Ей пол‑управления выгнать надо, чтобы наверх забраться. Кем она командовать будет?
– Я так думаю, она найдет, – утешил Семен, – чтобы такую кашу заварить, это очень хорошо подумать прежде надо. Я, конечно, весьма невысокого мнения о ее интеллекте, но на откровенную идиотку она не похожа, чтобы запросто эдакую волну поднимать. Что‑то да придумала. Ты, кстати, придумал, что с ней делать после всего этого?
Он повертел пальцем в воздухе.
– Придумал, – зло оскалился Гермес, – только это отдельный разговор, к тебе никакого отношения не имеющий.
– А напрасно, – Точилинов зеркально вернул оскал Йенсену, – я бы с удовольствием поучаствовал…
– Остынь, – посоветовал Гермес, – с самой Галиной воевать не придется. Вот еще, руки пачкать. Мне интересны те, кто ее в зад подталкивает. Непохоже, все‑таки, что она сама это все придумала. Так что мне будет чем заняться в ближайшее время.
Он встал, прошелся по кабинету и остановился возле окна, невидящим взглядом рассматривая что‑то за стеклом. Карандаш, который он захватил со стола, порхал между пальцами. Гермес, похоже, его не замечал.
– Ну почему люди не могут жить спокойно? – негромко спросил он.
Семен промолчал – вопрос не подразумевал ответа. Йенсен молча крутил карандаш.
– А?.. – Семен вопросительно поднял брови.
– Потому что все они… – одновременно с ним начал Гермес. – Извини, что ты хотел сказать?
– Да нет, ничего.
– Нет‑нет, продолжай.
Период горечи, как обычно у Гермеса, промелькнул и исчез. Йенсен опять стал генерал‑майором.
– Я просто хотел предложить все же провести пару проверок ее деятельности. Мало ли что сможем накопать.
– Не надо. Галина мелкая сошка, разговаривать нужно с другими. И искать других, – он хищно прищурился и сжал кулак, карандаш треснул. – А тебе, повторяю, этим голову забивать незачем.
– Мелкая мошка может очень больно укусить, – пробормотал Точилинов, – особенно если она ядовитая.
– Не надо, – с нажимом повторил Гермес, – извини, но личные счеты придется отложить на потом.
Семен поднял раскрытые ладони, капитулируя:
– Согласен. Черт да с ней. Так какой у нас план?
– План? – переспросил Йенсен.
– Ну да, план. Ты хотел что‑то рассказать.
– Хотел? А‑а, да, хотел. А хотел я вот что… Ты чего смеешься? – недоуменно посмотрел он на улыбающегося во весь рот Семена.
А тому вдруг стало весело. Совершенно неоправданно и абсолютно безответственно весело:
– Да просто приятно смотреть на человека, у которого всё продумано и план есть. А то – «беда, беда». Что, первый раз, что ли?
– Да иди ты… – выругался Йенсен. – Тут восемь топоров над головой висит, а ему весело, посмотрите на него.
И сам расхохотался:
– Вот паразит, нет чтобы дельного чего предложить, он ржет как лошадь.
Точилинов вытер навернувшиеся слезы.
– Когда висишь над вонючей задницей, лучше посмеяться – на выдохе вонь не чувствуется, – наставительно произнес он. – Давай излагай, что делаем?
– Делаешь, – уточнил Гермес. – Задача следующая…

Глава 14

«Интернационал, блин», – выругался про себя Семен, наблюдая за копошащимися вокруг походных костров магами. Магами, учеными, военными – кто их разберет? Все смешалось в этой дурацкой войне. Назвать магами этих людей, каждый из которых обладал каждый какими‑то экстраспособностями, можно было без сомнений. Тем более, здесь, в Зеленом Лепестке, где магия как явление присутствовала. Учеными? Не очень похоже, хотя тоже можно, наверное, – все‑таки всем им пришлось строить с нуля какую‑то теорию. Военными? Вот это – не смешите. Как раз военных‑то тут было кот наплакал. Реально – двое: сам Точилинов да Борис. Остальные, хоть и числились в распоряжении Вооруженных Сил разных стран и носили какие‑то звания, но понятие о воинской службе имели весьма отдаленное. Военные же своих кадровых сотрудников по какому‑то там запросу ООН, пусть и срочному, не отдали. Хотя Гермесу и так можно поаплодировать. За сутки, пока сверху не успели спустить никакого ограничивающего приказа, собрать такую кодлу из почти сорока магов разных стран по каналам ООН – это, знаете ли, под силу далеко не каждому. Семен себе вообще слабо представлял, кому это под силу. А вот Гермес – смог. При этом магов он получил далеко не последнего разбора. Пусть не кадровых военных, как они с Борисом, но никак не из второй половины списка. Нормальных магов, занимающихся каждый своим направлением.
Главная прелесть заключалась в формулировке этого выездного симпозиума. «Исследование новых магических формул, применяемых противником в отношении вооружения». Основанием для «командировки» указали доклад самого Гермеса, в котором он указывал на необычную активность халь в отношении предмета исследования. А за дату, указанную на докладе, Гермесу хотелось поаплодировать еще раз. Три дня после «бегства» Каллимо. Как он умудрился это сварганить, уму непостижимо.
Теперь Точилинову оставалось всего лишь еще раз (теперь уже совершенно официально, по завершении командировки) представить свои выводы относительно всех случаев немотивированного отказа оружия. А пока всем тридцати восьми магам, представляющим двадцать одну страну мира, представилась редкая возможность попрактиковаться в своем умении – просто так, без конкретной цели. Да и просто пообщаться с коллегами по цеху. Когда еще удастся. Вроде все хорошо, но царапали душу Семену два момента.
Во‑первых, армейскую составляющую полковника Точилинова просто коробило при взгляде на тот бардак, который устроили маги‑ученые. Ни охранения, ни маскировки, ни элементарного порядка – ничего. Вспышки от магических узоров видны за несколько километров. Шум невообразимый – как они втридцатером умудряются так орать? Система оповещения и близко не запущена. Жуть, в общем.
Благо Гермес подсуетился – и Точилинова назначили в этом курятнике старшим. Формально‑то тема исследования его. А те, кто решил, что это формальностью и останется, глубоко ошиблись. Семен развернулся во всю ширь истосковавшейся по Уставу души. Французам, специалистам по раннему предупреждению магических ударов, он навтыкал так, что те за час соорудили более чем приличную сигнализацию. Медиков – немцев с датчанами и одного американца – он отправил в полевой госпиталь, пользовать раненых. Фортификаторы занялись передним краем как своим – на предмет укрепить, так и чужим – на предмет чего испортить. Остальных тоже не обошел вниманием. В итоге каждый был засунут по принадлежности, включая телепортистов, к которым после Галины Семен испытывал особую «любовь». И только Борис с коллегой из Греции остались сидеть с обескураженным и расстроенным видом – их применить оказалось некуда. Но все это на самом деле было второй проблемой. А о первой ему пришел рассказывать аж целый командир дивизии.

– Стена появилась три дня назад, – высокий, грузный генерал‑майор с благородной проседью в темных волосах вколачивал слова как гвозди – громко и резко. – Выяснить, что происходит, не удалось. Разведка попыталась пробраться – не получилось. Не пропускает она никого и ничего. Ни камень забросить, ни мыши проскочить. Три дня подряд ходят – без толку. У противника – тишина. Перемещений минимум, что происходит – не посмотреть, как через дым все видится. Раньше с таким не сталкивались.
Стена действительно имелась. Борис (практики ради, все равно же видно, что маги здесь) решил отправить к аталь пару боевых узоров – поглядеть, что будет. Где‑то посередине между позициями людей и аталь узоры на нее и наткнулись. И исчезли. Как не было. Борис завелся, но так ничего и не смог добиться. А вот теперь, после долгих бесплодных попыток, они слушали комдива.
– Если честно, мне это вообще не нравится. Вы приехали про оружие узнать? Доложу, что в последнее время оно вообще как с ума сошло. Одно за одним отказывает. Без системы и логики абсолютно. То пистолеты заклинит, то винтовки у снайперов откажут. То один пулемет сломается, а то вдруг вообще все автоматы умрут. Если б они в атаку пошли, не знаю, удержались бы мы тут или нет. Вряд ли. Так что, товарищи маги, очень вы вовремя появились.
Семен слушал, а в душе у него все переворачивалось. Любой на его месте сделал бы однозначный вывод.
– А сами вы, товарищ генерал‑майор, извините, что перебиваю, – бесцеремонно вклинился в повествование комдива Точилинов, – сами вы что думаете по поводу всего этого?
Комдив нахмурился:
– Тут и думать нечего. Готовят они что‑то, как пить дать. Там, за стеной, идет передислокация. Я доложил наверх, пока ничего мне не сказали. У соседей ничего подобного, хотя оружие так же отказывает, хоть и не с той интенсивностью. И тоже в последние несколько дней ситуация ухудшилась. По всем видам проходятся. Что у союзников – даже не представляю, с ними контакт сами знаете какой.
– А кто ближайший по расстоянию? – подал голос Борис.
– Сто километров – французский контингент. Только связываться с ними приходится аж через Землю, да и запросы иногда по месяцу ходят. Пока они там через генштабы свяжутся… На бумаге всё здорово нарисовали – военные атташе, офицеры связи и все такое, коммуникация на счет «раз». А на деле… – он махнул рукой. – Короче, без толку всё это.
– Я подергаю коммуникаторов, – поднялся Борис, – они как раз французы. Может, у них побыстрее получится?
– Сядь, – остановил его Семен. – Успеешь. Спешить и правда без толку. Если у них то же самое, то они, как и мы, ничего не понимают. А если бы чего раскопали, Гермес бы давно все знал и сообщил. Тем более, от французов‑то… – он невесело ухмыльнулся. – Потом подергаешь. Сейчас понять надо: что будем делать мы.

Обсуждение плана предстоящих мероприятий заняло два часа. Когда же комдив отбыл, растворившись в вечерних сумерках, Точилинов не стал торопиться в лагерь, а уселся в сторонке и стал наблюдать за веселым мельтешением, царящим вокруг костров. Дневные дела закончились, и маги‑ученые, естественно, начали веселую подготовку к предстоящему вечеру. Почти сорок человек, вырвавшиеся из скуки монотонной работы. Начальства, считай, никакого, ну чего там Семен, кроме повседневных задач, проконтролирует? Горящих проблем – тоже. Отпуск! Вот народ и начал демонстрировать национальный колорит. А чего? Весело. «Хорошо хоть одни мужики подобрались, – порадовался про себя Семен. – Если б им еще и пару баб сюда…» Точилинов аж зажмурился:
– Ой, караул!
– Чего случилось? Где караул? – Рядом на землю плюхнулся Борис. Неподалеку обретался его греческий коллега. (Семен никак не мог запомнить, как его зовут. Лупа… Липус… Короче, «лопусосос» какой‑то)
– Да ничего, – отмахнулся он, – я просто наблюдаю, как народ развлекается, вон смотри, уже где‑то бухла накопали, – два мага тащили через лагерь большой, подозрительно позвякивающий ящик. – И на секунду представил, что с этим бардаком случилось бы, если б сюда еще парочку дам прибавить. У чехов, я помню, парочка хохотушек была, итальянки вроде. И мадмуазель Сорен до кучи.
– Ну, насчет мадмуазель Сорен можно не беспокоиться. Про Гермеса уже практически все в курсе. С ним‑то шутки плохи: враз превратит в какую‑нибудь лягушку.
– Не переживай, – ухмыльнулся Семен. – Насчет превратить – это больше ко мне, Гермес по другой части.
– А можешь? – в притворном ужасе отодвинулся Борис.
– Не‑а, – разочаровал его Точилинов, – про превращения ты, это, лучше русские народные сказки почитай, там методические рекомендации все даны, а я еще не волшебник, так, учусь просто.
– Э‑эх, – так же притворно расстроился Борис, – а я то уж думал… Да, а про девушек, кстати, очень неплохая идея, надо покумекать.
– Я вот те покумекаю. И так головной боли выше крыши. Нет, я балдею, вот у народа голова ни о чем не болит. У них перед носом висит большая задница, – он указал в сторону аталь, – а никто и в ус не дует. Вечеринку им подавай, девушек. Все им смехреновочки да псевдохаханьки. Ничего, что тут беда со дня на день начнется, а мы и близко не представляем, что делать?
– А чего ты сейчас можешь сделать? – резонно заметил Борис. – Всё проговорено, планы намечены, завтра займемся. Чего еще? Ты предлагаешь сидеть с постными мордами и всю ночь на аталь любоваться? Тем более что и не видно ни черта. Дай людям отдохнуть. Они и так весь день честно пахали с твоей подачи.
Точилинов открыл рот, подумал – и закрыл его. Борис был прав. Но сдаваться без боя не хотелось:
– Физическую безопасность кто обеспечивает?
– Уймись, – рассмеялся Борис. – Я только от них, вон идет капитан, тебя ищет. Заодно всё и расскажет. И давай, пообщайся и присоединяйся. А то когда еще получится в следующий‑то раз. Случаи разные бывают.
Он поднялся и пошел, поманив с собой грека. Тот поплелся как привязанный. Точилинов только поморщился им вслед. Не то чтобы он был очень суеверным, но вот такие объявления насчет «мало ли что может случиться», да еще перед такими проблемами, как у них, он активно не любил.
– Разрешите, товарищ полковник? – Подошедший здоровяк с симпатичным открытым лицом, украшенным, правда, небольшим шрамом через скулу, отдал честь. – Капитан Агатьев, дивизионная разведка. Товарищ генерал‑майор передал в ваше распоряжение два взвода. Я старший. Один взвод тут, неподалеку. Второй еще утром ушел туда, к стене, завтра вернется и, если ничего не произойдет, присоединится.
– Еще один, – покривился Семен.
– Виноват, товарищ полковник? – не понял капитан.
– Да не люблю я эти карканья. Только что один тут перед тобой тоже… «Случаи разные бывают». Теперь вот ты еще: «Если ничего не произойдет». Лишнее это.
– Виноват, товарищ полковник, – повторил капитан, уже с утвердительной интонацией.
– Да ни в чем ты не виноват, – вздохнул Семен. – Просто не нравится мне это все, что тут у вас происходит. Ладно, и вправду завтра начнем разбираться, – согласился он с ушедшим Борисом. И вернулся к капитану: – Я тебя вот о чем попрошу. Случаи на самом деле бывают разные, так что вы далеко от нас не уходите. Спать в снаряжении, готовность номер один. Все ясно?
– Так точно, – бодро откозырял капитан. – Разрешите вопрос. А вы ждете чего‑нибудь?
Он мотнул головой в сторону аталь.
– Ничего конкретного, к сожалению, – развел руками Семен. – Считай, предчувствие и перестраховка. Но, сам знаешь, в нашем деле лучше перебдеть. Завтра в десять ноль‑ноль ко мне. Будем общаться.
– Есть, – вытянулся во фрунт капитан. – Разрешите идти?
– Идите, – отпустил его Точилинов. А сам покряхтел‑покряхтел, потом встал и, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, пошел в сторону набирающего обороты веселья в лагере. «И правда, – решил он, – чего сейчас нервы зря тратить. Завтра и начнем разбираться»
Но жизнь действительно оказалась штукой сложной.
Когда в сереньких утренних сумерках полог палатки отлетел в сторону, и на Семена глянули два безумных глаза Бориса: «Семен, тревога!!! Аталь идут!!!» – первое, что промелькнуло у него в голове: «Все‑таки сглазили, паразиты».

Глава 15

Красный Зверь вырисовывал петли в воздухе. Держать таким образом эту зверюгу – это дорогого стоило. Гораздо проще отпустить его: пусть сам со всем справляется. Но аталь показывали совсем другое. Теперь‑то уж Точилинов это понимал. Людям наглядно демонстрировали превосходство. Хотя чего там демонстрировать? Трех на‑халь за глаза и за уши на всех хватит, а тут их вон сколько. Но кольцо аталь недвижимо стояло по краям оврага. Чего они ждут?
Да ладно, чего бы ни ждали, нам сейчас каждое лыко в строку пойдет. Семен опять глянул на телепортистов. Всё понятно: их сейчас ну никак нельзя трогать. Не мешать ни в коем случае. Но Точилинов физически не мог стоять и просто смотреть, как презрительно улыбаются эти «высшие».
– Джузеппе.
Ноль реакции, итальянец смотрел прямо перед собой, что‑то соображая. Ну, дай бог, чтобы сообразил.
– Ляо Юй.
С китайцем было сложнее. Он держался руками за голову, и казалось, уже ничто его не волновало.
– Делайте что‑нибудь. Черт вас побери, – впервые у Точилинова прорезались панические нотки.
– Нечего, – китаец вынырнул из прострации, найдя кому слить кипящее внутри. – И мы не вспоминаем, и они, – кивок в сторону аталь, – всё блокировали. Всё. Нам не уйти.
– Ничего не всё! – Ничто так не раздражает, как опускание рук. Всё можно переделать и исправить, но когда сам себе сказал «всё», тут уж точно конец. – Как нам отсюда можно выбраться?
– Я же сказал – никак, – голос китайца упал до шепота. – Только разве что нас кто‑нибудь или что‑нибудь вытянет.
– Да! – Джузеппе что‑то все‑таки сообразил. – Помнишь, тот разрисованный говорил? Третье соцветие на диагональном смещении? Помнишь? Подсос энергии?
– Нет! – Китаец отпрыгнул. – Нельзя. Все, кто был, говорили – нельзя. Мы пробовали, группа исчезла, нет никого…
Семен решил было направить мышление китайца в правильное русло, но нужды не оказалось. Строцци схватил щуплого азиата за грудки и начал что‑то настолько экспрессивно доказывать, что голова на тонкой шее замоталась в стороны, как воздушный шарик на веревочке. Точилинов секунд тридцать вслушивался, потом все‑таки вмешался:
– Полковник Се Ляо Юй. Выбора все равно нет. Здесь мы уже трупы, причем трупы – это еще не самый плохой выход. Они нас на куски порежут. А что нас там, не знаю уж где, ждет – еще неизвестно. Хуже точно не будет.
Он заглянул в раскосые черные глаза:
– Ляо Юй, давай, нам все равно конец. Вперед.
Китаец, как во сне, медленно пошел к рунам. Семен поднял глаза наверх. Туда, где в окружении многочисленной свиты стоял Каллимо. Он встретился глазами с бывшим пленником. Аталь улыбался. Странно, но теперь в его улыбке не было презрения. Ни капли. Он просто стоял и улыбался, как улыбаются старому знакомому, случайно встреченному на улице. Семен так ждал вот такой улыбки, и так разочаровался, не увидев ее, что сейчас она вдруг вызвала прилив просто неимоверной злости. «Не дождетесь, суки. Живым не дамся», – прошептал он. И, вытянув вперед и вверх правую руку, левой отмерил бесстрастно смотрящим аталь, сколько им причитается от будущего облома. Получилось по плечо.
А Каллимо вдруг перестал улыбаться. Медленно‑медленно, чужим движением, он потянул правую ладонь к виску, отдавая честь на манер людей. И Семен понял. Он возвращал людям те самые четыре минуты, которые у них забрал кто‑то из передовых частей там, после освобождения французов, начав погоню раньше. Тен‑таль Каллимо держал слово.
Красный Зверь, развернувшись в нижней точке, снова начал набор высоты, изматывая душу режущим воем. Но это было последними мгновениями. Четыре минуты давнего договора истекали. Точилинов развернулся:
– Джузеппе!
– Нет, – итальянец сидел на земле, сгребая горстями землю в кучки. Он отдал всё что мог. На большее сил не осталось. – Я уже не могу. Его спрашивайте.
Семен перевел взгляд на китайца. Тот танцевал какой‑то ритуальный танец. Черкнул на земле пару линий, отпрыгнул и присмотрелся. Еще черкнул, еще отпрыгнул.
– Ну?!
Ляо Юй повернул к Точилинову мертвенно‑бледное лицо, Семен и предположить не мог, что желтоватая кожа может приобрести такой оттенок.
– Я не могу, – драматичным шепотом начал китаец. – Я боюсь. Я не знаю, что там, как там. Я не знаю, есть ли там вообще что‑то. Я не могу.
– Нам все равно не жить! – сорвался наконец Точилинов. – Ты понимаешь?! Все равно смерть! Нам туда надо!
– Нет, – мотал головой китаец. – Я не могу. Я боюсь.
– Рисуй!
– Нет!
– Да, дьявол тебя раздери, да! – раздался с земли вопль Строцци. – Сколько можно уже? Я тоже боюсь. Все боятся. Но нельзя им так нас отдавать. Посмотри, все тебя ждут.
Китаец оглянулся. Вся группа, не мигая и не дыша, стояла и смотрела, чем кончится разговор. Се Ляо Юй всмотрелся в глаза людей. Никто не хотел к аталь.
Ш‑штух. Ш‑штух. Ш‑штух. Три стрелы воткнулись в землю рядом с первой. Последнее предупреждение.
Красный Зверь в небе развернулся на боевой заход. Время кончилось.
И вот тут нервы у китайца все‑таки не выдержали. Проорав тонким голосом что‑то про «цзибадань», он выскочил прямо на написанные руны, схватил стрелу и прямо ею начал дописывать формулу.
Звонкий крик «Юто‑о‑онь» разнесся над оврагом. Аталь, и стрелки, и халь, замерли. Стихло всё. Ни звука не нарушало торжественную тишину. Только Ляо Юй пыхтел, дописывая формулу. Семен, оторвавшись от магнетизма ситуации, выставил воздушный щит. Единственное, что умел. И сам устыдился. Настолько немощно и жалко смотрелся он на фоне той мощи, которая ждала приказа, чтобы обрушиться на них.
И посреди предапокалиптической тишины вдруг раздался хриплый голос:
– Цзо ла, – китаец повернулся к остальным: – Сделал, я сделал.
Руны ожили. Полыхнув светом, открылся портал, правда, совсем не такой, какой все привыкли видеть, переходя с Земли в Зеленый Лепесток. Прямо на земле образовался круг мутно‑зеленого цвета, из этого круга поднялась студенистая масса, формой напоминающая медузу. Уже ничему не удивляющиеся и приготовившиеся к самому худшему люди молча наблюдали за происходящим. А масса меж тем начала слегка поворачиваться вокруг своей оси, как бы принюхиваясь. Неожиданно она поднялась на несколько метров вверх и, не обращая никакого внимания на людей, начала втягивать в себя молнии, бьющие вокруг. Количество молний резко сократилось. Красный Зверь, пронзительно закричав, свечой рванул вверх, набирая высоту. Аталь заверещали что‑то на своем птичьем языке и тоже порскнули прочь от обрыва.
Семен, очнувшись от созерцания грядущей кончины, со всей силы двинул локтем в бок капитана.
– Туда! – показывая на круг, крикнул он. Капитан все понял. И в два голоса, не сговариваясь, но, непроизвольно подбирая одни и те же выражения, они заорали:
– Вперед, мать вашу, вперед, в круг, бегом, бегом, БЕГОМ!!!
Группа рванула к мерцающему кругу. Задумываться о том, куда он ведет, даже не стали. Всяко лучше, чем здесь. Здесь всё равно найдут, даже если от погони и от новой твари удастся уйти сейчас. А когда найдут, то, скорее всего, выяснится, что лучше бы они тут и остались. Поэтому выбора нет.
Выпрыгнув по ту сторону прохода на какой‑то болотистой местности, ученые оторопело наблюдали сквозь открытый портал, как «медуза» играючи расправляется со всеми арканами, наведенными вокруг прежнего места их дислокации. И пришла мысль: «А ведь она потом сюда вернется». Семен долго не раздумывал:
– Капитан, портал уничтожь!
Находясь в здравом уме, тот, наверное, поинтересовался бы, как это сделать не оставшись там самому. Но, пребывая в состоянии близком к шоку, он, услышав приказ, просто сдернул с плеча неработающий автомат и рефлекторно дал длинную очередь по написанным формулам. Ага, а здесь магия аталь не работала. Пули вспороли черную вязь, нарушая структуру, поддерживавшую портал. Круг погас и захлопнулся. «Медуза» осталась в подарок аталь.

Глава 16

Ноги вязли в жидкой болотной грязи по щиколотку. Вокруг, сколько хватало глаз, простирался одинаковый пейзаж. Болота, болота и болота. Легкий туман и полное безветрие.
– А мы где? – умно спросил Гюнтер Гельц, немецкий специалист по фортификации.
– В жопе, Гюги, в жопе, – американец Гарри Паркер и в нормальной‑то жизни не страдал избытком воспитания, а уж в стрессовой ситуации его просто понесло. Весело похихикивая, он нагнулся, зачерпнул грязи и, демонстрируя всем вокруг на вытянутой руке, заявил:
– Не очень‑то похоже на матушку‑Землю. Да, не похоже. – И вдруг заорал: – Мы все здесь в жопе.
Капитан разведчиков Саша Агатьев посмотрел на одного из бойцов, мотнул головой в сторону американца:
– Вася, вразуми.
Огромный, как медведь, Вася подошел к бьющемуся в истерике Гарри и, недолго думая, залепил ему по уху. Янки отлетел метра на полтора и приземлился лицом в грязь. Вася обвел взглядом оставшихся ученых, пребывавших в состоянии весьма близком к американскому, и поинтересовался:
– Может, еще кому не по себе? Так сейчас успокоимся.
Всем резко стало по себе.
Точилинов, в который раз порадовавшийся присутствию военных с их пофигистическим взглядом на жизнь, похлюпал к американцу, по пути заметив:
– Очень приятно, Вася, работать с настоящим мастером психологии, – и весело подмигнул.
Вася в ответ так же весело прищурился и молча повел могучими плечами, мол, всегда пожалуйста.
– Поднимайся, Гарри, – Точилинов протянул руку.
Немаленький американец принял помощь, поднялся, вытер грязь с лица и неожиданно широко улыбнулся:
– Спасибо, и вправду стало лучше.
Вася добродушно осклабился:
– Да не за что, чуть что, приходите, у меня еще много.
– Нет уж, – Гарри потер ухо, – как вы, русские, говорите, уж лучше вы к нам. У меня тоже имеется.
– Как получится.
Эта нехитрая сценка разрядила царившее напряжение, и люди разом загомонили, пытаясь рассказать друг другу о событии, в котором только что все принимали участие.
Семена наконец отпустило, причем за всё разом. Он поискал взглядом, куда бы сесть, не нашел, плюнул и сел прямо в грязь, нашаривая сигареты. Говорить ему совершенно не хотелось. Хотелось есть, спать и домой. Этот геморрой явно не по нем. Рядом так же устало опустился Агатьев. Помолчали, смоля сигареты. Вокруг устало рассаживались люди. Пора было организовывать хоть что‑то, пока они все не позасыпали тут в лужах грязи, как бегемоты.
– Это всё замечательно, господа, – Точилинов старался говорить громко, чтобы все слышали и проникались, – но кто‑нибудь может высказать хотя бы предположение, где мы есть?
Кто‑нибудь молчал.
– Телепортисты!
Джузеппе Строцци лежал крестом в грязи и смотрел в серое небо. Интереса к общению не проявлял никакого. Китаец выглядел более свежим. Он просто сидел, скрестя ноги, и аутично раскачивался.
– Полковник Ляо Юй!
Нет ответа.
– Друг мой, Се!
Никакой реакции.
– Понятно, – вздохнул Семен. – Вася!
– Не надо Вася, – мгновенно подобрался Ляо Юй, – я просто задумался. Пока идей нет.
– Понял, – Семен иронично посмотрел на Строцци, – Джузи, а вам как, психологическая помощь не требуется?
– Не называйте меня Джузи, – итальянец, вяло побарахтавшись в грязи, медленно сел. – Не требуется. Всё что мне сейчас требуется – это пистолет с одним патроном – застрелиться.
Агатьев покопался в сбившейся портупее и протянул Строцци пистолет.
– Потом вернете, – строго наказал он.
– Непременно, – телепортист автоматически взял оружие, пару секунд смотрел на него, потом перевел взгляд на капитана, видимо соображая, кто из них идиот. Решил, что все‑таки он, и со вздохом вернул пистолет:
– Не подойдет, я стреляюсь только из фамильного оружия.
– А есть оно, фамильное оружие?
– Нету, – поник головой Строцци.
– Джузеппе, Ляо Юй, – Семен решил больше не испытывать людей на прочность, – мы понимаем, что вам досталось больше, чем кому бы то ни было, но просим вас продержаться еще чуть‑чуть. Нужно срочно понять, куда нас занесло, чтобы, к примеру, не нарваться на еще один дозор нелюдей. Где мы можем быть?
– Полковник, вы видели как был создан телепорт? – поинтересовался китаец. – Совпадение случайностей. Благодаря солянке, которую мы нарисовали, мы можем оказаться где угодно, хоть в Валхалле. После эльфов и орков я готов смириться и с материализацией скандинавских богов.
– Семен Алексеевич, – Агатьев наклонился к Точилинову, – после всех событий, наверное, будет разумным дать людям хоть пару часов на отдых.
– Да‑да, ты прав, организуй дозор, посидим хоть немного, а то я всё еще сражаюсь. Боря, – позвал он, – ты не мог бы подсушить нам какой‑нибудь пятачок, а то в этой грязи мы долго не просидим.
Борис повернулся, определяя, где будет лучше, и напрягся, готовясь пламенем подсушить хоть немного места. Вдруг нахмурился, недоверчиво хмыкнул и сделал пасс рукой. Струя ревущего пламени из его рукава пропахала колею глубиной в метр и длинной метров пятьдесят. Он оторопело уставился на спекшиеся от жара стенки канавы.
– Боря, – вкрадчиво начал Семен, – а какого хрена с такими способностями мы топтались у каждого укрепления, вместо того чтобы сразу угробить всех халь скопом?
– Семен, ты поверишь, что я понятия не имею, что произошло? Посмотри сам. Смотри, какие тут линии хальер и как они реагируют на воздействие.
Все причастные к магии тут же начали всматриваться в суть мироздания, и тут же послышались удивленные возгласы и замерцали вспышки, сопровождающие заклинания. Пространство наполнилось странными образами и фигурами.
– Действительно, – Точилинов задумчиво рассматривал созданного муравья размером с корову, – размеры были заданы другие. Надо же! Это что? Энергетическое хранилище? Аккумуляторный отсек эльфов? Всё работает как надо. Но размеры, но скорость и сила реакции линий?..
Додумать не получилось.
– Тревога! Тревога!
Первыми ее заметили, естественно, разведчики. Им‑то было не до магии, по сторонам смотреть за них никто не будет.
Точилинов, услышав вопль, повертел головой, нашел что хотел и вздрогнул. В конце канавы, проделанной Борисом, висела такая же штука, которую они оставили в подарок нелюдям. И, что хуже всего, она медленно приближалась.
– Огонь! – Сначала прозвучал приказ, а уж потом все поняли, почему там, в овраге, эльфы бросились врассыпную.
Ободренные возросшей магической силой, люди от души врезали по непонятной твари всей энергией, накопленной за этот день, который никак не хотел заканчиваться. Посмотреть там было на что. Заклинания всех мастей ударили по твари. И – ничего. Всё исчезло в ней, как в черной дыре, только вздрогнули края с бахромой и проявился слабый рисунок. Еще удар. Тот же эффект. А тварь приближалась. На пути ей попался давешний семеновский фантом муравья. Нечто переменило курс и прошло по нему, съедая, как в мультфильме, кусок за куском. Семена осенило:
– Маги, отставить! Прекратить огонь! Она же магию жрет! Капитан, давай!
Агатьев все понял правильно. Автоматные очереди прошили существо без всякого видимого эффекта.
– Гранаты!
Взрыв, еще, еще. И вдруг – как будто в цистерну с бензином бросили спичку. Рвануло как хорошая авиационная бомба. На несколько секунд воцарилась полная тишина. Затем бугры грязи, в которые превратились разбросанные люди, начали шевелиться и издавать сдавленные звуки, очень напоминающие расхожие ругательства. На месте взрыва зияла воронка диаметром в несколько метров.
– Повезло, – прокомментировал капитан, заглядывая в воронку, – канава ударную волну вверх направила. Была бы эта зараза на открытой местности, мы бы сейчас не разговаривали. Что это было, бойцы?
– Зажигалка, командир. Из последних, что привезли. Бетонную стену, говорят, прожигает.
– Начет бетонных стен не знаю, а вот этих тварей, если, не дай бог, появятся, будем жечь именно ими. Сколько у кого есть?
Набралось пятнадцать штук.
– Это хорошо, что вы у меня такие запасливые, – Агатьев ухмыльнулся, – я не думаю, что эти штуки, с их‑то аппетитом, стадами здесь бродят.
– Это почему же? – встрял ван дер Хорн, голландец, как и Семен, специализирующийся на магических созданиях.
– А потому, – отрезал капитан, – что если это не так, то смысла отсюда уходить нет. Спокойно дождемся, пока за нами придут. Гранат‑то всего пятнадцать.
– А‑а‑а, – голландец умолк, переваривая такое логичное объяснение.
– Тревога!
«Нет, – простонал про себя Точилинов, – только не это. Хрен с ними со всеми, жрите, сволочи». Для одного дня все‑таки это перебор. Ученые, уже вообще никак не реагируя, со спокойствием смертников начали осматриваться. Даже академический интерес в глазах появился, мол, ну чего там еще? От чего на сей раз помирать будем?
– Эльфы! Гномы! Орки!
«Нет, разведчики все‑таки не люди, – с умилением задумался Точилинов, – это терминаторы какие‑то». На очередную пакость судьбы они отреагировали как на новую вводную. Мгновенно заняли круговую оборону. Только на сей раз еще и облегчение с задором в глазах – оружие‑то стреляет.
– Зажигательные беречь!
«Памятник мужику поставить», – пропыхтел про себя Семен. Умница капитан еще и надежду людям дает. Раз зажигательные беречь, значит, еще не конец, еще будет «потом», для которого зажигательные беречь надо.
Автоматные очереди вспороли воздух.
– Не стреляйте, – над одной из кочек появилась палка, раскачивающаяся из стороны в сторону, – не стреляйте, мы не враги вам.
– Прекратить огонь, – скомандовал Агатьев и выразительно посмотрел на Точилинова, мол, ваша очередь.
Гротеск какой‑то. Нелюдь, незаметно подобравшаяся к человеческим магам и военным, которые только что в нее стреляли, кричит, что она – «не враги». А кто?
– Кто вы такие и что вам надо?
– Вы можете звать нас «вольды», а надо, судя по всему не нам, а вам. Мы мимо шли – и решили, что вам будет нужна помощь. Не стреляйте в меня, пожалуйста.
Нет, не гротеск. Обычный горячечный бред. Мозг отказывался адекватно воспринимать происходящее. За день произошло столько, что Семен просто лежал на земле и тупо смотрел пред собой. Надо было принимать решение, а голова не работала совершенно. Хорошо разведчикам, они поймали в прицел кого‑то и лежат, ждут приказа – того‑с или не того‑с. А ты тут думай.
– Я встаю.
Кочка медленно распрямилась, превратившись в странно одетого глемма. С виду глемм и глемм, невысокий, как вся их раса. Мощный. Короткая шея скрыта густой бородой. Широкий нос. Большие глаза, не подходящие размером к лицу. Двигается только непривычно мягко. Наверное, из‑за отсутствия доспехов. Точилинов привык видеть глеммов в основном закованными в броню. Страшные противники в рукопашной, из‑за неё они передвигались не очень быстро. Не ползли как черепахи, но и не носились молниями, как те же торки, к примеру. Этот двигался явно по‑другому: мягче, быстрее, как будто перетекал с одного места на другое.
Нет, ну не будет же противник, окруживший группу, так подставляться под пули. Семен еще успел мельком (времени качественно изумляться не было) удивиться. Раскатистый язык глеммов, ясно слышимый на таком расстоянии, воспринимался как абсолютно родная речь, понятная и простая. Неужели это магия тут сама так работает? Позже. Это ждет, сейчас горит другое.
– Я встаю, – повторил глемм.
«Черт с ним, – решился наконец Точилинов, – пусть идет сюда». В конце концов, если Господь Бог решил их вывести, то так и будет, а для того, чтобы сдохнуть сегодня, и так была такая масса возможностей, что весь лимит везения выбран на десять лет вперед.
– Подойдите, мы не будем стрелять.
Почти квадратный глемм так же неспешно побрел в их сторону. Все молча смотрели на мощную фигуру приближающегося нелюдя, не в силах вот так сразу уложить в голове, что это не диверсант и не парламентер победившей стороны. Так просто, шел себе мимо… Тот тем временем подошел и, спокойно глядя на ощетинившуюся группу, представился:
– Теренсмарант‑идалил, к вашим услугам, – снизу вверх посмотрел на впавшего в некоторое замешательство Семена глемм и с легкой улыбкой поправился: – Вы можете звать меня Теренс.
И умолк.
– Семен Алексеевич Точилинов, – полковник тоже замолчал.
Глемм неожиданно улыбнулся:
– Вы, судя по некоторой нервозности, прямиком из Зеленого Лепестка? Из этой заварушки, да?
Точилинов поднял бровь. Издевается он, что ли? Откуда они еще могли свалиться, как не с фронта? Или тут людей каждый день видят?
Глемм правильно истолковал его недоумение и поспешил прокомментировать:
– Мы здесь абсолютно нейтрально относимся к процессам, происходящим в Клевере. Хотите друг друга резать – ваше дело.
Вот теперь Семен точно уверился, что это горячечный бред. Совсем белый и совсем горячий. Он не только смотрит его, он еще в нем и участвует. Всё правильно, все условия кошмара соблюдены. Ты где‑то ходишь, что‑то делаешь, с кем‑то общаешься, но ничего не добиваешься и ничего не понимаешь. Беспрестанно двигаешься, двигаешься, двигаешься, а всё равно остаешься на одном месте.
– А «здесь», это где?
Теренс посмотрел на Точилинова с некоторой неуверенностью и немного напрягся. Оно и понятно: шел разговаривать с нормальными людьми, а оказался в компании нестабильных умалишенных. Вооруженных. Осторожно ответил:
– «Здесь» – это в Пестике, – он повел рукой, охватывая пространство вокруг.
«Пестик», – взорвалось в голове. Крайне редко у пленных проскакивало это понятие, но…
– Но здесь же невозможно жить.
– Ха, – Теренс с иронией глянул на полковника, – небось пленных халь потрошили? Так?
– Ну‑у, – поколебавшись, Семен решил, что шило в мешке прятать бессмысленно, – так.
– Понятно, что еще они могли вам сказать. Межлепестковая прослойка, непригодная для жизни. Правильно?
– Да, – согласился Семен. Примерно такая информация и имелась.
– На деле несколько иначе. Жить здесь можно, – он выразительно провел рукой вдоль тела, – но здесь нельзя жить с точки зрения халь. Здесь нет хальер.
Точилинов молча раскрыл ладонь и создал на ней уже опробованный фантом муравья, только на пару порядков поменьше размерами.
– Здорово, – нейтрально отреагировал глемм, – я тоже так умею. Но дело в том, что здесь нет хальер в том понимании, что закладывают в него халь. Но, может быть, мы продолжим нашу беседу несколько позже и в другом месте? – Он резко сменил тему разговора: – Поверьте, если бы мы хотели причинить вам вред, мы бы уже начали это делать. Вы, судя по всему, тоже не горите желанием воевать. Я убедительно прошу вас прислушаться к моему мнению и изменить место нашей дислокации. Уверяю вас, здесь не самое лучшее место для долгого пребывания. Я, например, не хотел бы здесь задерживаться ни одной лишней минуты. Тем более, у вас раненые.
– Где? – Семен резко развернулся.
Двое разведчиков, ближе всех находившиеся к месту взрыва твари, приподняли руки.
– Ну, это мы поправим. Гарри!
Американец, обретя уверенность в собственных силах, в связи с резко возросшими возможностями, бодро направился к пострадавшим.
– Не надо, – поспешил вмешаться глемм, – вы тут не пробыли и двух часов и понятия не имеете о том, что и как здесь работает. Такого наворотите… Позвольте нам заняться вашими ранеными и, хм, проводить вас в более безопасное место, – он огляделся: – И занесло же вас.
Точилинов задумался. Выбора всё равно не было. Сидеть здесь дальше не имело смысла. А эти и вправду на врагов не очень похожи. Хотели бы убить, прошли бы мимо, а потом навели бы основные силы, если бы решили, что сами не справятся. И что они здесь будут делать без воды, еды и с полной дезориентацией в пространстве. Еще и твари эти… Надо идти.
– Хорошо, мы полагаемся на ваше слово.
Здорово звучит. Человек, только что вывалившийся из глобального вооруженного конфликта с нелюдями, дает согласие одному из них на то, чтобы тот позаботился о здоровье и безопасности людей. Да еще и полагается на его честное слово.
– Не знаю, насколько вас устроит мое слово чести, но я гарантирую вам безопасность, – несколько чопорно произнес Теренс. – При условии отсутствия агрессии с вашей стороны, – поправился он, глядя на далеко не дружелюбно выглядящих разведчиков.
– Да, конечно, – поспешил согласиться Точилинов. – Опустить оружие.
Бойцы с определенной долей неуверенности опустили автоматы и отошли на несколько шагов, всем своим видом демонстрируя готовность начать стрельбу в любой момент.
Глемм хмыкнул и, развернувшись в сторону болота, поднял руки домиком над головой, показав затем два пальца. Еще две болотные кочки превратились в фигуры и подошли к группе. При виде огромного, головы на две выше среднего человека, торка все несколько напряглись, но широкая улыбка и явно демонстрируемое дружелюбие несколько сбили напряжение, хоть и выглядело это все донельзя странно и непривычно. Все‑таки слишком долго нелюди считались врагами.
А вот при виде второго у всех невольно распахнулись рты. Вторым был человек. Высокий русоволосый парень в одежде, смахивающей на одежду трапперов из рассказов про индейцев. Отчетливо читая замешательство на лицах ученых и разведчиков, он слегка насмешливо оглядел всех, словно говоря: «Ну что, не ожидали? Всё не так уж плохо».
– Вы позволите? – Торк склонился к одному из бойцов. – Ничего страшного, – через пару минут распрямился он, – перелом руки, ноги и пары ребер.
– У меня примерно то же самое, – отозвался человек, осмотревший второго раненого. – Стояли неудачно.
– Ничего себе «ничего страшного», – возмутился Семен. – А вы чего молчали? – напустился он на раненых.
– Ну не орать же во всю глотку, – один из бойцов сморщился, сдерживая явно нешуточную боль, – еще не хватало жалостливых воплей перед атакой.
– Ладно, герой, – Точилинов посмотрел на Теренса, – что делать?
– Здесь, действительно всё совсем не страшно, посмотрите сами, – глемм указал на напарников.
Те, вытащив из сумок какие‑то предметы, приложили их к поврежденным конечностям разведчиков и произвели какие‑то пассы руками. Предметы на мгновение вспыхнули светом, люди, как по команде, дернулись, будто от разряда тока, и в недоумении уставились на внезапно выздоровевшие части тела.
– Вот это да! – Семен неверяще смотрел на Теренса. – Вот так просто взяли и вылечили переломы?
– Ну, это не совсем лечение – кости не срослись, но места переломов зафиксированы в нормальном положении достаточно жестко и обезболены. Двигаться люди могут безболезненно и без последствий. Но не более недели – затем все‑таки придется лечиться традиционным способом. Но в Территориях, знаете ли, помогает.
Точилинов не стал немедленно хвататься за незнакомое слово, решив отложить любопытство до лучших времен:
– Что дальше?
– Дальше начинаем выдвигаться, – Теренс озабоченно огляделся, – здесь становится неуютно.
– Что, опять кто‑то по нашу душу собрался? – Сражаться с очередной тварью Точилинову очень не хотелось.
– И по вашу, и по нашу, – неопределенно пояснил глемм, – мы тут тоже не цветочки собирали, вернее, не только цветочки. Всё потом, – прервал он зарождающийся вопрос, – на стоянке я отвечу на все вопросы, а сейчас давайте действительно уходить. Нам идти где‑то часов восемь. Вам повезло, граница Территорий совсем рядом. Пошли.

Когда небольшой костер был разведен, люди устроены, а пара вольдов принесла что‑то похожее на оленя и пообещала через час накормить всех страждущих, Семен решил, что пришло, наконец, время вопросов и ответов. Тех самых ответов, которые обещал ему Теренс. Болота остались позади, и в этом лесочке, где вольды разрешили привал, группе, похоже, ничто не угрожало. Теренс выглядел расслабленным и готовым к диалогу. Он посмотрел на подошедшего Точилинова и похлопал рукой по земле рядом с собой, приглашая садиться:
– Мне, признаться, было интересно, сколько времени вы выдержите, прежде чем решите, что пора заняться расспросами.
Семен посмотрел на добродушно усмехающегося нелюдя и понял, что совсем не испытывает к нему той ненависти и неприязни, которую, по идее, должен был бы испытывать. Не было в глемме той тупой и ожесточенной ненависти, с которой шли в бой закованные в броню армии в Зеленом Лепестке.
– И как, уложился я в норматив? – принял он правила игры.
– Всё в пределах разумного и в ту и в другую сторону. Располагайтесь, сейчас у нас есть время.
Семен уселся на землю и достал сигареты.
– Не желаете попробовать табак глеммов? – протянул ему странного вида пачку Теренс.
Семен чисто из любопытства взял сигарету.
– Необычно, – резюмировал он после пары затяжек, – хотя, откровенно говоря, я не думал, что у глеммов есть табак как явление.
– А вы полагали курение прерогативой человечества? Ну что вы, у глеммов курят практически все, это почти особенность расы. У торков курение трубки – привилегия сараси. И только аталь, чокнутые на своих «чистоте и естественности», предпочитают «не уничтожать собственное я, подчиняя его какой‑то траве». Ну да это их дело. Мне, к примеру, очень нравится земной табак. Знаете, когда вся эта заварушка кончится, это может оказаться очень выгодным предприятием. Я имею в виду торговлю земным табаком. Есть в нем что‑то эдакое…
– Не исключено, – Семен помолчал, – простите, но вы сказали, «когда кончится», вы что, полагаете, что по завершении ммм… это… – Точилинов помолчал не в силах подобрать слова. Слишком сильно было чувство войны, он никогда не задумывался, что дальше.
Теренс снисходительно усмехнулся:
– Конечно, закончится, и, конечно, всё нормализуется. Вы на самом деле считаете, что в этой войне кто‑то может убедительно победить? Бросьте. Допустим, вы захватили Зеленый Лепесток. Что вы будете с ним делать? Без инфраструктуры, без социальной системы, без всего вообще, что присуще вашему миру? Вы просто не в состоянии справиться с еще одной планетой, сколько бы вас ни было. Да еще населенной враждебными вам существами. Устроить геноцид и вырезать всех вам не позволят другие Лепестки. А без этого вам рано или поздно придется уйти восвояси. Получив какие‑либо преференции или поджав хвост. Вы полагаете, что можно выиграть партизанскую войну в масштабе планеты? Такая же ситуация и с аталь. Их еще меньше, чем вас. А, учитывая отсутствие хальер на Земле, им там и вовсе нечего делать. Так что рано или поздно всё закончится и вам придется договориться и как‑то жить в этом мире. Вы уж поверьте. Я живу не первый год, – Теренс хитро прищурился, – и даже не первый век. Вы не являетесь чем‑то уникальным, умерьте свою манию величия. Такие вещи происходили и с нами, и с торками, и с кем только не происходили. И будут происходить. Стремление разумных существ уничтожать непохожих, искренне считая, что именно их образ мысли и жизни единственно верен, неизбывно. Это одно из свойств разума. Тот самый противовес, который компенсирует избыток положительных моментов развития цивилизации.
– Постойте, – Семен привстал, – что значит «с кем только не происходили», что, есть еще кто‑то?
– Есть, есть еще кто‑то. Еще много «кто‑то». Вы, люди, напоминаете всему Клеверу детей. Подростков, если точнее. Подростков, которые уже достаточно выросли и набрали сил, чтобы причинять вред взрослым, но недостаточно развились, чтобы принимать ответственность за свои поступки, а потому страдают всем комплексом психологических проблем, присущих детям. Вы с вашим детским максимализмом считаете себя пупом мироздания, а всех остальных – недоделками, пытающимися оспорить ваше первенство. А это далеко не так. История Старших Рас начинается в такой дали, что и вообразить трудно. За это время случалось всякое, включая и такое, что эта заварушка кажется не более чем дракой в песочнице. Вы‑то искренне верите, что повергнете врага во прах, а потом будете доминировать. Простите, я не хочу обидеть лично вас, но это просто смешно. Во‑первых, аталь прекрасно могут справиться и сами. Если их прижать, они такое устроят – весь Клевер вздрогнет. Просто они еще недостаточно злы. Во‑вторых, еще не все полностью подключились. Одно дело потрепать этих зануд, а другое – стать на путь тотального уничтожения расы. Три Лепестка вас просто раздавят. А в‑третьих – пройдет время, может, много, может, нет, и вы повзрослеете. И в Клевере, наконец, появится четвертый Лепесток. Поверьте, в итоге всё как‑нибудь утрясется, как вы, люди, говорите. Оно всегда утрясается, по‑другому не бывает. Вопрос в том, увидите ли это вы, ваши дети, внуки или отдаленные потомки. Вот и всё.
Семен покосился на столбик пепла, оставшийся от сигареты, к которой он почти не притронулся, промычал нечто неопределенное и потянулся еще за одной.
– Ладно, с вашего позволения, мы еще вернемся к этой теме. Сейчас у меня другой вопрос. Скажите, э‑э‑э… как принято уважительно обращаться к представителям вашей расы?
Теренс одобрительно глянул на Семена:
– Мы предпочитаем обращение «гла», но здесь это практически не имеет значения. – Он улыбнулся чему‑то своему.
– Скажите, гла‑Теренсмара…
– Я уже говорил, – мягко поправил его глемм, – обращение «Теренс» меня полностью устраивает. Даже в официальном варианте.
– Хорошо, – не стал упираться Семен. – Скажите, гла‑Теренс, у меня складывается впечатление, что здесь далеко не все ваши люди, если так можно выразиться. Часть где‑то вокруг. Это как‑то связано со всем, о чем вы говорили, или есть другая причина?
– Видите ли, уважаемый Семен… Или у вас принято другое обращение?
– Если быть более официальным, то принято говорить «господин» и упоминать фамилию или звание. Обращение по имени более личное. Хотя вы правы, здесь это почти не имеет значения, – Семен улыбнулся уже своему.
– Хм, ладно, – Теренс вспомнил что‑то, – учту в дальнейшем. Так вот, видите ли, господин Точилинов, вы действительно правы. Здесь не все. Дело в том, что, на мой взгляд, вы еще не решили, как относиться к сложившейся ситуации вообще и к нам в частности. Не имея никакой информации, вы по‑прежнему остаетесь напряженными и готовыми к бою. Не могу сказать, что здесь, в Территориях, это излишне, но вот противники у вас другие.
При этих словах Теренс выразительно покосился в сторону. Там сидел давешний «психолог» Вася, который аккуратно пристроил на земле автомат и пистолет стволами к Теренсу и в лес соответственно. Точилинов покраснел.
– Вася, – обратился он к бойцу, – как практикующему психотерапевту тебе цены нет, но как теоретик ты, извини, дятел. Ты правда считаешь себя самым умным?
Вася несколько смутился, подобрал оружие и отошел, правда, всего на несколько шагов, всем видом показывая: «Я все равно здесь рядом. Знаем мы вас, стреляли».
– Именно про это я и говорил, – Теренс вздохнул, – и это совершенно нормально. Всё, что я вам скажу, будет лишь информацией, поданной мной. Пока вы не доберетесь до баронств и не убедитесь, что всё обстоит так, как я говорю, вы не будете нам доверять. А положиться на вашу кротость я не могу. Я, помнится, упоминал о детях и их психике, да?
– Мы верим вам.
– «Мы» – это лично вы. Вы еще не поняли, что всё изменилось? Вы все еще группа лишь по инерции. Когда вы попадете в баронства, всё изменится и внешне. Такое количество халь не может жить вместе. Поэтому я все‑таки буду подстраховываться. Извините. Вы, халь, уж очень непредсказуемый народ.
– Мы маги, если вам так уж хочется подчеркивать наше умение. Я не очень готов, если честно, – Семен поежился, – называться именем, придуманным аталь. Это у них маги – «халь», я предпочитаю все же другое название. Извините, – смущенно добавил он, пытаясь сгладить резкость.
– Маги так маги, – не стал спорить глемм. – Только такое количество магов, держащихся вместе, всегда будет привлекать ненужное внимание. Здесь это товар штучный.
– А почему так? Здешние линии хальер на удивление сильны и четки. По идее, здесь халь должны кишмя кишеть.
– Я не очень глубоко разбираюсь в хальер, или магии, как вы ее называете, но, насколько я знаю, в этом всё и дело. Простите, но я опять вернусь к сравнению с детьми. Вы даже близко не представляете, что такое в понимании Старших Рас халь, хальер и каковы их взаимоотношения. Вы считаете себя магами‑халь, а на деле, по их меркам, вы даже не балаганные фокусники. В Огненном Лепестке, в силу отсутствия хальер, рождаются очень и очень слабые халь, простите, маги. То, что вам представляется сильными линиями, широкой спокойной рекой, для аталь или глеммов, не говоря уже о чрезвычайно чувствительных торках, является водопадом, ураганом или другим стихийным бедствием. То, что для вас – сыплющийся песок, для любого халь Старших Рас – горный обвал. А халь живут линиями. У них от живых людей только дыхание и ток крови, всё остальное – хальер. Сравнение, конечно, несколько поэтическое, но верное. Реакцию здешних линий вы уже успели заметить. И там, где вы своими небольшими силенками заставляете линии вибрировать, создавая ройбы невиданной мощи, халь Старших Рас легким движением может вызвать глобальную катастрофу. Любое неосторожное или неконтролируемое движение – и халь гибнет. А они живут в хальер, я уже говорил. Не пользоваться хальер они не могут – это смысл жизни. Попробуйте ходить, делая шаги в полступни. Долго вы так проходите? Рано или поздно, по своему желанию или без, но вы сделаете полный шаг. И он станет для вас последним. Примеров масса. Поэтому‑то в Пестике использовать хальер могут только люди.
– А они есть? – подался вперед Семен.
– Есть, правда, не очень много. И не очень сильных. У вас у самих их единицы. Я вообще поражен, как вы собрали вместе столько магов.
Семен вспомнил, с каким трудом отбирались люди для работы с магией, и вынужден был согласиться с глеммом:
– Здесь, действительно, одни из самых лучших.
– Ну что ж, тогда, если вы не перенесете сюда вашу традиционную ксенофобию, вам будут здесь очень рады. Халь, простите, маги здесь иногда нужны больше, чем воздух.
– Извините, но боюсь, что нам очень надо домой. Там и так всё не здорово, а без нас так и вообще…
– Ну, во‑первых, как я уже говорил, глядя со стороны, что бы там ни случилось – это не беда, а лишь изменение обстановки. Во‑вторых, вдумайтесь, ваш статус здесь будет несоизмеримо выше, чем дома. Кто вы там? Один из многих и многих. В вашем мире знание хальер не в цене. А здесь вы – фигура мирового масштаба. И даже если вы такой патриот, задумайтесь, многие ли из ваших коллег разделят вашу точку зрения? И, в‑третьих, Территории обладают некоторыми странными свойствами. Я вовсе не уверен, что к моменту вашего появления в баронствах на Земле пройдет всего лишь тот день, который вы провели здесь. Вы можете вернуться через месяц, год или через пять минут после ухода из Зеленого Лепестка. И не исключено, что по возвращении домой (куда, к слову, вам придется искать дорогу самим; мы, например, ее не знаем) вам придется общаться с вашими внуками.
– У меня там нет никого, – Семен невидяще смотрел куда‑то внутрь себя. – Так это темпоральные сдвиги?
– Можете называть это как вам угодно, суть не меняется. Так что я бы вам рекомендовал всерьез задуматься о жизни в Пестике. Вольды будут вам очень рады.
– Угу, – Точилинов все еще пребывал в задумчивости. – А через сто лет можем дома оказаться?
– Можете. Редко, но и такое случается. Был случай, когда из Территорий вылез боец, прикрывавший группу халь, создававших Дверь. Как его через такую толщу лет пронесло, уму непостижимо.
– Дверь?
– Дверь, Раздел, Пятно. Разные обозначения есть.
– Стоп, стоп, стоп, – Семен уже насмотрелся внутрь себя и теперь схватился за голову, чтобы она никуда не укатилась. Ощущения абсолютной самостоятельности головы были полнейшими. – Я так не могу. Подождите, как так – домой нельзя? Нам домой надо, понимаете, срочно.
– Я и не говорил, что нельзя. Пожалуйста. Дойдете до баронств, дальше – воля ваша. Я пытался донести до вас главное: путь этот весьма и весьма непрост, и, если вы выясните, что дальше идти нет смысла, может, стоит задуматься о жизни в Пестике.
– А нельзя не ждать прихода в эти ваши баронства, а начать искать переход прямо сейчас?
– Увы, – глемм серьезно посмотрел на Семена. – Мы в любом случае не можем здесь задерживаться. Ваши поиски могут продлиться неопределенное время, а проводить его в компании, которая очень скоро сюда пожалует, я бы категорически не рекомендовал. Кордигай, которого вы весьма эффектно и эффективно уничтожили, далеко не единственный представитель местных жителей. А на тот фейерверк хальер, который вы устроили, уже начинают стекаться многие и многие. Территории, знаете ли, довольно густо населены, и зачастую совсем не теми, кого мы бы хотели здесь видеть. Здесь Тварей – море. Вольды до сих пор спорят, откуда они и зачем. То ли защита от тех, кто сдуру или со зла захочет открыть Дверь, то ли это порождения Их, которые никому не дают удержать Дверь, которую они ломают, то ли что‑то третье. А может, это просто мох на двери каземата, а за Дверью уже вечный холод и мрак, порожденный их магией. Когда‑нибудь мы это узнаем, но, если честно, я не хотел бы, чтобы это пришлось узнавать мне.
– А чья это «их» магия?
Но удовлетворить свое любопытство на сей раз Семену было не суждено.
– Коссади идут, Теренс, – из‑за ближайшего дерева, как из двери в соседнюю комнату, вышел эльф.
Семен вздрогнул и напрягся. А злейший враг человечества никак не отреагировал на взъерошившегося человека и продолжил: – Большая Стая. Совсем большая. Идут полукругом, отрезают от тропы.
Точилинов, уже привыкший к тому, что Теренса он понимает без проблем, подивился еще раз: понять чирикающего аталь тоже не составило труда. И снова не оказалось времени разобраться с этим.
– Одни? – Теренс уже не напоминал благодушного философа.
– Не увидели. Плотно идут. Не спеша. У нас час.
– Подъем, – глемм принял решение. – Раз плотно и не спеша, значит, прикрывают кого‑то. Значит, нам смысла нет принимать бой здесь. Будем прорываться, благо у нас тут халь немерено. Семен, – Теренс повернулся к Точилинову, – поодиночке нам не уйти. В смысле, у нас‑то все шансы, а у вас – никаких. Но я очень не хочу бездарно терять такое количество халь. Поэтому вам придется использовать все ваши наработки и при этом очень быстро двигаться. И выполнять все мои распоряжения. Мы договорились? – Глемм внимательно посмотрел на Семена.
– Да, конечно. Приказывайте.
– Отлично, поднимайте людей. Объясните задачу. Она проста: идем вперед, уничтожаем все живое, что встречаем. Огонь по всему, что шевелится. За нас не беспокойтесь. Попасть в вольда вам еще не дано. Мы прикрываем. – И отведя Точилинова в сторону, добавил: – Когда обживетесь и поймёте, что почем, я надеюсь, вы вспомните старину Теренса и оцените этот рейд. Ну, это так, на будущее. А сейчас – бегом. Времени у нас просто нет.
И Точилинов действительно побежал, на ходу поднимая людей. Закончив постановку задачи, он нашел глазами глемма, и тот махнул рукой, показывая направление.
Марш‑бросок. Кто его не бегал, тому не объяснить. А для неподготовленного – вообще песня. Мир сужается до размеров дороги и спины впереди бегущего. Дыхание вроде уже и не твое. Если поначалу еще осмысливаешь и осматриваешься вокруг, смотришь, куда наступаешь, то потом из горла рвется только мат на всё вокруг. Затем заканчивается и он. Слишком много сил отнимает. А дальше ты останавливаешься и говоришь себе: «Все, б…ь, здесь я сдохну». Мышцы груди уже не могут двигаться. В глазах звездочки, мушки и еще черт знает что, но только не то, что вокруг. А вот тогда начинается самое интересное. Для тех, у кого это впервые (а из группы это процентов восемьдесят), это было похоже на кару и манну небесную одновременно. Откуда‑то из параллельного небытия возникает некто, который тебя хватает и тащит вперед. Это те, что лучше подготовлены, ускоряют отставших. Пока мозг может еще мысли гонять по нейронам, ты осознаешь, что здесь не сдохнешь. Идти еще можно. А потом голова говорит: «Извините, дальше без меня», – и перспектива остаться в оскаленных пастях Тварей, мечущихся вокруг, уже совершенно не пугает. Мало того, это кажется избавлением от адских мук, терзающих кричащее от боли тело. И тут возникает совершенно непередаваемое чувство где‑то сзади, и взрыв боли, который мозг воспринимает с бо‑ольшим опозданием, доказывает, что пинок по копчику еще вполне может конкурировать со всеми ощущениями, гасящими плывущее сознание. Когда же перестает действовать и это, происходящее утрачивается напрочь, и только безумный взгляд, бегающий сам по себе, периодически зацепляется за кого‑то, кто двигает декорации вокруг, перемещая тебя в пространстве.
Осмысливая всё это потом, Семен четко понял, что без вольдов остались бы они все в болотах как пить дать. И разведчики, которые вполне способны были уйти сами, невзирая на незнание Территорий, легли бы рядом, до конца прикрывая и поддерживая падающих ученых. А у вольдов подобного пиетета не было. Точилинов поначалу даже развлекался, наблюдая, как появляющиеся из ниоткуда вольды подпихивают, поддерживают и уговаривают людей. Потом силы кончились у всех. И Семен просто фиксировал сценки из жизни убегающих, а вольды перешли к сильнодействующим средствам. Торк, неизменно прикрывавший правый фланг арьергарда, раз шесть кротко подталкивал отстающих, что‑то доказывая. На седьмой раз терпение ему изменило. Покрытый грязью и кровью, не поймешь чьей, торк, как обычно появившись чуть не из‑под земли, глотнул воздуха, переводя дыхание, и с очередным бедолагой, бормочущим традиционное «бросьте меня, спасайтесь сами», церемониться не стал. Что он там сделал, Семен толком не разглядел, но эффективность метода была налицо – бедняга ускорился процентов на пятьдесят. И еще потом минут двадцать страдалец вполне осмысленно бежал вперед и разбрасывал боевые заклинания вокруг, как вертолет тепловые ловушки, не в силах впасть обратно в спасительное отупение из‑за жуткой боли, свербящей в каком‑то, наверное, правильном месте. Затем, правда, сломался. Но когда торк появился вновь, возмущенное тело не стало даже оповещать голову и само рвануло вперед, не желая повторения.
«Бедняга Гарри, – присмотрелся Семен, – ну не его сегодня день». Точилинов поискал глазами Васю и присвистнул про себя. Вася танком пер вперед, таща за руки, как детей, аж трех ученых. Агатьев, сосредоточенно озирающийся по сторонам, короткими сильными тычками гнал перед собой двоих. Двое разведчиков тащили невменяемое тело француза и диким матом подгоняли еще одного. Тот пока слушался. Вести бой могли от силы десять магов. Однако и этого хватало. Вначале, когда силы еще были, ураган заклинаний смел всех появившихся Тварей и расчистил отряду дорогу. А потом начался страшный в своей бесконечности бег по пересеченной местности, сопровождаемый жутким рыком атакующих и мерным гулом шагов кого‑то огромного и, судя по напряженной спине Теренса, страшного. Сам глемм возглавил группу и шел, шел и шел вперед, расчищая дорогу своим совершенно несоизмеримым с невысокой фигурой огромным топором‑франческой.
А потом лес начал редеть и Семен остановился, дико радуясь, что можно уже и не бежать, так как Теренс отстал и знаками вызвал из леса всех своих бойцов. Двое тут же продолжили движение, овчарками погнав человеческое стадо вперед – туда, где виднелись земли, явно измененные разумными существами. Вот и баронства, понял Точилинов.
Но рев Тварей и гул шагов и не думали стихать. Мало того, они уже были в двух сотнях метров от них. Уходящих нужно было прикрыть. Семен, Борис и японец Хитамаро остались с вольдами.
– Семен, – голос Теренса звучал хрипло: сказывался безумный бег с человеческими камнями на шее, – Семен, убейте их, задержите их. Кого сможете.
Точилинов махнул рукой. Японец, мастер погоды, отправил навстречу катящемуся валу стаю торнадо. Несколько смерчей бесновались на одной линии, удерживая выходцев из кошмарных снов.
– Давно я не видел, чтобы коссади шли вместе с терматами, – певучий голос эльфа сдвинул что‑то в голове Семена, и он судорожно начал формировать заклинание.
– Вы оказались неожиданно ценным призом для Тварей, – Теренс обращался ко всем людям сразу. – Поэтому вы уж постарайтесь победить, а то я так вижу, что нам не только выстоять, а и уйти не удастся. В обычной ситуации они уже отстали бы, а вот поди ж ты…
Оглушительная стена пламени пошла вслед за торнадо, и Борис без сил опустился на землю. Так, всё, Борис – пас. Семен зачем‑то двинул вперед обе ладони картинным жестом, и перед ними возник шевелящийся вал муравьев. Небольших, с ладонь размером. «И что меня сегодня на муравьев тянет? – Взмахом руки Точилинов отправил свою армию в бой. – Убейте их, убейте их всех!» Семен отдал приказ и тоже сел на землю, поняв, что сил не осталось. «Потому как если вы их не убьете, то они нас сожрут», – отстраненно подумал он.
Небольшие муравьишки оказались неожиданно прекрасными бойцами. Уцелевшие Твари рвались вперед, но пройти им не дали. Волна муравьев вцепилась в них мертвой хваткой. И остановила. Создания магии землянина гибли и гибли, но и число атакующих неуклонно таяло. И когда стало понятно, что коссади и оставшиеся кошмарики‑терматы не пройдут, между погибающими Тварями медленно поднялся темный силуэт.
Обессиленный Точилинов с ужасом увидел, как разогнулись согнутые им линии хальер, а муравьи, победоносно догрызающие Тварей, исчезли как и не было.
– Да это маг покруче любого халь, – оторопелый хрип Бориса заставил Семена обернуться. По обреченным лицам Теренса и своих соратников он понял: выхода нет. С этим они не справятся. Рядом орал что‑то шепотом японец. Матерился, наверное. Почему, Семен и сам понял, едва попробовав изменить линии хальер. Они стали похожи на стальные пруты, переплетенные в немыслимый узор. Дышать становилось все труднее и труднее. Полковник схватился за эти пруты в безнадежной попытке изменить смертельный рисунок.
«Вот он, настоящий поединок халь», – понял он. Никаких эффектных заклинаний для профанов. Никаких вспышек, молний и прочей ерунды. Ты просто берешься за линии и начинаешь их гнуть, а противник делает то же самое, только в другую сторону.
Всё свое угасающее сознание, всё желание жить, всё, что есть у человека, Точилинов вложил в эти линии. И – они поддались. Совсем чуть‑чуть, на миллиметр. Но поддались. Оказалось, что бороться не невозможно. И он начал давить. Часы, дни, годы, столетия. Казалось, они все проходят мимо человека, тянущего непосильную ношу, ношу, которая остается прекрасной в своей изящной смертоносности. А потом за линии взялись еще руки. Встал Борис, встал японец, так и не переставший сыпать японским матом, откуда‑то из грязи доковылял до них Гюнтер, добрел бедолага Гарри. Французы, австрийцы. И бешено обреченный напор одиннадцати магов сделал свое дело. Безупречный узор хальер вывернулся наизнанку и с силой упал на нечто, которое совсем недавно почти уже победило. И ничего не было. Ни визга умирающей Твари, ни звука уничтожаемой плоти. Ни‑че‑го. Темный силуэт просто потерял свои очертания и как‑то сложился, превратившись в бесформенную горку на земле…
Пришло облегчение.
Потом Семен не помнил уже ничего. Ни как вольды добивали уцелевших коссади, ни как собирали измученных людей. В следующий раз он очнулся в мерном, успокаивающем покачивании. Правда, перед пробуждением ему приснился какой‑то бред. Как будто он, как ребенок, лежал на руках у торка, и тот укачивал его, довольно мурлыча что‑то на своем языке. Немного оклемавшись, Точилинов понял, что бред и не думал заканчиваться. Он действительно лежал на руках у огромного торка, который, склонив к нему свою физиономию, перекошенную оскалом, по идее означающим улыбку, что‑то умильно сюсюкал Семену. От такого подарка судьбы Точилинов вздрогнул и окончательно проснулся.
– Ой, крокодил, – вяло пробормотал он и попытался махнуть рукой. Вышло плохо.
Зато торк, поняв, что Семен уже вменяем, радостно осклабился еще шире, создав тем самым яркое впечатление: он искренне рад, что новое блюдо в меню пребывает в добром здравии и ему не придется кушать протухшее. Он аккуратно поставил Точилинова на землю, убедился, что тот может стоять без поддержки за шиворот, и радостным ревом оповестил округу:
– Теренс, твой ацекато (ацекато – птенчик, торкван) проснулся!
Со всех сторон к стоящим Семену и торку начали стягиваться люди и вольды. На их лицах явственно читались радость и восхищение. Семен честно поискал в памяти, за что им могли восхищаться, не нашел и решил подождать комментариев от подходящего Теренса. У того на лице наличествовала та же радость, перемешанная с восхищением.
– Рад приветствовать вас в мире живых, – глемм церемонно поклонился.
– Спасибо, – Семен попытался ответить тем же, покачнулся и схватился за вовремя подставленную лапищу торка. Тот для верности его еще и за плечи придержал. – Я, признаться, не понимаю причины столь бурной радости, но все равно приятно.
– Радость‑то как раз вполне обоснованна. Уделать лапинаэира на моей памяти не удавалось еще никому. Обычно встреча с ним – это похоронная сага. А память у меня хорошая и очень длинная. Так что теперь про вас легенды будут рассказывать. А вот чего я никак не понимаю, так это как вы умудрились выжить, удерживая точку фокуса возвратного заклинания такого уровня. Пожалуй, мне стоит взять обратно свои слова о слабых халь Огненного Лепестка. Ладно, с этим потом. Баронства совсем рядом. Сейчас облобызаетесь со всеми, и двинемся дальше. Муритай, проследи, чтобы его сильно не тормошили.
Теренс, еще раз уважительно поклонившись, ушел в авангард отряда. Торк же, по‑видимому теперь телохранитель и нянька Точилинова одновременно, решил вопрос очень радикально. Подняв огромный кулак, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его правоте, он зычным голосом возвестил:
– Радоваться с двух шагов. Всем понятно?
Всем стало понятно. По правде говоря, Точилинов был благодарен торку, поскольку в таком состоянии не был готов ни к каким проявлениям радости соратников. Несколько скованные комментарием Муритая, люди и вольды все же смогли донести до Семена свое восхищение. Ему аж неудобно стало. Борис на правах старого друга сунулся было поближе, но все тот же внушительный кулак торка, продемонстрированный уже под самым носом, остановил его порыв. Когда все закончилось, Муритай скептически оглядел Семена с ног до головы и неуверенно предложил:
– Ну что, ацекато, пойдем, что ли?
Семен честно попытался, но на втором шаге понял, что долго идти не придется. Ноги не слушались.
– Понятно, – пробурчал торк и опять подхватил Точилинова на руки. – В баронства войдешь как надо, на руках восхищенных поклонников, благо здесь недалеко, за тем холмом граница.
И они вошли.

Часть вторая

Глава 1

Заслышав негромкий лязг и шум, Семен выскочил на улицу.
– С прибытием, – поприветствовал он входящую во двор дома Команду.
– Как ходилось?
– Гарро, – отозвался за всех Теренс. – Неплохо.
Возглас «гарро» у вольдов означал много чего. От приветствия и одобрения до боевого клича. В данном случае глемм просто здоровался, подтверждая хорошее настроение от удачного выхода.
– Гарро, – в тон ему улыбнулся Семен. Вольдовские словечки прилипли к нему мгновенно, и он с удовольствием ими пользовался.
Проблема языка вообще решилась в Пестике элементарно. Здесь все всех понимали. Поначалу Точилинов недоумевал, это началось еще там, на болотах, а потом привык и разобрался. Всё оказалось до изумления просто. Причина, как и во всем Клевере, был одна: хальер. Еще в Экскоре проскакивала информация, что в Зеленом Лепестке переводчикам работать проще. Семен вспомнил, что это еще Денис ему говорил. Тогда никто не придал этому значения. Легче, тяжелее, какая разница? Все равно без переводчиков было не обойтись. А вот здесь, в Пестике, когда Точилинов начал всматриваться в линии и целенаправленно искать причину такого лингвистического счастья, выяснилась интересная штука. Денис оказался прав. Это на Земле, где нет и никогда не было магии, речь – это колебание воздуха. А в остальном Клевере к нему примешивается хальер, несущая не только звук, но и смысл, который существо вкладывает в свои слова. В Зеленом Лепестке, где линии не так сильны, понимание просто облегчается. А в Пестике, с его неимоверно сильными линиями, хальер просто‑напросто доносит смысл сказанного до собеседника, независимо от того, на каком языке тот говорит. Когда Семен это понял, то тут же остро пожалел и себя, и Землю. Теперь становилось понятно, почему Старшие Расы едины в своих мирах, вольды вообще представляются эдаким монолитом, несмотря на расовые различия, а люди настолько разобщены. Язык – великая вещь. А еще Точилинов мог поспорить на всё что угодно, что великие ораторы и вожди Земли, зажигавшие миллионы своими речами, это всё были люди с магическими способностями. То‑то даже среди магов, выбравшихся в Пестик, оказалось столько харизматичных личностей.

– Всё в порядке? – поинтересовался Семен, с интересом приглядываясь к Теренсу.
Усталым тот не выглядел, хотя, по идее, должен был: выход плюс раннее утро – пора бы. Семен попытался прикинуть, сколько сейчас времени, но получилось плохо. За все четыре месяца, что он жил у Теренса, проблема ориентации по времени суток все еще не была до конца решена. В местных сутках было двадцать семь часов, и восход зеленоватого солнца Пестика вовсе не означал наступление полноценного утра. До активной жизни, похоже, еще пара часов.
– Устали? – посочувствовал Семен. – Дош сварить?
Дош был местным аналогом кофе, и Семен, привыкший к этому допингу еще на Земле (чем еще ночью‑то на дежурствах спасаться), был несказанно рад, найдя его и в Пестике.
– Э‑э‑э… – замялся Теренс. – Да, наверное.
За прошедшие месяцы Семен уже достаточно прочно врос в Команду, но всё же процесс некоего принюхивания у них с Теренсом еще не закончился. Они достаточно аккуратно относились друг к другу: как же, с одной стороны Старший одной из самых уважаемых Команд вольдов, а с другой – хоть и новичок, но достаточно сильный и редкий в этом мире маг. Поэтому что Теренс, что Семен, оба старались как можно мягче проходить острые углы в общении, чтобы ненароком другого не обидеть.
– Семен Алексеевич, – заговорщицки высунулся из‑за спины Теренса Григор, тот самый человек, что лечил переломы у разведчиков. – Может, лучше я? Чего вам напрягаться? А я сварю по‑вольдовски, как вы любите.
Семен ухмыльнулся. В переводе с вежливого на нормальный язык это означало: «не можешь – не берись». Тут да, что есть, то есть. До растворимого доша в Пестике не додумались, а с заварным, что с кофе, что с дошем, у Семена никогда не ладилось.
– Я всё понял, – он поднял руки вверх, сдаваясь. – Тогда пойду, просто всё подготовлю.
Команда одобрительно зашумела. Обижать мага не хотел никто, но и пить бурду в исполнении Точилинова – радости мало. Семен и не подумал расстроиться. Похихикивая, он пришел на кухню и начал доставать и раскладывать всё необходимое для приготовления доша.
Открыв кран с водой, Точилинов еще раз подивился схожести коммунального хозяйства двух миров. Что водоснабжение, что канализация практически повторяли знакомые с земли принципы. За всё время пребывания здесь Семен не раз и не два задавал себе вопрос: это два (вернее, четыре) мира параллельно пришли к одному и тому же, или кто‑то у кого‑то подсмотрел и скопировал?
Для него в свое время было совершеннейшим шоком узнать, что Старшие Расы Клевера были прекрасно осведомлены о наличии четвертого Лепестка и активно не проявлялись на Земле только из‑за абсолютной непригодности последней для занятий хальер, магией то есть. Хотя периодически отдельные представители Старших Рас на Земле появлялись. А что? Все расы Клевера по обводам друг на друга похожи. Все человекоподобные (если можно так сказать). Подумаешь, глеммы в среднем сантиметров на двадцать ниже людей, а торки – на те же двадцать сантиметров выше. Зато с аталь люди практически одного роста. Да, люди физически слабее любого из нелюдей, но так, на взгляд‑то, не определишь. Глеммы вообще с людьми на одно лицо. Правда, гротескные немного, но что, на Земле все поголовно красавцы? Если глеммов толпой не собирать, так и ничего. А некоторые особенности физиологического строения типа звериного оскала торков и острых ушей аталь и замаскировать можно. Так что Семен с огромным удовольствием слушал байки о том, как глеммы искали на Земле редкие минералы, аталь вывозили ценные (для них) породы деревьев и других растений, а торки организовывали полудикие племена в мощные армии и ходили друг на друга походами.
Тут для историков такие просторы для работы открывались, и столько загадок древности можно было на это списать… И фантастика заодно…
Короче, если у Семена и было когда‑то детское желание оказаться в сказке, то теперь, можно считать, оно исполнилось. Попасть в другой мир, мир магии. Мир, где запросто так по улицам ходят эльфы, гномы, орки. Где все желания исполняются по мановению руки… Что еще можно пожелать?
Оказалось, что желать можно ещё много чего, и в первую очередь, чтобы не сталкиваться в сказке с бытовой стороной жизни. Осторожнее надо быть в желаниях – можно запросто получить просимое.
Пестик и был этой сказкой. Той самой, в которой теперь пришлось жить. Нет, ничего драматичного на самом‑то деле в нём не было. Всё оказалось совсем неплохо, даже учитывая, что полковник Точилинов из двадцать первого века Земли рухнул куда‑то в межвременье. Человеческий мозг всегда пытается подстроить окружающее под имеющиеся представления. Вот и Семен первым делом, придя в себя после сумасшедшего боя, поспешил определиться, что же его окружает. Средневековье? Не Средневековье. Римская империя?
Да нет, тоже вроде не то. Жизнь‑то ближе к нашей, сегодняшней. В смысле тамошней тогдашней. Всего и отличий, что связь плохая (так она особо и не нужна), да все вокруг вооружены мечами, луками и другим холодным оружием. И что с того? Можно, конечно, ухмыльнуться, но после фиаско Экскора что‑то не хочется. Магия с успехом заменяет многое и многое из привычных достижений цивилизации. И не только в части вооружения. Семен в итоге на это всё плюнул и не стал себе забивать голову, удовлетворившись общим сходством двух (или четырех) цивилизаций. А детали? Что ж, детали разберем по ходу.

– Я уже здесь, – на кухню вошел Григор и деликатно оттер Семена от плиты. За его спиной маячил сам Теренс. Видно, тоже пришел проверить, как тут дела у Семена, не взялся ли он сам за приготовление.
Пока они возились с дошем, Точилинов пристроился на подоконнике и закурил, глядя на вольдов.
– Когда меня на выход еще возьмете? – поинтересовался он у спины Теренса, склонившегося над плитой.
– Когда готов будешь, – ответила спина.
– А сейчас что?
– А сейчас – не готов, – Теренс распрямился и прищурился на Семена: – Что, уже всё зажило?
– Ну, в общем‑то, да, – покряхтел Точилинов.
В Территории его брали через два раза на пятый из‑за неподготовленности, а в последний раз и вовсе нехорошо получилось.
Хаис был Тварью не то чтобы очень опасной, но пугающей точно. Почему‑то так получается, что когда Тварь выглядит как дракон, змей или грифон какой‑нибудь мифологический, это не пугает. Пусть он уродливым будет донельзя, но всё равно – за душу не хватает. Наверное, оттого, что мозг знает: он и должен быть уродливым. А вот когда на человеческое тело надевают гротескную морду кошки, украшенную нашлёпками, наростами, рогами и еще бог знает чем, то это зрелище повергает в шок.
В общем, долго ли коротко, а перепугался Семен до дрожи, когда хаис, отпрыгнув от идущего в головном дозоре глемма Тронда, вылетел прямо на него. Точилинов и шарахнул с перепугу от всей души. Причем почему‑то не своим узором, а подсмотренным у Бориса – струей пламени. От хаиса и пепла не осталось, а вот струя прошла дальше и ударила в так называемое «гнездо» – круговое переплетение веток, висящее между деревьями. В Территориях ничего просто так не висит, любое препятствие – это либо ловушка, либо сигнализация. Все это знают и ничего без надобности не трогают. Это «гнездо» было ловушкой. Из центра прыгнуло что‑то длинное и острое, но пламя, в свою очередь, тоже оказалось с хитринкой. Семен давно заметил, что все его узоры, выученные или подсмотренные у кого‑то, работают всегда с какой‑то особенностью, автором не предусмотренной. Вот и сейчас… Обыкновенное магическое пламя тут бы не помогло, Тварь бы запросто до него добралась, пробившись через узор. Может, и погибла бы, приняв на себя всю энергию узора, но хоть мертвое тело, но до Точилинова бы долетело. А вместо этого получился у Семена какой‑то автоген. Длинную тварюгу спалило мгновенно, как хаиса. И всё бы ничего, но, ударившись о «гнездо», пламя показало еще один фортель и повернуло обратно, как струя воды. Под удар попали Семен и Григор. Семен – больше… Если бы не волшебные (в прямом смысле) снадобья вольдов, ковылять бы сейчас полковнику Точилинову на обожженных до костей ногах и ни о каких выходах не мечтать.

– Ну, раз всё зажило, тогда тебя точно нельзя в Территории брать, – хмыкнул Теренс, берясь за кружку с дымящимся дошем. Дождался, пока на лице Семена возмущение сменит недоумение, и добавил: – Пока не оденешься нормально.
– Только не это, – закатил глаза Точилинов. – Ведь двадцать раз говорено же. Что‑что, а одежда у нас лучше. Где ваши чудо‑контрабандисты? Пусть и найдут мне то, что я заказывал. Только в точности. Мне тогда вообще в Территориях ничего не страшно будет.
Тема контрабанды была отдельной, обширной и… больной.
Ведь что означает термин «контрабанда»? Смотри толковый словарь: «Незаконный ввоз, вывоз и транзит через границы государства каких‑либо предметов с сокрытием от таможенного контроля, а также хранение и сбыт этих грузов внутри государства». Или «военная контрабанда»: «Провоз в одно из воюющих государств товаров, запрещенных другой воюющей стороной».
Местные ребята попадали в точку. В обоих случаях. Основой власти баронов, как и всей жизни в Пестике, была торговля. Из Пестика – Твари и их производные, обратно – всё остальное, нужное для жизни. Никаких полезных ископаемых и ресурсов Пестик не имел. Лес, вода и Твари. А раз есть люди (в смысле, нелюди), которые возят все что можно, наживаясь на этом, а другим запрещают… Значит, тут же появляются другие люди (в смысле, опять нелюди), которые возводят в абсолют принцип: «Если нельзя, но очень хочется, то можно».
В общем, всё, что хочешь, тебе привезут. Не даром, понятно. И даже не за деньги. А за большие деньги. Бароны свое благосостояние и положение очень любили и к тем, кто его подрывает, относились плохо.

– Даже не думай, – хмыкнул Теренс. – То, что ты заказал, в Территории брать нельзя никак.
– Это почему? – возмутился Точилинов. – У нас все всю жизнь ходят и хвалят, а здесь вдруг нельзя.
– Потому, – Теренс невозмутимо прихлебывал дош из огромной, совершенно ему не по размеру, кружки. Глеммы вообще любили, чтобы всё вокруг них было на пару размеров больше, чем надо. Семен сколько раз дивился: у людей такие вещи смотрелись бы убого, а глеммы – ничего, справлялись. Теренс сделал еще глоток: – Потому что там у вас Тварей нет. И хальер нет. А здесь есть. А еще потому, что Земля с Клевером воюет.
– И что? – нарочито фальшиво удивился Точилинов. – Для ваших «кудесников» это проблема?
С термином «военная контрабанда» глеммы тоже справлялись. Не без отдельных проблем, но в целом успешно. Ностальгические подарки с Земли не раз и не два согревали души мятущихся в Пестике магов. Но была, правда, у этого термина одна загвоздка…
– А вы себе представляете, сколько будет стоить комплект земного спецобмундирования точно по вашему размеру, товарищ полковник Семен Алексеевич Точилинов? – таким же фальшивым тоном поинтересовался Теренс, разведя руками. Дош при этом чуть не вылился, и глемм смешно затанцевал вокруг расплёскивающейся кружки. – Не то чтобы я вас не любил, уважаемый, но по мне так лучше заплатить сумасшедшие деньги, но настоящему местному мастеру, чем такие же, но непонятно кому и непонятно зачем.
– Как это непонятно зачем… – начал Семен, но Теренс не дал договорить:
– Всё, разговор закончен, – он выставил вперед побежденную кружку, отгораживаясь от болтливого мага. – Приказ Старшего: выход в Территории для Семена Алексеевича Точилинова разрешается только после переобмундирования у предложенного мной мастера. Просто, да?
Семен открыл уже рот для ответа, но тут на кухню ввалилась вся голодная Команда, и слушать стало интереснее, чем спорить.

Глава 2

– Простите, пожалуйста, – в сотый уже раз извинился Семен перед очередным бедолагой, которому крепко досталось ножнами меча. С сим предметом туалета (а меч до сих пор так и не стал для него оружием в полном смысле этого слова) Точилинов регулярно испытывал серьезные трудности. Неширокий изогнутый клинок, одолженный, как и половина экипировки, Муритаем, никак не хотел признавать в Семене хозяина. Он натирал бедро при ходьбе, врезался в пах при поворотах, цеплялся за всё вокруг. В общем, вёл себя как абсолютно чужеродное тело. Хотя в последнее время Точилинов вроде бы как начал привыкать к неудобной железяке. Вольды, у которых мечи, луки, глиссы, топоры и прочая режущая утварь казались продолжением рук, деликатно похихикивали над неумехой, но вслух громогласно заявляли о невероятном прогрессе в обращении с оружием. Конечно, Семен предпочел бы родной «калаш», но, увы, от него пришлось отказаться. Вольды на боевых выходах носятся по Территориям как сумасшедшие. И когда Семен однажды решил «помочь» своим и запулил в лес полрожка последних патронов (показалось ему, что у Тронда положение безнадежное), то выяснилось, что он чуть пятерых членов Команды не положил, которые, как и положено, отрабатывали заранее подготовленную схему. В общем, Точилинову категорически не рекомендовали больше брать на выходы эту «железяку бестолковую». А уж когда Теренс узнал, сколько просят за обойму патронов контрабандисты… Пришлось, короче, убирать родной автомат в дальний сундук. Вместо этого ему торжественно вручили выбранный Муритаем меч, похлопали по плечу и указали пальцем все на того же Муритая. Торки считались лучшими мечниками Клевера, поэтому почетная обязанность преподавания была, естественно, закреплена за ним. Семен посмотрел в спину прорезающему суетящуюся городскую толпу торку и ухмыльнулся. Учителем Муритай оказался никаким. Правильно говорят, лучшие тренеры выходят из плохих игроков, но обратное зачастую тоже верно. Муритай был тот самый случай. Но, в принципе, это не имело никакого значения…
Огромного торка Теренс приставил ухаживать за Семеном на время, пока тот не освоится в Пестике. Шаг за шагом, обучая и направляя, рассказывая об особенностях жизни и местном колорите, Муритай незаметно превратился из няньки в товарища. На боевых выходах Команды Теренса, непременным участником которых стал Семен, они даже стали боевой двойкой. Теренс, которому льстило присутствие в Команде такого сильного мага, каким неожиданно оказался Семен, был в полном восторге и поощрял эту спаянность. А, может, Семен ему просто нравился? Точилинов и сам был откровенно рад, влившись в ряды Команды, тем более что Теренс оказался далеко не рядовым Старшим, как назывались лидеры вольдовских Команд, занимавшихся промыслом в Территориях. Совсем не рядовым – член первой пятерки Совета Старших, единственного органа управления, третейского суда, и прочая и прочая, существовавшего в разрозненном и пестром калгане, именуемом «вольды». Начинать жизнь не в одиночку, а с кем‑то, кто по‑настоящему о тебе заботится (мушкетерский принцип «один за всех, и все за одного» вольды блюли свято), было очень неплохо. Чего уж там, просто хорошо. Вот Семен незаметно и прижился у Теренса.
– Нам не туда? – Семен указал в проход между домами, где виднелись красивые, со знанием дела выполненные вывески, показывающие принадлежность хозяев к славной гильдии оружейников.
– Нет. – Муритай даже не остановился. Как шел, так и продолжал идти, раздвигая толпу, огромный и массивный, как ожившее дерево.
– Там, где вывески, там покупают обыкновенное железо. Хорошо сделанное, но железо. Нам в другое место.
Он не сказал в какое, а Семен решил не спрашивать. Что толку? Все равно никакое имя ему сейчас ничего не скажет. Стоит ли забивать себе голову? Нет, не стоит.
На самом деле Точилинов чуть ли не впервые со времени беззаботного курсантства был абсолютно счастлив. Перед ним лежал целый мир, новый, интересный. И в этом мире, благодаря Теренсу, он оказался полностью встроенным в очень неплохую жизнь. Прямо со старта он имел огромную фору перед всеми остальными – в виде магии. Боевые выходы Команды в Территории не только не воспринимались как расплата за все это великолепие, напротив, привносили в и без того интересную жизнь некий смысл. Вольды жили Территориями, это был их хлеб, суть и образ действия.
– Ага, – оживился Муритай. – Нашли. Каждый раз здесь плутаю, – пожаловался он.
Аккуратный дом в конце извилистой улочки ничем особенным из ряда других таких же домов не выделялся. Двери, окна, крыша – все одинаковое. И лишь одна деталь, которую видно было только вблизи, сразу превращала его из строения в предмет искусства. Каждая металлическая деталь, из тех, что видны снаружи, была выполнена в виде диковинного животного.
– Это Твари. – Муритай проследил за взглядом Семена. – Точные копии. Ни одна из них не повторяется. И каждая для чего‑нибудь да нужна.
– Вот это здорово, – восхитился Точилинов и протянул руку к стене. – Смотри, даже заклепки включены в рисунок.
– А вот этого не надо. – Торк перехватил руку Семена. – Тут простых железяк нет, в каждую что‑то подмешано, так что лучше не трогай, мало ли что может случиться. – Он подошел к двери и громко прокричал: – Утабай!
– А постучать не пробовал? – ехидно поинтересовался Точилинов.
– Пробовал, – в тон ему отозвался торк. – Больше не хочется. Сам не желаешь?
– Нет, спасибо, – Семен спрятал руки за спину, – у меня здесь другие цели. Хотя убей не могу понять, чем вот это, – он поддел пальцами свою куртку, – плохо‑то? А уже тем более то, что я с Земли притащу.
Торк закатил глаза. Этот разговор в той или иной форме продолжался уже второй день, с того самого момента, как Теренс после того разговора вызвал их обоих, достал откуда‑то прожженную куртку Точилинова (зачем хранил?) и, недовольно поморщившись, велел Муритаю срочно переодеть мага.
– В Территориях поймешь, в чем разница, – торк уже устал в сотый раз повторять одно и то же. Чтобы не лезть в перепалку, он задрал голову и заорал еще громче, перепугав каких‑то мелких птах, пытавшихся неподалеку поделить кусок хлеба. – Утаба‑ай!
– Я все еще неплохо слышу, – в кованых воротах, с которых скалились угрожающего вида Твари, открылась небольшая дверь. Из нее сначала показалась огромная черная борода, а потом выглянула голова глемма, прикрепленная к этой бороде. Именно прикрепленная, потому что, увидев бороду, Семен ожидал, что ее обладатель должен быть ростом как минимум с Муритая. Ничего подобного: в отличие от всех виденных Семеном глеммов, массивных, даже с виду обладающих невероятной силой, Утабай как к другой расе принадлежал. Его фигуру можно было сравнить с треугольником. Мощные плечи, развитые руки – и тонкие ноги, абсолютно не вяжущиеся с его образом.
– Воин Темноты Муритай‑он почтил меня своим присутствием, – голос глемма никак не отвечал ни его бороде, ни его росту. Голос как голос.
Муритай поморщился:
– Имя Муритай меня тоже полностью устраивает.
Глемм не заметил этой реплики.
– Теренс просил помочь одеть нашего нового бойца, – торк отодвинулся, представляя Семена.
– Проходите, – Утабай развернулся и пошел внутрь дома. – Раз сам Теренсмарант‑идалил просил меня о помощи, то кто я такой, чтобы отказывать.
– Он обожает собирать слухи, сплетни и тому подобное, – негромко поведал Муритай Семену, пока они шли через внутренний двор. – Все истории появления здесь, настоящие имена, привычки, байки о подвигах. Не удивляйся. Говорит, что это помогает в работе.
– Это не помогает, – со слухом у Утабая на самом деле все было в порядке, Семен сам едва слышал Муритая. – Это и есть работа. Как я могу посоветовать вам что‑то, если не знаю, кто вы есть?
Они вошли в небольшую гостиную, глемм уселся на небольшой табурет, стоящий посередине комнаты, и указал на два кресла напротив:
– Присаживайтесь, – Семен с Муритаем послушно уселись.
– Итак? – Утабай сложил руки на коленях. – Я вас слушаю.
– Семен, – начал Муритай. – Маг, из тех, которые вышли из Зеленого Лепестка. Он в нашей Команде, и Теренс попросил его переодеть.
– Маг, – прищурился глемм, обегая взглядом Семена. – Семен. Полковник Точилинов?
– Именно так, – подтвердил Семен, ничуть не удивившись. Его звание и фамилия, в принципе, секретом не являлись, все‑таки в Пестик пришли почти сорок человек. А маг, да еще вошедший в Команду, да еще в Команду самого Теренса, уж конечно должен быть узнаваем.
– Угу, ага, – взгляд Утабая стал отсутствующим. Он задумался, полностью спрятавшись в своей бороде.
Повисло молчание. Семен с Муритаем терпеливо ждали.
– Так, – вынырнул из своих раздумий глемм. – Полностью одевать не буду. Нужна только куртка. С головой и ногами в этом смысле у вас все в порядке. Я только помешаю, а вот куртку дам. Мало того, она у меня есть сейчас.
Глемм поднялся со своего табурета и направился куда‑то в дом.
– И оружие надо будет поменять. Меч не подходит, – бросил он через плечо. – Я скажу, куда пойти и что взять.
– Зачем? – удивился Семен. – Чем плох мой?
Ответа он не дождался. Муритай в ответ на немой вопрос только пожал плечами:
– Раз сказал, значит, надо. Лучшего оружейника я не знаю.
– Я не оружейник, – глемм вернулся на удивление быстро. – Я только вижу соответствие или несоответствие. У вас, уважаемый, тело не прикрыто. Голову вы защищаете всегда в первую очередь сами, ногам ничего не угрожает, они сами по себе живут, вспомните, много вы спотыкаетесь в жизни? Наверняка чрезвычайно редко, даже в Территориях.
Семен с удивлением кивнул головой, соглашаясь.
– Именно. А тело страдает. Сигареты эти ваши, магиприпасы на себе храните, амулеты. Нет, ничего страшного нет, кроме этих ваших вонючек дымящихся, но тут уж сами разбирайтесь, а тело от окружающего мира закрыть надо. Железо вам без надобности. От меча вас и так берегут, – он многозначительно глянул на Муритая, – а от хальер железо не спасет. Вот.
Он встряхнул перед собой уютной на вид плотной курткой из кожи какого‑то зверя.
– И всё?
– Да.
Семен не покосился на Муритая только из элементарного человеческого уважения. Весь этот сыр‑бор из‑за какой‑то куртки? Что‑то, видимо, отразилось все‑таки на его лице, потому что торк незаметно двинул его ногой.
– Больше ничем помочь не могу, – Утабай хмуро посмотрел на Точилинова. По его лицу ясно читалось, что помогает он этому недоверчивому человечишке только из‑за Теренса. – У мастеров‑оружейников найдете лавку Катараса. Он недавно сделал меч по имени Шалун.
Семен не хихикнул, только вспомнив, что глемм и так раздражен. Но актерское мастерство никогда не было его сильной стороной, Утабай заметил и помрачнел еще больше:
– Вам нужен именно этот меч, – припечатал он и повернулся, давая понять, что разговор окончен. – На этом всё, об оплате я договорюсь с Теренсом лично.

– А теперь расскажи мне, в чем здесь соль, – поинтересовался Семен, когда они вышли от Утабая, – ерунда какая‑то. И оружие я менять не буду, меня мой меч вполне устраивает.
– Не говори глупости, – вздохнул Муритай. – У нас вся Команда одевается у Утабая. Ты еще не понял, что он делает? Он не халь, но по уровню мастерства стоит где‑то между торкским шаманом и халь Зеленого Лепестка, даром что глемм. Он же тебе сказал: он видит несоответствия. Если тебе судьбой положено быстро бегать, то тяжелые доспехи тебя в итоге убьют. И наоборот. Вот такая логика.
– Я сомневаюсь, что курьер напялит на себя полный боевой доспех, а в хорде глеммов в первый ряд встанет человек в одной рубашке. С такой логикой мы с тобой тоже можем работать, – Семен почесал переносицу.
– Так не сможем, – возразил торк. – Тут еще смотреть надо, что сделано. Он и не просит никого верить ему на слово. Не хочешь – не надевай, но потом пеняй на себя. У Теренса в Командах (а у него еще до нас три Команды было) за все это время ни один не погиб. Он всех насильно заставляет у Утабая покупать все, хоть это и стоит совершенно безумных денег. Ни один! – со значимостью повторил Муритай. – Так что если Утабай дал куртку, то носи не снимая. От смерти навсегда не спасет, но про все случайные дырки можешь забыть. Оружие сейчас тоже пойдем менять. И не закатывай глаза. Утабай сказал тебе найти меч по имени Шалун? Значит, другого для тебя в Пестике не существует. Всё, иди.
Он подтолкнул фыркающего Семена в поворот на давешнюю улочку с вывесками.
– Ты топор Теренса видел? – Семен кивнул. Не обратить внимания на огромный, почти в рост самого Теренса, топор‑франческу было невозможно. – Это было условие Утабая. Теренс тоже поначалу плевался, всем хочется с чем‑нибудь полегче ходить. А теперь спроси его, сколько раз он без топора этого пропал бы? Спроси, он тебе расскажет. Так что вот наша мастерская, заходим, и ни слова. Если уж взялся со мной ходить, так не мешай хотя бы.
Перед тем как зайти в мастерскую, Семен осмотрелся. Узкая улочка, извиваясь, уходила вниз и терялась у подножия холма, на котором заканчивался Такатак, город, носящий имя баронства и самого барона. Приграничная территория, где вольды готовились к выходам и куда стекались желающие прикупить редкие магические ингредиенты, так ценимые во всем Клевере. Собственно, на этих ингредиентах, которые добывались из Тварей, и держалась шумная вольница, именуемая вольдами. Правда, как объяснил Теренс, с ростом населения Пестика вольды начали находить себе и другие занятия – мало ли где могут пригодиться спаянные бойцы, никогда не расстающиеся с оружием и готовые в любую секунду ответить ударом на удар.
Улица была пуста, Семен ничего, кроме художественно выполненных вывесок, не увидел и, вздохнув, направился внутрь, за Муритаем.
Сама оружейная лавочка, наверное, была бы большой, если бы большую ее часть не занимал невероятных пропорций глемм. Больше всего он походил на сундук, к крышке которого приклеили голову. Заслышав шаги, сундук повернул голову – и Семен увидел, что одного глаза у него не хватает, а в пустой глазнице посверкивал какой‑то кристалл.
– Мое почтение Кривому Саю, – поприветствовал его торк.
– Здравствуйте, – поздоровался из‑за спины Муритая Семен. – Мы хотим купить у вас оружие.
– Да уж я догадался, что вы не за булочками пришли, – гулко расхохотался глемм. Сундук закачался из стороны в сторону. – И ты здравствуй, Муритай.
– Гла‑Сай здесь затем же, – пояснил покрасневшему Семену Муритай и поинтересовался у глемма. – Катарас здесь?
– Конечно, здесь, – из подсобки вышел торк, вполне способный померяться размерами с Муритаем. Он, как и многие торки, был весь покрыт татуировками, но, в отличие от остальных представителей этой расы, его татуировки не сбегали причудливой вязью, а спускались со лба и плеч широкими черными мазками. Получалась эдакая клыкастая зебра. На самом Муритае, кстати, татуировок практически не было.
– Разрешите представить вам Семена, халь Огненного Лепестка, почтившего нашу Команду своим участием, – Муритая все‑таки задело веселье глемма, а, может, впечатление решил произвести, обычно он так не выражался.
Или как раз на людях он именно так и выражается, гордо и уважительно, – пришло в голову Семену, – а все колкости и подначки достаются ему одному?
– Я рад приветствовать уважаемого халь в моей скромной лачуге, – попытался согнуться в поклоне торк, что, впрочем, у него получилось плохо. В отличие от аталь или глеммов, у торков в понятие «этикет» излишнее расшаркивание не входило.
«Ну, про лачугу – это он зря», – подумал Семен, осматривая внутренность лавочки. Внутри она смотрелась точно так же, как обещала вывеска снаружи. То есть художественно, дорого и надежно. А развешанное по всем стенам разнокалиберное оружие только усиливало этот эффект.
– Я попрошу вас подождать немного, пока я закончу с сараси Сай, – попросил Катарас. – Вы можете пока выбрать интересующий вас образец.
– Конечно, – согласился Семен, которому не терпелось поближе рассмотреть все это великолепие.
– Нас, собственно, интересует только одна вещь, – Муритай не очень хотел задерживаться, это Семену, новичку, все еще интересны колюще‑режущие предметы, торк здесь ничего нового не найдет, – которую вы недавно произвели. Шалун, если точнее.
Улыбка Катараса стала напряженной, а глемм развернулся, показывая прямой короткий меч, который он держал в руках.
– Этот, что ли?
– Если это Шалун, то да, – невесело подтвердил Муритай.
– Не повезло, – пожал огромными плечами Сай. – Я только что его выбрал.
– Себе? – нахмурился Муритай. Неширокий, короткий меч в руках глемма выглядел сущей зубочисткой.
– Какая разница, – глемм повернулся к Катарасу: – Я беру.
– Прошу простить мою настойчивость, гла‑Сай, но, если он вам не жизненно необходим, я попросил бы вас оставить его, – Муритай, видно, чересчур серьезно отнесся к словам Утабая. Семен поморщился. Вежливости в интонациях торка не было и в помине. Если бы он так к нему обратился, Семен точно бы уперся рогом. Хотя, кто его знает. Закипающий Муритай – то еще зрелище, может, и не стал бы связываться. Но точка зрения Семена – это точка зрения человека‑новичка, который и в подметки не годится такому бойцу, как Муритай, а у этого глемма проблем с рукопашной явно не возникало.
– Для чего он мне нужен, я сам решу, – Сай явно не собирался уступать. – И не тебе, Муритай, мне указывать, что брать, а что нет.
А вот это уже конфликт. Глемм сделал полшага вперед, Муритай тоже. Теперь они стояли практически друг напротив друга. Высоченный торк нависал над Саем, как… Тираннозавр против носорога, пришла Семену в голову аналогия. Спешите видеть, только один раз сегодня вечером. Билеты в кассах гильдии оружейников.
Семен поспешил вмешаться. Будет драка или нет, еще неизвестно, но то, что противостоянием Шалуна они точно не получат, это очевидно.
– Уважаемый Сай, – Семен вклинился между огромными стенами. Чувствовал себя он при этом до крайности неуютно: одно неверное движение, и его просто‑напросто расплющит. – Мы никоим образом не хотим обидеть…
– Мальчик, это не твой разговор, – перебил его глемм. Носорог навис над человеком. Единственный его глаз недобро буравил Семена.
Вот тут надо было уже реагировать. Насколько Точилинов успел понять отношения между вольдами, при возникновении таких ситуаций, когда выяснение отношений еще не перешло в стадию рукоприкладства, тактика мелкого фола срабатывала как нельзя лучше.
Большой краб грязно‑желтого цвета прыгнул с плеча Точилинова на ухоженную бороду глемма. В конце концов, он специалист по магическим созданиям или где? «Сундук» отскочил на пару шагов.
– Прошу простить несдержанность моих зверушек, – фальшиво извинился Семен. Краб прыгнул обратно на плечо и раскрылся как раковина, продемонстрировав внушительный набор зубов. Глемм несколько замешкался, не зная, как реагировать. Именно этого Точилинов и добивался. Наступательный порыв сбит, теперь пришла очередь «хорошего полицейского». Семен повернулся к торку:
– Муритай, мы неправы. Гла‑Сай уже приобрел этот меч, и теперь мы можем только просить уступить его нам.
Точилинов повернулся обратно к глемму:
– Уважаемый Сай. Видите ли, приобрести этот меч нам настоятельно рекомендовал гла‑Утабай, для того чтобы дополнить комплект вооружения. Остановиться на другом образце мы не можем, так как указания гла‑Утабая априори не подвергаются изменениям. Мы со всем уважением просим вас уступить нам право приобрести этот меч, если, конечно, он на самом деле не жизненно необходим лично вам. В этом случае, конечно же, мы будем просить гла‑Утабая изменить свои рекомендации.
Кривой Сай несколько раз моргнул, видимо пытаясь уложить в голове витиеватое послание Семена, а потом подозрительно уставился на него, пытаясь понять, правду ли тот говорит. Точилинов широко открытыми глазами честно смотрел на глемма.
Тот вдруг широко усмехнулся:
– Да‑а уж. Утабай мне голову оторвет, если я влезу в его систему.
Вот‑вот, именно для этого Семен и приплел оружейника. Одно дело уступить простому вольду Муритаю, и совсем другое – магу, которого экипирует сам Утабай.
– Но отдать его вам я не отдам, – Сай насладился вытянувшимися лицами. – Я могу продать его.
– И какую же цену вы хотите за этот меч? – Семен уже был наслышан о торгашеских пристрастиях глеммов. И начисто проигнорировал тычок в спину, которым наградил его Муритай.
– Не деньги, – успокоил его глемм. – Я попрошу магическую услугу, которую при необходимости вы мне окажете.
– Прошу меня правильно понять, но маги как сами по себе не всемогущи, так и я не причисляю себя к разряду высших существ, – развел руками Семен.
– Это не проблема, – жестом отмел возражения Сай. – Мне достаточно будет вашего слова, и, если просьба будет из разряда невыполнимых, я буду ждать другого момента. В жизни простых вольдов часто случаются ситуации, когда может помочь только магия.
Глемм выжидательно и с полным уважением воззрился на Семена. Точилинов так старательно пытался вытащить из неловкой ситуации Муритая и так хорошо, как ему казалось, всё придумал, что даже не стал обращать внимания на град тычков, которыми осыпал его торк.
– Подожди, – жестом руки остановил он пытающегося влезть Муритая. – Я принимаю ваши условия, гла‑Сай.
– В таком случае не смею задерживать вас, мастер. Я услышал вас.
Сай с неожиданно изящным для эдакой тумбы поклоном протянул ему меч на вытянутых руках.

– Ты в своем уме?! – Муритай накинулся на Семена как только они вышли на улицу и отошли на несколько шагов от лавочки.
– А что? – не понял Семен, вытаскивая меч. Утабай оказался прав. Меч лег в руку как влитой. Он казался продолжением кисти. Семен даже удивился, как это он так долго жил без такого меча. Он поймал блик зеленоватого солнца на полированной поверхности и счастливо улыбнулся.
Муритай его радость разделять отказался:
– Чего ради ты влез торговаться с глеммом? Меня защищать? Спасибо тебе большое. Ты что думаешь, мы вот так бы и сцепились? Что я, дурак – со Старшим Команды связываться? Да и он не умалишенный. Кто я такой, чтобы со мной из‑за какого‑то меча драться? Да и меч‑то так себе, – торк пренебрежительно глянул на клинок в руке Семена. – Только и радости, что Утабай сказал взять.
– Да? – Семену стало немного обидно за оружие. – А, по‑моему, очень даже ничего.
– Совсем ничего, – кипел Муритай. – Ты от темы не уходи. Что ты себе вообразил – что мы чуть что, сразу драку затеваем? Ты хоть одну драку за все это время видел? Как ребенок, честное слово. Хоть бы поинтересовался. Жизнь вольда неприкосновенна. Условия Чести послушай для начала. И потом, если бы мы друг друга хоть как‑то обидели, завтра Старшие бы поснимали такие штрафы, что мало никому бы не показалось. Защитник.
Как ни переполняло Муритая негодование, но последнее слово он все же произнес совсем не с той интонацией, как остальные. Семен про себя улыбнулся. «Ты за меня, я за тебя, хоть и по‑глупому, а все равно приятно, нет?»
– Подумаешь, – постарался сгладить проблему он. – Мы ж договорились. Ну помогу я ему. Вдруг и правда помощь нужна будет, отчего не помочь?
– Ага, поможешь, – хмыкнул Муритай. – С Теренсом поговори, он тебе объяснит, что тебе могут подсунуть. Ты ж чужой.
– Да брось ты, – отмахнулся Семен. – Что этот Сай, идиот? Не понимает, что гадость он мне сделает, а потом‑то нам с ним еще жить и жить. А вдруг я злопамятный?
– Будем надеяться, – вздохнул торк. – А для начала давай‑ка Теренсу расскажем, во всяком случае знать он должен обо всем.

Вопреки всем и всяческим опасениям Теренс отреагировал достаточно сдержанно.
– Ну что ж, – пожал он плечами, выслушав рассказ об их похождениях. – Сейчас говорить что‑либо все равно бесполезно, а жизнь покажет. Сай в самом деле не дурак, вряд ли он влезет в откровенную авантюру. А там посмотрим. Заодно, может, чему научитесь на пару. Только прежде, чем на что‑то соглашаться, поговорите со мной. Ясно?
– Конечно, ясно, – заверил его Семен.
– Нет. Вы не поняли меня, Семен Алексеевич. – Глемм пристально посмотрел на Точилинова. – Если вы по‑прежнему считаете меня Старшим Команды, имеющим право вами командовать, то расценивайте это как приказ. Теперь ясно?
Семен не то чтобы сжался под взглядом Теренса, но задумался. С одной стороны, он не вольд и приказам Теренса подчиняться не обязан, а с другой… Если в Команде есть Старший, то или слушайся его – или уходи. Полковник Точилинов очень хорошо помнил необходимость принципа единоначалия.
– Ясно, – твердо проговорил он.
– Ну и отлично. – Теренс хитро улыбнулся и откинулся на спинку своего кресла. – Сегодня Ихайлинь с Командой празднуют возвращение, они в Территориях последний раз чуть не угробились. И Ихайлинь мне сказал, что пообещал всех напоить, если выберется, так что приглашает сегодня. Все остальные готовы. Идете?
Семен с Муритаем переглянулись:
– Хоть раз отказывались?
– Тогда вперед.

Глава 3

Огромный зал таверны, где аталь Ихайлинь праздновал с Командой свое возвращение из тяжелого похода, был почти полон. Вольды бродили по залу, сидели за столами, переговаривались, смеялись. В углу несколько аталь наигрывали какую‑то мелодию на инструментах, похожих на земные гитары. Дарящая надежду музыка, зовущая куда‑то вдаль, как нельзя лучше вплеталась в атмосферу беззаботного веселья и всеобщего отдыха.
Постоянная жизнь с оглядкой на атакующих Тварей приучила вольдов радоваться каждой минуте, когда можно расслабить голову. Сейчас была одна из таких возможностей, и зал просто искрился хорошим настроением. Тем более что повод как нельзя лучше этому способствовал. Не чествование героев, когда над тобой довлеет значимость содеянного, а просто щенячье‑веселое настроение от того, что кто‑то не стал раскисшей лужей крови где‑то меж мрачных деревьев Территорий, а вернулся и веселится вместе с тобой. Признанный ловелас Ихайлинь даже залучил к себе на огонек пару женских Команд, которые с удовольствием бродили по залу, с достоинством принимая сыплющиеся со всех сторон приглашения посидеть‑поговорить.
Теренс с Семеном заглянули в зал первыми.
– О, – обрадовался глемм. – уже всё в разгаре. Заходим.
Вольды с улыбками до ушей вошли в зал и выстроились перед входом. Зал встретил их приветственным ревом.
– Друзья мои. – Перед Командой как из‑под земли вырос небольшого роста аталь с кучей кружек в руках. – Я очень рад вас видеть, но, поскольку вы опоздали, общее настроение нужно поддерживать. – Он раздал кружки и повернулся к залу. – Тихо! – неожиданно громким голосом перекрыл он гул зала. – Гости пьют.
Шум стих, все посмотрели на вошедших. Под этими взглядами Семену стало неуютно, он искоса глянул на остальных, вольды улыбались.
– Начали, – скомандовал аталь.
В кружке оказалось местное не очень крепкое пиво, что Семена лично порадовало: он совершенно не горел желанием выпасть в осадок с первых же минут.
– Гарро, Ихайлинь! – Теренс перевернул кружку, показывая пустое дно. Все последовали его примеру.
– Гарро! – нестройно грянул зал.
– Прошу. – Аталь, оказавшийся тем самым Ихайлинь, сделал приглашающий жест.
Вольды разбрелись по залу, выискивая знакомых, Семен старался держаться рядом с Муритаем.
– Семен Алексеевич, – вдруг окликнул его знакомый голос.
Точилинов обернулся и расплылся в улыбке:
– Вася! Вот сюрприз, откуда ты здесь?
Василий Тетраков, разведчик‑психотерапевт, одетый как рядовой вольд, спокойно попивал пиво в компании таких же вольдов.
– А я теперь с ними. – Вася показал на соседей. – Команда Мигура. Присаживайтесь.
Семен присел, ему тут же сунули в руку кружку. Чуть притихшие вольды снова загомонили.
– Кого еще видишь? – Чтобы перекричать ровный гул, покрывающий весь зал, приходилось серьезно напрягать голос. – Саша Агатьев где?
– Агатьев? Он куда‑то в баронства подался. Сказал, что его война достала дальше некуда, хочет просто пожить.
– Ну что ж, тоже верно, – пожал плечами Семен. – А еще кто где? Я только про Бориса знаю, он раз в месяц появляется, материалы для исследований закупает. Он у барона Даслоя осел.
– А, так это про него говорили, что у д'Осла маг появился, а я‑то думал… – хохотнул Вася.
Как и все рядовые вольды, он быстро перенял не очень уважительное отношение к баронам. Мол, чего там, сидят себе царьки, деньги стригут со всех, а сами ничего не делают. Ну, иногда оказываются полезными, дают где пожить, продать‑купить, опять же, в баронствах можно, еда еще… Короче, цивилизация – на них. Но вообще, бесполезные твари. Семен укоризненно покачал головой:
– Вася, Вася, и ты туда же. Я считал тебя умнее.
– Да нет, – Вася смутился ненадолго, – я к баронам отлично отношусь, я ж понимаю, что без них ничего бы не было. Войну‑то выиграть – это просто, с миром посложнее будет. Это я просто д'Осла конкретно не люблю. Был у нас тут один случай… – Он замялся.
– Ну слава богу, а то я уж переживать начал, – рассмеялся Семен. Ему вдруг действительно стало легко и весело. – Так давай Боре скажем, он ему чо‑как шепнет на ушко, мол, неправильно себя ведешь, товарищ барон.
– Да плюньте, товарищ полковник. Давно уже забыли. Где он – где мы? Он и не появляется в Трех Баронствах.
Понятие «Три Баронства» уже стало почти географическим. Такатак, Ташина и Сусси – те три баронства, из которых можно войти в Территории. Все остальные границы отделены либо непроходимыми топями, либо горами. Все остальные баронства располагались либо вдоль этих гор, либо в глубь единственного континента Пестика, дальше, за приграничными. Рядом с болотами жить было опасно – среди Тварей полным‑полно способных перебраться через хлябь, а вольдам, способным им противостоять, там делать абсолютно нечего: денег не заработаешь.
– Плюнул. А остальные‑то как и где?
– Остальные? – Вася хитро прищурился. И через секунду Семен понял, чего это он такой загадочный.
– Семен Алексеевич…
– Товарищ полковник…
На плечи обрушилась какая‑то тяжесть, Точилинова начали тормошить, орать в ухо и делать тому подобные глупости. Он завертел головой, высматривая.
Бог ты мой, – Клаус ван Брюккен, голландский медик. Оба телепортиста – Джузеппе Строцци и Се Ляо Юй. Бенциан Бергман – израильский спецназ, воякой был – боевым магом и остался. И до кучи – Антонио Сибейра, специализация – иллюзии. Семен сильно подозревал, что синьор Сибейра имел непосредственное отношение к какой‑то разведке, но сейчас до этого никому дела не было.
– Раздавите, черти, – расхохотался Семен, погребенный под кучей тел. И пошло веселье…
– …а мы потеряли…
– Да ладно, потеряли, десять минут ходу…
– …из Территорий не вылезает…
– Товарищ полковник, выпьем.
– …если кто еще куда‑нибудь свалит не сказавши…
– …друг за друга держаться.
– Семену Алексеевичу Точилинову – ура!

Сквозь веселящихся магов протолкался какой‑то торк с огромной кружкой в руках:
– Слушай, а ты правда тот самый маг, который лапинаэира сделал?
– Как к магу обращаешься, солдат? – надул губы хорошо поддатый Сибейра. – Ваше Магичество Семен Алексеевич Точилинов. Повторить.
Семен не успел даже рассмеяться немудреной казарменной шутке, как торк тут же исправился:
– Простите, Ваше Магичество, так это правда вы?
– Ну я, – пожал плечами Семен.
– Тихо! – заорал торк, он тоже явно не принадлежал к обществу трезвенников. – Здесь сидит тот самый маг, из Огненного Лепестка, который сделал лапинаэира. И мы ни разу не воздали должное его мастерству. Выпьем!
– Гарро! – грянул зал. Множество кружек взметнулось вверх.
Семен, обведя взглядом зал, столкнулся глазами с Муритаем. Тот улыбнулся и пожал плечами.
– Семен Алексеевич, – наклонился к нему Вася, – надо ответить. Здесь понятие подвига свято. Сделать то, что никто не мог, – это высшее достижение, никакие деньги не сравнятся. Пожизненное признание гарантировано.
Точилинов поднялся с места – зал сразу притих. Глядя на смотрящих на него восторженными глазами вольдов, Семен вдруг ощутил, что и его подхватывает эта волна. «Так, а почему бы я и не молодец?» Он выставил вперед свою кружку:
– Я благодарен вам. Честь биться рядом с вами. – Бред полный, но по пьяни можно – что с пьяного возьмешь? Оказалось, он угадал.
– Гарро!!! – От восторженного рева вольдов, казалось, рухнет потолок.
Краем глаза Семен заметил одобрительно улыбающегося Теренса. Похоже, и правда угадал.
Семен сел, веселье пошло своим чередом. Семен наслаждался общением с магами, вечер потихоньку перетекал в уютное застолье. Гул голосов уже не оглушал, потихоньку превращаясь в мерное гудение. Они уже почти всё обсудили, договорились, как будут встречаться, придумали, как искать потерявшихся коллег, и прочее, прочее, когда, легко раздвигая толпу, к их столу важно подплыл огромный сундук с нелепо приставленной сверху головой. Густая рыжая борода гордо топорщилась. Глемм казался абсолютно трезвым.
– Добрый вечер, Ваше Магичество, – прогудел сундук. Похоже, пьяная шутка Сибейры попала на удобренную почву. – Прошу прощения, что не узнал вас там, у Катараса. Если б знал, то я, конечно, уж…
Глемм демонстративно стушевался.
– Да ладно. – В таком состоянии Семен был не способен ходить вокруг да около, соблюдая все приличия. – Вы, гла‑Сай, к нам выпить или по делу?
– Выпить с вами честь для меня. – Глемм уважительно поднял кружку. – А про дело я уж и не знаю теперь‑то уж…
– Да вы меня обидеть хотите? – Семен качнулся на стуле. – Интересуетесь, не отказываюсь ли от своего слова?
– Что вы, Ваше Магичество. – Сай, похоже, всерьез испугался, не нанес ли он оскорбление. – Просто у меня тут интересное дело наклевывается, а тянуть нельзя. Я хотел узнать, не заинтересует ли оно вас?
– Меня? – умно спросил Семен. – Я готов обсуждать с вами любые и‑ни‑ци‑ати‑вы, – он все‑таки справился с трудным словом, – но только завтра, и только при возможности консультации с Теренсом.
– Ха. – Хищный блеск зажегся в глазах глемма. – Я так и знал, что эта лиса своего не упустит. Так когда будет уместно вас побеспокоить?
– Завтра, – твердо испугался Семен, – после обеда, и никак не раньше. А лучше к вечеру. Я ответил на ваш вопрос?
– Более чем, приношу свои извинения, что побеспокоил.
Глемм, кланяясь, – уникальное зрелище, учитывая его пропорции, – растворился в толпе.
– А какие у тебя дела с Кривым Саем? – поинтересовался ван Брюккен.
– Пока никаких, завтра посмотрим. – Семен взялся за новую кружку. – Ну их, эти дела. Сегодня не до них. Выпьем?
– Выпьем! – С разных сторон всунулись несколько кружек.
Семен рассмеялся. Мерный гул расслабляющейся толпы накрыл магов, и вечер потек, как ему и положено. Пиво было не очень крепкое, но количество выпитого потихоньку брало свое. Вечеринка начала распадаться на эпизоды. Вот Вася, обнявшись с каким‑то торком, во всё горло распевает чей‑то гимн. Высоченный ван Брюккен склонился над Трондом, что‑то тому доказывая. Вот Сибейра, пылая взором, усадил на колени пробегающую служанку, примял пышную юбку и показывает глазами, где он будет её ждать. Бергман, тяготеющий к валькириям, выспренно производит впечатление на женщину‑торквани из чьей‑то Команды. Интересно, даст – не даст? Торквани не очень благосклонно относятся к другим расам, но тут дело другое. Эта торквани – вольд. Или как там её называть, вольдиха? Семен хихикнул. Может, у Бергмана и получится чего. Надо будет потом поинтересоваться.
– Вы позволите, Ваше Магичество?
Точилинов повернулся и обалдел. Костюм вольда настолько контрастировал с хрупкостью образа стоящей перед ним атали, что Семену пришлось себе напомнить: нелюди не всегда такие, какими выглядят. Эта женщина‑аталь при желании его пополам переломает. Правда, не очень было похоже, что атали собирается его переламывать. Во всяком случае сейчас.
– К‑хм, кхе, да, пожалуйста, – Точилинов прочистил некстати пересохшее горло и подвинулся на скамье, давая место нежданной гостье, спихнув при этом с другого конца скамьи пристроившегося хлебнуть пива Муритая.
Тот развернулся было рассказать всё, что он думает про разных магов, но вдруг остановился. Семен спиной не видел выражение его лица, но ехидный возглас, с которым он аккуратно ретировался, можно было перевести как: «Всяческих вам успехов, уважаемый».
– А вы, оказывается, довольно популярная личность, Ваше Магичество, – атали с интересом посмотрела на Точилинова.
«…Ему сказала: все вас знают, а я вот вижу в первый раз», – промелькнуло в голове у Семена. Он смутился. Ловеласом он себя не считал, хотя проблем с женщинами у него никогда не было, но тут вопрос был вовсе не в отношениях полов: полковник Точилинов до сих пор чувствовал некоторую неуютность при общении с аталь. Наследие Экскора не отпускало. Впрочем, сидящую перед ним незнакомку трудно было назвать врагом.
Высокий лоб, большие глаза, на удивление мягкая линия подбородка, зеленоватые волосы, заплетенные в длинную косу, кожаная куртка плотно облегает тело, подчеркивая высокую грудь. Ног не видно, но Точилинов не сомневался – там тоже всё в порядке. Красота атали восхищала людей с момента первых встреч. Еще там, в Зеленом Лепестке. А попав в Пестик, в первые месяцы люди не раз и не два влетали в прохожих на улицах, засматриваясь на проходящих атали. В таком количестве в Зеленом Лепестке их видеть не приходилось: ну еще бы, война – не женское дело. А отступающие войска аталь не оставляли ненавистным животным‑людям никого, уходили все.
И так близко, в разговоре, за одним столом, Семену еще не приходилось общаться с атали. Да еще с такой…
– А‑а… извините, не имею чести знать… как вас, кхм, зовут, – проблеял никак не могущий справиться с собой Точилинов.
– Лаяла, – мило улыбнувшись, представилась атали. – Вот уж не думала, что человеческий маг может быть таким застенчивым.
Семен залпом выпил всю кружку и со стуком поставил на стол:
– Кто застенчивый? Я? Да я, если хотите знать, самый смелый человеческий маг в округе. Спросите кого хотите, – он дурашливо выпятил грудь и широко улыбнулся в ответ.
Внутри начал разгораться огонек. В конце концов, сколько времени у него уже не было женщины? Семен вспомнил – и присвистнул про себя. Ничего себе! С Земли! А тут тебе вон чего… Так чего мы сидим? Вперед! Он поднял голову и столкнулся с лукавым взглядом Лаялы. Точилинову давно говорили, что у него на лице все его мысли написаны. А может, это и хорошо? Всё уже сказано, добавить нечего. Он, как мог, изобразил самую казановскую, по его мнению, улыбку, правда, при этом чуть не зажмурившись от собственной наглости. Ну, что скажешь, девочка?
Атали приподняла бровь, отчего Семен чуть не взорвался:
– Вы что‑то хотели сказать, Ваше Магичество?
– Э‑э, – вся решимость Семена вдруг куда‑то делась, – вы танцуете?
Лаяла страдальчески возвела глаза:
– О, Несуществующие! – Она в упор посмотрела на Точилинова, и тому вдруг припомнился анекдот про чудище, страшное для забав постельных: «Хорошо, пойдем по длинному пути, – привези мне, батюшка, цветочек аленький»… – Да, я танцую.

Кривой Сай разумно пришел под вечер. Раньше Точилинов, заявившийся домой под утро («ночевать» его не оставили), решать какие‑либо вопросы был просто не в состоянии. Когда Семен, всё ещё позевывая, спустился в зал, где гостя перехватил Теренс, глеммы уже успели повыяснять отношения. Покрасневшие лица и воинственно встопорщенные бороды явно говорили, что разговор задался.
– Добрый вечер. – Семен бодро присоединился к компании.
Подорванное здоровье к вечеру пришло в норму, и Семен был готов обсуждать новые задачи.
– Мое почтение, мастер, – приподнялся со своего места Сай.
– Добрый, – хмуро отозвался Теренс.
Точилинов с интересом оглядел Старших. Сай откашлялся:
– Как мы вчера договаривались, я пришел предложить вам, Мастер, новую идею. Мы тут с гла‑Теренсом, – он еще раз прочистил горло, – обсудили предстоящий проект…
– Он никуда не пойдет, – отрезал Теренс.
– Может, предоставим решать Мастеру? – Сай агрессивно вобрал голову в плечи, отчего сходство с сундуком усилилось многократно. С агрессивным сундуком.
– Самоубийство человека, который не знает, во что его пытаются втравить, я обсуждать не буду.
– Я тоже участвую в выходе, – выпятил вперед челюсть Сай. – Это если кто забыл.
Теренс набрал в грудь воздуха, прикидывая, как получше ответить, не нанеся при этом оскорбления.
– А в чем, собственно, заключается идея? – вставил слово Семен, пока Теренс не успел разразиться тирадой.
– Именно, – поддакнул Сай. – Может, Мастеру будет интересно. Решение все равно за ним.
Семен отметил, что Сай всеми силами старается избежать прямого упоминания о данном ему обещании. Ну да, положение у него не из простых. Накинул уздечку из обещания на кошку, а выяснилось, что на тигра. Держи его теперь. Принуждать мага – себе дороже, а отпустить тоже никак – лицо потеряешь.
– Можно я хотя бы послушаю? – Семен посмотрел на Теренса.
– Пожалуйста, – сварливо разрешил тот.
– Итак, – приосанился Кривой Сай, – идея выхода проста как палка.
Он расстелил на столе карту Территорий. Семену уже доводилось видеть такие. Все Территории не знал никто, поэтому карты, которые использовали вольды, напоминали больше разбросанную мозаику. Участок леса, белое пятно, маршрут выхода, белое пятно – и так далее. Эта карта, на взгляд Семена, ничем не отличалась от остальных. Те же пятна. Но Сай почему‑то надувался от гордости при виде нее, так что можно было предположить, что в ней есть нечто, недоступное остальным. Меж тем глемм не стал долго ходить вокруг да около, он ткнул пальцем, больше похожим на металлическую болванку, в самый близкий к центру карты рисунок.
– Вот здесь нашли гнезда вельянов. Это точно, – сказал он и гордо посмотрел на Семена с Теренсом. Теренс только скривился, Семен же состроил непонимающую мину:
– И что?
Сай сделал приглашающий жест, вовлекая в разговор Теренса.
– Вельяны… – вздохнув, начал тот.
– Я знаю, что такое вельяны, – многозначительно улыбнулся Семен: в последних выходах они с ними сталкивались не раз. На редкость неприятные противники оказались. – А чем так ценны их гнезда?
Теренс еще раз вздохнул. Ему явно не хотелось рассказывать преимущества новой идеи, но против правды не пойдешь:
– Вельяны размножаются откладывая яйца. Кладки вельянов находили много раз. Это сложно и опасно – они всегда находятся в глубине Территорий, и, чтобы до них добраться, надо пройти через места обитания многих Тварей. Забрать их еще не получалось ни у кого, вокруг кладок всегда очень много Тварей, да и толку от этого не будет никакого – ты просто не донесешь яйца живыми: они умрут. А толку от умерших яиц практически нет, всего удовольствия, что похвастаться. Но гла‑Сай, – Теренс поморщился, – утверждает, что с помощью хальер…
– Магии, – рассеянно поправил его Семен.
– Магии, – покорно согласился Теренс, – что с помощью магии можно донести яйца живыми, и, соответственно…
– Мы сможем вывести вельянов здесь, в баронствах, – перебил Теренса Сай, наплевав на все приличия. Глаза у него горели. – Мы сможем начать выводить их постоянно. Домашние вельяны, ха! Все что нужно – всего лишь донести их до баронств, чтобы они не умерли.
– Всё что нужно – это сначала их забрать, – сурово вернул себе слово Теренс.
– Пройти – пройдем, – уверенно сказал Сай. – Только что оттуда вернулась Команда. Говорят, пока тихо и не ожидается никто.
– А там что, яйца посреди поля лежат и ждут, пока мы за ними придем? – прищурился Теренс. – Там вельянов как мух. Они только обрадуются новой закуске.
– А вот тут опять может пригодиться уважаемый маг. – Глаза Сая масляно заблестели. – Почему никто не мог взять яйца? А вот как раз потому, что вельянов много. А если их отсечь, ну, там, огнем или еще чем, я не знаю, что может уважаемый маг. – Сай, явно заискивая, сидя изобразил полупоклон. – Не много, нам одна только кладка и нужна, так что есть шанс уйти. Они ж толпой вдогонку не бросятся, остальные кладки тоже надо охранять.
Сай вдруг подпрыгнул на кресле:
– А что значит «придем»? Идет только моя Команда.
– И не думай, – угрожающе хохотнул Теренс. – Чтобы я своего мага отпустил с чужой Командой в этом идиотизме участвовать? Не дождешься.
Семен, все это время размышлявший над словами Сая, улыбнулся:
– Вот это здорово. С вами‑то уж точно все получится. Послушайте, – обратился он к Саю, – а кто‑нибудь сможет нарисовать мне схему их кладок? Ну, там, где лежат, сколько, как подойти, с какой стороны?
Сай задумался.
– Сделаем, – наконец кивнул он.
– Отлично, – удовлетворенно откинулся на спинку стула Семен и посмотрел на Теренса. – Ты прав, наверное. Вот в таком виде это самоубийство чистой воды. Но если я еще наших подтяну, то шансы увеличиваются.
Глаза Теренса превратились в две щели. На расстоянии было слышно, как усиленно работают его мозги. Наконец он расслабился.
– Что ж, вот в таком виде это может сработать. Две Команды и два мага. Один несет, другой прикрывает. Мы вокруг. Да, сработает.
Сай победно улыбнулся.

Глава 4

Вся Команда уже была в сборе. Посреди комнаты возвышался огромным столбом Муритай. Остальные пятеро расположились с максимально возможным комфортом на мебели, расставленной по всей гостиной. Именно «на», потому что только глемм смотрелся уместно в интерьере, который он подбирал исключительно под свои привычки и вкусы: всё здесь было массивным, надежным и неподъемным. По идее, на таких огромных предметах невысокий глемм не должен был смотреться. Но почему‑то смотрелся. А вот все остальные, включая огромного Муритая, как‑то не вписывались. Впрочем, никого это не беспокоило.
– Все? – Вошедший Теренс оглядел комнату. – Давайте поближе.
– Куда идем? – изящно спрыгнув с массивной кушетки, поинтересовался Ольми.
Хотя Ольми и Сонди были соратниками, проверенными ребятами и всё такое, Семен всё равно напрягался, встречая их – как и при виде любого аталь. Наследие Экскора не отпускало.
– Тебе не всё равно? – бодро отозвался Тор, слезая со стола. Торруслав‑он, сородич Муритая, хоть и назывался торком, но отличался от соплеменников, как шпага от секиры. В то время, как Муритай напоминал ожившее огромное дерево (правда, очень быстрое), Тор больше походил на куницу. Невысокий, жилистый с маленьким острым личиком, Тор всегда был главным заводилой в Команде, энергия из него всегда била ключом.
– А вот сейчас Старший возьмет да и расскажет. А мы возьмем да и послушаем. Всем всё станет ясно, и никто никому мешать не будет. Правда? – Второй глемм в Команде, Тронд, через плечо Муритая подмигнул Тору. Правда, для этого ему пришлось встать на цыпочки. Совершенно квадратный Тронд являлся чем‑то вроде старшины в Команде и замещал Теренса, когда тот отсутствовал. Он имел право утихомиривать.
Когда Тор улыбнулся и пошел к столу, Тронд повернулся к последнему члену Команды, который, сидя в огромном кресле, что‑то дожевывал.
– Григ, ждем только тебя.
Григор Сиргайский, высокий молодой человек с приятным, открытым лицом, был единственным представителем людей в Команде. Что, в принципе, не вызывало ни у него, ни у кого‑либо другого никаких неудобств.
– Уже, уже, – демонстративно заторопился Григор, сглатывая на ходу.
– Теперь все? Можно? – немного язвительно поинтересовался Теренс и оглядел Команду, собравшуюся вокруг стола. – А теперь, дети мои, слушайте меня внимательно. Случай у нас трудный, но интересный.
Он расстелил на столе с чрезвычайным тщанием выписанную карту Территорий:
– Да, совсем забыл, у предстоящего контракта есть один момент…

– Всем привет. – Точилинов вошел в комнату.
Собравшиеся маги, шумно обсуждавшие что‑то, все как один заулыбались, приветствуя Семена. Пирушка, на которой так неожиданно Семен встретился со своими бывшими соратниками, сослужила добрую службу.
Ему стоило только заикнуться, что есть какая‑то идея, как все, кто находился в Трех Баронствах, тут же собрались вместе. Приехал даже Борис (и Вася ему немедленно пожаловался на его барона). Борис похихикал, услышав новое прозвище барона Даслоя, и пообещал немного обидеть упрямца. Теперь все сплетни были пересказаны, и маги приготовились слушать командира. Это, кстати, явилось для Семена неожиданностью. Привыкший уже, что каждый здесь сам за себя, Точилинов с удивлением обнаружил, что он по‑прежнему имеет немалый вес среди людей.
– Клаус тут спрашивал недавно, какие у меня дела с Кривым Саем, – начал Семен, – теперь можно и рассказать. Сай предложил одно дело, которое без магов не получится…
Как можно более емко, коротко и понятно Точилинов рассказал суть предложения глемма. Когда он закончил, на лицах магов можно было прочесть абсолютно различные эмоции.
– Я с тобой, – бодро доложился Борис Уваров.
Ну, с ним и так все было понятно. Боря засиделся в глубине баронств, ему хотелось подвигаться.
– Мне, как ты понимаешь, боевые действия не очень интересны, я вас приму тут. – Ван Брюккен развел руками. – Для медика у вас работы в выходе не будет, я надеюсь.
– Ну тебя, – испуганно замахал руками Точилинов, – после возвращения давай просто пива попьем, без профессиональной необходимости.
Ван Брюккен усмехнулся.
– Я бы с вами хоть куда, – помялся Вася. – Но у меня тоже выход запланирован, а своих бросать не могу, они тоже без мага не справятся.
На лицах Строцци и Се Ляо Юя было написано похожее выражение.
– Вы, я так понимаю, тоже пас? – чтобы облегчить им отказ поинтересовался Семен.
– Если мы вам не очень нужны, – осторожно начал китаец, – то мы бы хотели остаться. Мы тут начали одну теорию прорабатывать, не знаю, получится или нет, но бросать не хочется.
– Не домой ли, часом, путь ищете? – прищурился Точилинов.
Остальные маги тут же замолчали. Несмотря на то что люди в Пестике заняли более чем достойное положение, мысль о доме не отпускала никого. Теренс был прав тогда, в болотах, сказав, что путь домой может затянуться. Так и произошло. В первые месяцы каждый из магов не раз и не два безуспешно пытался пробиться обратно на Землю, но, увы, все эти попытки оказались бесплодными. Как удалось узнать у контрабандистов‑глеммов, войти в Пестик всегда было гораздо проще, чем выйти из него. Раз за разом маги наталкивались на стену – Пестик не хотел отпускать их. Но огонек все равно тлел в каждом, не затухая ни на минуту. Еще бы, это у Семена не осталось на Земле никого, и видит Бог, сейчас он был этому несказанно рад, а у некоторых осталось. И еще как осталось. Таких одиночек, как Точилинов, набралось штук пять, а остальные рвались на Землю каждую минуту. Рвались, придумывали новые пути, разрабатывали новые идеи, хватались за каждую бредовую мысль. Сколько линий было завязано в неимоверные, и зачастую опасные, узоры. Сколько магов валялись потом с травмами. Ничего. Стенка. Бетон, гранит и вакуум. Нет выхода. Семену было до изнеможения стыдно, но он ничего не мог с собой поделать, когда раз за разом маги начинали безнадежные и безутешные разговоры о доме. Он просто убегал. Уходил, находил себе срочные дела, придумывал неожиданные занятия, но не сидел с ними, не плёл безнадежных узоров. Он просто не верил, что выход можно найти. Где‑то в глубине души он был уверен, что путь все равно найдется. Но не сейчас. Нужно было ждать. Ждать и готовиться использовать любой открывшийся шанс. Хотя объяснить это тем, у кого дома остались семьи, было выше его сил.
Но постепенно люди перестали уделять такое уж сильное внимание возвращению домой. Навалились текущие проблемы, удавались какие‑то дела, приходил некий статус. В общем, рутина. И Земля потихоньку переставала быть самоцелью. Но все равно, как только кто‑то упоминал о доме, остальное отходило на второй план.
– Домой, – подтвердил Ляо Юй. – Только у нас всего лишь теория. И сама по себе она шаткая, и с практикой пока, – он помялся, – так скажем, не очень. Но бросать жалко, тем более что из этой теории и для Пестика кое‑что выжать можно. Там посмотрим.
– Нет вопросов, – поднял руки Семен. – Мне и одного человека хватит. Но лучше бы, конечно, двоих.
Он шутливо прицелился в необычно молчаливого сегодня Сибейру.
– Дон Антонио, ты как – насчет с нами прогуляться?
– «Дон»? – усмехнулся испанец, выныривая из своих мыслей. – А что? Хорошая идея. Я давно раздумывал, как бы мне обозваться позвучнее. Очень неплохо.
– Отлично, кабальеро, – улыбнулся Семен. – Так что, почему бы трем благородным донам не прогуляться за яйцами?
Испанец расхохотался, к нему присоединились остальные.
– Боюсь, не смогу составить вам компанию, – отсмеявшись, вздохнул Сибейра. – Тут возникает какая‑то странная проблема, в которой я пытаюсь разобраться. Я недавно нашел Штефана Пшзецкого, помните, он помогал с системой оповещения Жану Офшо? Так вот, мы с ним немного пообщались, ну, все как обычно, и он уехал куда‑то во внутренние баронства. Исследовать какие‑то явления, не знаю. – Испанец махнул рукой над головой, показывая незначимость явлений. – И стали мы с ним переписываться. Вы, кстати, в курсе, что здесь есть почта?
– В курсе, – ответил ван Брюккен. – Только она работает как всё у вольдов, что не касается Тварей: через пять раз на двенадцатый.
– Не суть, – отмахнулся испанец. – Поначалу мы с ним переписывались, чтобы просто связь поддерживать, а не так давно от него начали какие‑то странные послания приходить. С чего‑то вдруг он начал за свою жизнь опасаться.
– За жизнь? – удивленно переспросил Борис. – Во внутренних баронствах? Там вообще все чуть не на ходу спят. Самого слова «преступность» не знают. Им еще разжевывать приходится. И здесь‑то они понятия не имеют, что такое воры и бандиты, а там и вовсе сонное царство.
– Не в курсе я про внутренние баронства. – Продолжил Антонио. – А мне очень не понравилось последнее его письмо. Ему чего‑то вдруг аталь начали мерещиться.
– С чего вдруг? – насторожился Семен. Он по‑прежнему острее других магов воспринимал необходимость общения с аталь, и все, что касалось этой темы, тут же привлекало его внимание. – Он что‑то увидел?
– Не знаю, – пожал плечами Сибейра. – Больше писем от него не было. Я вот подумываю съездить к нему. Если вы, командир, считаете, что на этом выходе я нужнее…
– Ничего подобного, – выставил вперед раскрытую ладонь Семен. – Важнее помощи одному из нас никакой выход быть не может. Езжай туда, а как вернемся – расскажешь, что да как. Только обязательно.
– Конечно, – кивнул испанец.
– Ну что? – Точилинов обвел глазами магов. – Раз всё ясно, мы тогда пойдем, а то время поджимает. Сай говорит, что вельяны каждый день могут начать вылупляться, тогда смысла в походе не будет никакого. Поэтому он и гонит всех.
Он поднялся, за ним встали остальные.
– Удачи, командир, – поднял руку ван Брюккен. За ним нестройным хором попрощались все маги.

– Ну что? – Точилинов хлопнул по плечу Бориса. – Прогуляемся по Территориям?
– А то, – подмигнул тот. – Когда выходим?
– Послезавтра. Два дня на введение тебя в курс дела и экипировку. – Он оглядел Уварова с ног до головы взглядом опытного вольда. – Чего‑нибудь обязательно подберем.
Семен всегда любил смотреть, как вольды собираются к выходу, и этот раз не был исключением. Под разными предлогами напрашиваясь в гости, Точилинов с Борисом, им же и подначенным, совали свой нос к каждому. Семена всегда восхищала неимоверная рациональность подготовки вольдов. Территории не прощают небрежности вообще никогда. Плохо пригнанное снаряжение, неудобно подвешенное оружие, натирающая ногу обувь – и лучше даже не соваться. Выход в Территории – это напряжение от первой до последней секунды. И даже если ты идешь по сто раз хоженому безопасному участку, всё равно расслабляться нельзя. Тварям никто не сообщал, где проходят безопасные маршруты вольдов, поэтому они появляются там, где хотят, совершенно не считаясь с удобством путешественников.
Так в свое время Муритай инструктировал Семена. Теперь пришло его время рассказывать. Точилинов водил Уварова от вольда к вольду, в каждом случае обращая внимание на что‑то новое. Необходимость таких визитов была очевидна: маг должен знать, кого и в какой ситуации можно оставить в покое – сам справится, а кому нужна срочная помощь.
Закончилась вводная часть, естественно, на Муритае.
– Привет. Готовишься? – поздоровался Точилинов.
– Нет, – хмыкнул в ответ Муритай. – В комнате убираюсь. Дай, думаю, позапихиваю в мешок что не надо. А вы, Ваше Магичество, уже собрались?
– Как всегда, – доложил Семен.
– Ну, твое «всегда» – это никак, – заметил торк.
Муритай каждый раз перед выходом лично осматривал сложенный Семеном мешок и каждый раз находил в нем кучу недоработок. Правда, перебирать мешок он Точилинова не заставлял, сам все исправлял. Наверное, поэтому Семен так и не научился собираться.
– Чего хотели? – поинтересовался торк, аккуратно приторачивая лесной нож к краю рюкзака. Он поднял рюкзак на уровень глаз, приложил к плечу и проверил, легко ли дотягивается рука до ножен. Что‑то его, однако, не устроило – пришлось переделывать.
– У Бориса оружия нет, – пожаловался Семен. – Он у нас человек гражданский, а голыми руками идти, сам знаешь…
– Ага, знаю. – Торк оглядел Уварова. – Вы, Ваше Магичество, в чем специализируетесь?
Определенно, шутка Сибейры мгновенно вошла в обиход. Четырех дней не прошло с вечеринки, а уже все вольды по‑другому к магам и не обращались.
– Энергетическое воздействие, – сказал Борис.
– Молнии всякие, смерчи там… – пояснил Семен.
– Да что ты, – ухмыльнулся Муритай, – а я думал, про любовь чего.
Он открыл какой‑то ящик, поискал и протянул Уварову короткий неширокий меч, нечто среднее между кухонным тесаком и древнеримским гладиусом:
– Возьмите. От мелочи отмахнуться хватит, пока мы не перехватим, а если большого кого к себе подпустите на близкое расстояние, то уж никакой меч не спасет.
– Спасибо. – Борис с сомнением посмотрел на меч, прикидывая, а сможет ли он отмахнуться хотя бы от мелочи. – Я знаю, вы консультируете Семена, как правильно укладывать мешок перед походом, я хотел бы попросить вас, если это, конечно, не сложно, помочь и мне.
– Консультирую. – Торк исподлобья посмотрел на Точилинова. – И, конечно же, помогу.
Точилинов с улыбкой развел руками:
– Вот видишь, я же говорил, что он согласится.
Муритай со стуком уронил мешок на пол.

Сонные деревья роняли капли прозрачной росы. Капли падали, и казалось, что звук их падения отдается по всему лесу. Вольды шли по утреннему лесу, стелясь по траве, не нарушая покой спящей чащобы. Сколько раз Семен ни выходил с Командой в Территории, а все равно каждый раз восхищался способностью вольдов передвигаться по лесу. Ни один листик не шелохнулся там, где проходила Команда. Ни с одного листика не упала лишняя капля росы. Команда просто протекла между деревьев, оставив за собой только легкий след на примятой траве, который скоро исчезнет. Семен сам себе казался толстым и неуклюжим, хотя его движения все же не нарушали общей гармонии. С Борисом было сложнее, но и он в конечном итоге справлялся. Две Команды шли по Территориям, а где‑то далеко впереди ленивые с виду скользкие Твари уже начинали пробуждаться, лелея своих малышей, мирно спящих в своей скорлупе. По расчетам Сая, до вылупления маленьких вельянов оставалось дней пять. Позже выходить было бы уже бессмысленно.
Утреннее зеленоватое солнце Пестика пробивалось сквозь дымку, струящуюся между огромными деревьями, обещая жаркий день. Впрочем, в Территориях все равно, какая снаружи погода. Здесь всегда одинаковый климат. Где‑то посуше, где‑то повлажнее, но всегда один и тот же. Грохот падающих капель среди абсолютной тишины оглушал.
Шорох. Два шороха. Тихий посвист клинка. В‑ж‑жить, шлеп. Команда проходит мимо двух кусков чего‑то осклизлого, что только что попыталось съесть головной дозор. Или не съесть, а просто отравить, чтобы съел кто‑то другой, а потом спокойно переварить этого другого, который отравится съеденным. Тварей много, и понять логику питания каждой из них – задача для фундаментального исследования. Вольдам не до этого.
Семен с Борисом шли в середине строя. Магами вольды рисковать готовы не были. Собственно, строя как такового не было, по лесной тропе впереди шел Кривой Сай с одним бойцом из своей Команды, за ним Семен с Борисом, а сзади их прикрывали Теренс с Муритаем. Остальные вольды шли в дозорах, головном и хвостовом, и во фланговом охранении. Такой строй у вольдов назывался «куколка» или «лодочка». Откуда у вольдов, которые в жизни ни разу не добирались до моря, отрезанного от Территорий непроходимыми горами и пустынями, взялось название «лодочка», Точилинов так и не понял. Хотя интересовался не раз.
– Мы так и будем молчать всю дорогу? – наклонился Уваров к уху Семена.
– Мы работать пошли, а не болтать, – углом рта прошипел Семен. – У некоторых Тварей уши размером больше, чем мы с тобой вместе взятые. И не для красоты.
– О, – задумался Борис.
Семен получил тычок сзади и заткнулся. Внезапно Сай, который шел первым, остановился как вкопанный. Впереди на тропе стоял вольд из головного дозора. Обе руки с лесными ножами были подняты на уровень головы. «Трезубец», фигура, означающая «внимание, замри». Вольды замерли в позах, в которых их застал сигнал. Несомненно, кто‑то из охранения уже двинулся вперед, посмотреть, что происходит. Дозорный скрестил над головой ножи. Один раз… Два. Сзади раздалось недовольное шипение Теренса. Что‑то нехорошее ждало их впереди. Сай обернулся, посмотрел на магов и отрицательно пошевелил пальцем. Сейчас обойдемся без магии. Потекли минуты. Впереди вдруг раздался визг. Громкое шипение, хруст – и визг оборвался. «Не дошел кто‑то», – отстраненно подумал Семен. Все стихло. Семену внезапно стало страшно. Ощущение – будто кто‑то указывает прямо на него и чьи‑то руки тянутся к горлу. Он зажмурился, это единственное, что он мог себе позволить. Пока дозорный стоит в «трезубце», двигаться даже не думай. Семен скосил глаза, пытаясь проникнуть взглядом за стену деревьев. Ничего. Чувство не отпускало. И когда ощущение беды сползло из горла куда‑то вниз, а руки затряслись, не желая больше терпеть непонятливую голову, стена высокого кустарника справа от дороги рухнула вся, целиком и сразу, подкошенная чем‑то острым.
Визжащая Тварь с длинным бритвенно острым хвостом вылетела из‑за упавших деревьев, словно арбалетный болт. Она была быстра, очень быстра, но вольды оказались быстрее. Семен иногда гадал: кто быстрее двигается – вольды или Твари? Четыре вольда правого фланга вылетели из кустов на полсекунды раньше Твари. В руках они сжимали невесть когда выломанные палки. Да, в этих двух Командах не было сработанности, но ни Сай, ни Теренс новичками не были. Да что там, какие новички, обе команды – из лучших во всем Пестике, как успел узнать Семен.
Четыре палки воткнулись в землю перед самым носом Твари, а вольды уже кубарем летели к основному строю. Даже простую палку, воткнутую под сорок пять градусов в землю, просто так не сломаешь. Тварь на долю секунды замешкалась, решая, что делать дальше, а потом неимоверно высоко взвилась в воздух. Но было поздно. Вольды раздались в стороны. Точилинов успел отпрыгнуть сам, Бориса отшвырнули в сторону, как котенка. Еще вися воздухе, Тварь уже огребла по полной. Знаменитый топор Теренса, абсолютно неудобная в лесу огромная франческа, начала чертить полукруг, пересекаясь с летящей вниз Тварью. Та увидела, попыталась извернуться, но не успела. Топор завершил свое путешествие, вылетев из рук глемма. Он был больше не нужен. На раненую Тварь, брызжущую кровью из распоротого живота и подволакивающую ногу, обрушился град ударов. Тварь припала к земле, завершая прыжок, и больше уже не поднималась.
Не теряя ни секунды, Команды обогнули еще шевелящееся тело и двинулись вперед, все так же не произнося ни звука. Борис оглянулся на Семена, глаза у того были огромные от пережитого страха, в каждом плескалось по ведру эмоций. Точилинов покачал головой, нет, не сейчас, жди…
Вольды растворились в лесу.
А через несколько минут на тропу, где только‑только затихла бьющаяся в конвульсиях Тварь, выползло нечто бесформенное и мутное. Мелкие Тварюшки, вернувшиеся было обратно после шумной драки, в ужасе бросились врассыпную. Мягкий полог обволок неподвижное тело мертвой Твари и заходил ходуном. Потом всё кончилось. Из полога высунулась ложноножка, другая, третья. Они затряслись, прощупывая землю. Нечто замерло на секунду, а потом неспешно двинулось в сторону, куда ушли обе Команды.

– Мы так всю дорогу будем молчать? – шумно выдохнул Борис, когда Теренс объявил полуденный привал, и Команды попадали на землю в ложбине, поросшей странного вида кустами.
– Ага, – злорадно обрадовался Точилинов. – В Территориях не принято долго болтать. Только на привалах.
– Теперь я понимаю, почему вольды так орут после походов, в таверну не войти. Еще бы, столько молчать, взорваться можно.
Семен развел руками:
– Бывает.
– Его Магичество шутить изволит. – Муритай опустился на землю рядом с магами. За ним стоял Теренс.
Борис подозрительно посмотрел на Семена:
– Правда?
– И да, и нет. – Теренс достал трубку. – На самом деле, хоть и вправду в Территориях лучше вести себя потише, но говорить на выходах совершенно не запрещается. Но не утром, когда все еще спят, и не на нашем маршруте.
– А что с ним не так? – поинтересовался Борис.
– Он короткий, – объяснил Муритай, пока Теренс раскуривал трубку. – Завтра уже будем на месте.
– И что? – не понял Борис. – Так это нам повезло. Некоторые по месяцу отсюда не вылезают.
– Короткий путь в Территориях – не всегда самый быстрый, – пояснил Семен, уже как бывалый вольд.
– Он прав. – Теренс пыхнул раскуренной трубкой. – По‑доброму, нам до гнезда идти дней десять. Мы же прём напрямик, пересекая все мыслимые и немыслимые охотничьи угодья. Туда мы еще проскочим, Твари могут и не успеть среагировать, а то и стравим кого‑нибудь между собой, если повезет, а вот обратно, если захотим так же вернуться, будут проблемы. Нас уже будут ждать.
– А сейчас нас кто‑нибудь пасет, ну, в смысле, мы на чьей‑то территории? – спросил Уваров не очень уверенно.
– А как же, – пожал плечами глемм. – Поэтому долго отдыхать не дадим. Ни сейчас, ни ночью.

Теренс свою угрозу выполнил. Когда Команды на следующий день подошли к месту, отмеченному на карте Сая, по идее, все должны были валиться с ног от усталости. И Борис с Семеном в первую очередь. Но не валились. Может, дело было в количестве Тварей, кишащих вокруг?
Про Бориса и говорить нечего, но Семен и сам впервые попал в котел, где кишело столько Тварей. Ему пришло в голову, что Теренс был не так уж и неправ, отказываясь идти на этот выход. Командам везло, та стычка с разрубленной Тварью осталась единственной. Больше никто вольдам на пути не попадался. Теренс кривился, говоря, что, чем легче в начале, тем хуже оборачивается на отходе, но пока никто не жаловался. Судя по лицам вольдов, даже они, бывалые бойцы, чувствовали себя здесь не очень уютно.
Но вот, наконец, Сай обернулся, показывая, что они пришли. Вольды замерли на краю неглубокой котловины. А внизу…
– Мама моя, – прошептал кто‑то. – Сколько же их тут?
Все пространство внизу было занято копошащимися Тварями. Они ползали, лежали, что‑то делили между собой, ежесекундно затевая драки. Птичий базар где‑нибудь на юге. Вот только вместо птиц здесь высиживали потомство двухметровые создания. Они напоминали бы мокриц, если бы у мокриц были зубастые пасти, глаза, щупальца по бокам головы и короткие хвосты, которые в драках были далеко не последним оружием.
– Это и есть твое гнездо? – прошипел Теренс Саю, забывая обо всех правилах приличия. Не годилось так: подчиненные вокруг, но глемму было уже наплевать. – Какое из них?! Ты куда нас привел?! Если нас хоть кто‑нибудь заметит…
Замечание было далеко не праздным. Вольды всю свою жизнь имели дело с Тварями, гуляющими поодиночке. На худой конец, парами – как вельяны. Но вид сотен свободно разгуливающих Тварей в одном месте мог вызвать шок даже у бывалых вояк.
– Да‑а… – Сай не выглядел расстроенным, скорее прикидывающим варианты. – Как‑то действительно много их. Ну да ладно. Нам все не нужны. Вон, с краю есть пара гнезд. Тяганем оттуда – и ноги в руки.
Теренса хватило только на злобное шипение.
– А если они все за нами рванут? – поинтересовался за него Тронд. – То‑то они обрадуются, что закуска пришла. А я удивляюсь, и почему это вокруг, кроме нас, нет никого?
Действительно, соседство с таким количеством одних из самых агрессивных Тварей Территорий не вдохновляло никого. Вокруг не было ни души. Все остальные Твари, вне зависимости от силы и размеров, постарались убраться как можно дальше.
– Так что, разворачиваемся и уходим? – ядовито поинтересовался Сай. – Нет? Тогда давайте готовиться, зря, что ли, голову дома ломали?
Как добраться до охраняемых яиц, придумали еще в баронствах. Менять что‑либо сейчас смысла не было. Отличие первоначального плана от текущей ситуации заключалось лишь в количестве Тварей. Хотя…
– Мы и планировали, что они не одни будут. Вся разница, что дальше их еще много есть, больше, чем ждали, – убеждал Сай. – Долго здесь сидеть не будем. Прямо сейчас начинаем. Хватаем – и домой.
Теренс задумчиво огляделся. На самом деле Сай был прав. Проводить здесь даже лишнюю минуту было очень рискованно. А домой идти, просто полюбовавшись на толпу вельянов, – глупость несусветная. В конце концов, не каждый ли день они рискуют навсегда остаться в Территориях? Так чем отличается именно этот день?
Если у кого и были возражения на этот счет, они оставили их при себе. А раз так…
– Семен, – повернулся к Точилинову Теренс. – Мы сейчас осмотримся. Прикинем, как лучше убегать будем, и по твоему сигналу начнём. Сидеть нам здесь совсем ни к чему, сам понимаешь. Ты как?
– Как‑как? – Семен пожал плечами. – Не за этим ли шли? Скажите, когда готовы будете.
Теренс кивнул, принимая ответ, и повернулся к Саю. Минута на согласование – и две Команды рассыпались вокруг, осматривая местность, пути отхода, укрытия, препятствия и вообще всё, что может помочь или помешать в предстоящем бою.
Учитывая ситуацию, бегали быстро. Всего минут десять ушло у вольдов на то, чтобы быть полностью готовыми к отступлению. Бегству без оглядки, если быть точным. А, как бы ни называлось, теперь переигрывать поздно. Семен за это время чудом не сгрыз ногти до основания, мучаясь ожиданием. Но вот, наконец, все на своих местах. Вольды замерли. Сай осмотрелся, вдохнул поглубже и махнул рукой. Представление началось.
Точилинов не зря так долго выспрашивал, кто является наиболее раздражающим противником для вельянов. Что может сильнее всего разозлить живое существо? Унижение, угроза жизни? Нет, – угроза жизни близкому человеку. А ребенку? Если тебе дадут по морде, что ты сделаешь? А если ударят твоего ребенка? Вот то‑то. Развивая дальше подобную логику, Семен едва не почувствовал себя подонком, воюющим с детьми, но вовремя вспомнил, что вельяны – Твари, для которых само понятие «ребенок» недоступно. Пока инстинкт заставлял их высиживать яйца, они их высиживали, но, как только потомство появлялось на свет, оно тут же становилось объектом охоты. Не многие из тех, кто появится на свет в этой котловине, будут смотреть на этот самый свет долго.
На краю котловины, не очень далеко от прячущихся вольдов, появились три огромных силуэта. Сотт‑топтун. Тварь, достаточно большая, чтобы победить вельяна. Достаточно хорошо защищенная, чтобы не бояться его клыков и щупалец. И достаточно сообразительная, чтобы уразуметь, где можно найти любимое лакомство. Чем‑то они походили на земных слонов, но вместо ушей у них по бокам головы располагались острые наросты – рога не рога, не разберешь. Две пары глаз, сверху и снизу головы, обеспечивали прекрасный обзор. А хобот представлял собой вынесенную на мышечном каркасе пасть, полную зубов‑крючьев. При случае сотт мог укусить противника хоть в брюхо. На слоновьих ногах красовались внушительные когти. Что удивительно, при таком вооружении и размерах сотты были на удивление подвижны и смышлёны. В нормальной жизни к такому количеству вельянов ни один сотт и близко не подошел бы.
К сожалению, на другой конец котловины их отправить не удалось, изменение расстояний сыграло со всеми злую шутку – Семен не мог так далеко держать узор. По той же причине вместо действующих моделей пришлось отправлять фантомы. Фантомы Точилинов отправил так далеко, как только мог удержать узор, а про физическую модель и говорить не приходилось. Пятьсот метров – это его потолок. Если бы тут был десяток вельянов, тогда, наверно, можно было бы попытаться: сотт плюс вольды – может, и справились бы. Но с таким количеством нечего было и пробовать.
В котловине на секунду наступила тишина. А потом вельяны ответили.
Оглушительный визг на грани слышимости заставил вольдов схватиться за головы, пытаясь избавиться от дикой боли, разрывающей мозг. Семен чуть не отпустил узор от неожиданности. Вал мокриц качнулся в сторону фантомов, оставляя за собой белесые пятна гнезд.
– Вперед! Вперед! Бегом!!! – Сай не для того срывал с места магов и еще одну Команду, чтобы лишиться всего из‑за какого‑то визга. – Быстрее, тварьи дети.
Два вольда, Тор и один от Сая, выбранные за быстроту бега, что было сил рванули к ближайшему оставленному гнезду. Остальным приходилось только готовить весь немудреный арсенал да молиться всем богам, чтобы всё прошло так, как задумано.
«Никакой жадности», – вдалбливали Старшие, инструктируя перед выходом: «подбежали, схватили, сколько смогли за одно движение, и назад».
Вал вельянов подкатился к краю котловины.
Вольды пробежали половину дистанции.
Вельяны, ослепленные ненавистью, начали строить из собственных тел лестницу.
Сотты стояли неподвижно.
Две трети пути.
Лестница из огромных мокриц доросла до края.
Три четверти.
– Не‑е‑ет!!! – Вопль вырвался одновременно из всех глоток. – Не‑е‑е‑ет!!!
Пять вельянов, шлейфом катившихся за основной группой, боковым зрением заметили движение.
Тор с напарником накрыли мешками ближайшую кладку и замерли, подняв головы. Не уйти. Пять бронированных чудовищ набирали скорость.
– Куда?! Назад! – Семен сначала не понял, кого зовет Теренс, а когда понял, содрогнулся.
Борис, спрыгнув в котловину, бежал, увязая в мягкой земле, на помощь погибающим вольдам. «Все правильно, – промелькнуло в голове у Семена, – те самые пятьсот метров, чтобы одним узором накрыть всех пятерых».
Три смерча столкнулись с мокрицами. И ничего. Вельяны сбились с курса, покружились, наталкиваясь друг на друга, а потом выровнялись и опять начали свое скользящее движение.
– Тор, Гашин! Бегом назад, …вас… Я сказал… – Сай мгновенно оценил ситуацию. Если Бориса все равно уже не вернуть, то нужно попробовать спасти хоть что‑нибудь.
Рев глемма, казалось, перекрыл все звуки котловины. Вельяны услышали. Нижние твари бестолково заметались, выискивая нового противника. Нет, не услышали. Просто те, кто вылез первым, уже добежали до фантомов. Работа Семена кончилась. А внизу бежал навстречу своей смерти Борис. Несчастные пятьсот метров. И ненужные фантомы…
– Мастер! – Такого отчаяния, перемешанного с растерянностью, бегущий по злосчастной котловине Семен еще не слышал.
Шаг, еще, еще. Ну, теперь можно? Можно?
Перед пятеркой несущихся вельянов возник их извечный враг. Сотт‑топтун. Не фантом – настоящий. Ну, почти. Огромная, даже больше оригинала, слоноподобная зверюга плохо могла бегать, это требовало от мага отдельного умения, но драться‑то она могла по‑настоящему. Первый же вельян попал под удар огромной лапы и отлетел в сторону. Остальные закружились вокруг неповоротливого противника. Сколько им отпущено теперь? Минута, две? А сколько бы ни было, теперь бегом. Слава Богу, Борис понял. Три перекошенных лица приближались. Но медленно, как же медленно. Ближе, ближе. Ну!
Семен медленно отступал, сотт, привязанный поводком узора, пятился тоже. Вельяны рвали его на куски. Настоящий бы давно уже свалился, но Семен держал свое творение вопреки всем законам физики и биологии. Осталось сто метров, Точилинов обернулся. А ему сколько до края, откуда свешивались спасительные веревки и виднелись белые от напряжения лица вольдов? Больше. Эк он бегает‑то хорошо…
Дружный вопль ужаса раздался сверху. Семен обернулся. Черт!.. Один из вельянов все‑таки вспомнил, что они еще кого‑то видели. Мгновенное движение – и огромная бронированная капля рванулась к ним. Всё. Семен смотрел прямо на несущуюся Тварь и отчетливо понимал, что выхода больше нет. Отпустить узор? Невозможно. Тогда их станет пять.
– Держись! – Два шлепка раздались рядом. Два вольда спрыгнули с обрыва. Когда это он успел дойти до края?
Зеленоватое солнце Пестика весело пробежалось по двум изогнутым лезвиям топора. Теренс не стал отсиживаться наверху.
– Гаррро! – Рык атакующего Муритая вполне мог соперничать с ревом какой‑нибудь Твари.
Ту‑дух. Третий. Глухо рычащий сундук начал набирать скорость. Семен улыбнулся, несмотря на всю ситуацию. Конечно, и Сай не будет отсиживаться. Поздно уже.
Тройка, идущая на помощь, поравнялась с убегающими. Гашин и Тор, мгновенно сориентировавшись, сунули Борису два свертка со злополучными яйцами и развернулись обратно. Пятеро против одного вельяна. Хватит?
Матово посверкивающая на солнце капля прибавила еще. Вольды – тоже. Между ними осталось двадцать метров.
Небольшая молния среди ясного неба ударила прямо в хвост вельяна, заставив того остановиться и завертеться на месте. И тут же пятерка вольдов стальными пчелами забарабанила по броне огромной мокрицы. С первой же атакой вельян лишился щупалец, глаз и одной ноги. Ослепшая Тварь завертелась на месте еще быстрее. Теренс, надсаживаясь, свистнул. Всё правильно: они сюда не за победой шли. Бегом назад!
Но вельян не зря был похож на мокрицу. Даже ослепший, он все равно уловил направление движения добычи. Тварь развернулась и бросилась в погоню. Пусть не так быстро, но и у вольдов не оставалось места для маневра. Всё, стена, о которой все так мечтали, вот она. И что с ней делать? Точилинов намотал на руку какую‑то веревку.
Рывок! Семен чуть не оставил руку на веревке. Секунда – и он наверху. Тронду с Ольми грузчиками бы работать. А что внизу? Пятерка вольдов расходилась веером, растягивая внимание вельяна и, увы, удаляясь от веревок. А дальше? Семен поднял взгляд – и вздрогнул. На них катилась волна Тварей. Тех самых, которые вкусили уже оставленных фантомов. Еще несколько минут – и всё. Поодаль четверо вельянов добивали упрямо стоящего на ногах сотта. А еще одного хотите? Хоп! Маленький, вполовину меньше предыдущего, соттёнок вцепился в кружащегося на месте вельяна. Вольды бросились к веревкам. Еще одна молния ударила в Тварь. Борис. Он что, еще не поднялся? Оставшиеся наверху вольды схватились за веревки. Муритай, Тор, Гашин.
Визг Твари раздался одновременно с человеческим воплем. Все бросились к краю. Соттёнок не удержал вельяна. Озверевшая Тварь, уже совершено не разбирая где что, замолотила хвостом направо и налево. Сай тащил попавшего под удар Теренса. Веревка, рывок – и глемм, растирая бок, свесился с обрыва, наблюдая за схваткой. Две фигуры вжались в стенку обрыва перед бешено вертящейся Тварью. Борис прижимал к груди два свертка, он их так и не отдал.
А соттёнок никуда не делся. Доковыляв до вельяна (с движением у него были такие же проблемы, как и у «старшего брата»), тварёнок опять вцепился в мокрицу. Одним неуловимым движением, изогнувшись, вельян сбросил его прямо в стену обрыва.
Раздавшийся «хек» и одновременный с ним вопль Сая «Не‑е‑е‑ет!» толковались однозначно. Семен свесился с края. Полупридавленный Борис размазывал что‑то по груди, хватая воздух широко открытым ртом. Соттенок выкарабкивался из вмятины в стене, Борис хрипел, Сай прыгал вокруг. Выражение его лица с трудом поддавалось описанию. Наконец, творение Семена твердо встало на ноги и опять бросилось на врага. На сей раз вцепиться получилось. Кошмарная парочка закружилась в безумном танце, а Сай, схватив Бориса, ухватился за веревку. В восемь рук их выдернули наверх.
Вовремя. Вал вельянов, бросивших атаковать бесполезных фантомов, хлестнул по стене котловины, где только что стояли вольды. Соттёнка просто размазали по земле. Треск, писк и шуршание сообщили о том, что твари опять начали строить свою адскую лестницу.
– Бегом! – взял на себя командование Теренс. Больше командовать было некому – на Сая было больно смотреть.
Двое вольдов подхватили шатающегося Бориса под руки, времени на что‑либо другое просто не осталось, и две Команды изо всех сил припустили по лесу, призывая все силы небесные хоть немного задержать хитиновое цунами, захлестывающее берег.
Впереди была неделя пути домой.

Глава 5

Над всеми участниками неудачного похода вот уже третий день висела депрессия. Вернулись все, потерь не было, серьезных ранений – тоже, но настроение у двух Команд было хуже некуда. Все всё понимали, никто никого не винил, но избавиться от чувства, что все они сотворили огромную глупость, не получалось.
Точилинов как раз собирался выйти из дома, попытаться хоть как‑то развеяться, когда в дверь его комнаты постучали.
– Войдите. – Семен даже обрадовался возможности скрасить серый день.
Как оказалось, радовался он рано.
– День добрый, Ваше Магичество. – Несмотря на игривое обращение, выражение лица дона Антонио веселым назвать было трудно. Хотя приличия он постарался соблюсти. – Как прошел выход?
– Хреново. – Семен нахмурился. Лицо испанца полностью соответствовало его настроению. – Борис по яйцам получил.
– Ох ты, – скривился Сибейра. – Больно?
– Грудь поболела недельку, а так ничего.
– Грудь? – неуверенно переспросил Антонио. Он приложил руку к своей груди, посмотрел на нее, потом перевел взгляд ниже.
– По вельяновским, – терпеливо пояснил Семен. – Ты не забыл, зачем мы ходили?
– Да как‑то не отложилось, – честно признался испанец. – Не до того было. А потом так и осталось.
– Что случилось? – спросил Семен, потянувшись за курткой.
– Пшзецкий умер, – ровно ответил Сибейра.
– Как?! – Точилинов так и замер с вытянутой рукой.
– Утонул.
– Как? – повторил Семен.
– Я не знаю. – Голос Антонио не выражал ничего. – Когда я приехал, мне только показали его могилу. Вытащили его из озера местные вольды. Они же и похоронили. Убивались сильно, он им нравился.
– А что он в озере делал? Купался?
– Может быть. – Антонио пожал плечами. – Они сказали, он был голый, одежда лежала на берегу.
– Да‑а, – протянул Семен. – Дела. А он умел плавать?
– Умел, – односложно ответил испанец.
– Да что ты как в армии рапортуешь? «Так точно, никак нет, умел, купался, не могу знать», – взвился Семен.
И вдруг замолчал, приглядевшись к Сибейре.
– Это не всё?
– Не всё, – кивнул Сибейра, сохраняя тот же телеграфный стиль. Он помолчал немного. – Пока тебя не было, пришло еще два таких же письма.
– От кого? – настороженно поинтересовался Точилинов.
– Франсуа Дюпен, тот самый, который в Экскоре нам систему оповещения ставил.
– Эта которая нас всех тогда разбудила?
– Именно, – подтвердил Антонио. – Это раз. А второе от Демудеса.
– А у Изи не очередной приступ паранойи? – подозрительно поинтересовался Семен.
Иезекийя Демудес слыл отъявленным неврастеником и ипохондриком. Никто вообще не понимал, как он оказался в погонах. Особых магических талантов за ним не водилось, так, на троечку, а несоответствие армейской службе, пусть и такой суррогатной, как у них, из него лезло как сбегающее молоко из кастрюли. Демудес олицетворял тип людей, с которыми общаться можно было только одним способом – молча выслушивать его бесконечные жалобы. Мужику лет тридцать… Семен с ужасом представлял, что с ним будет к пятидесяти. Единственным, кто неизменно находил с ним общий язык, был Сибейра.
– Изя, конечно, параноик и шизофреник, – согласился испанец, – и я бы тоже вместе с тобой с удовольствием посмеялся. – Он сделал паузу. – Но были Штефан и Франсуа.
– Был только Штефан, – агрессивно перебил его Точилинов, он очень не любил никого хоронить заранее. – Изя с Дюпеном всё еще есть. И останутся, я надеюсь. Ты хочешь к ним съездить?
– Я хочу, чтобы мы к ним съездили, – выделил голосом «мы» Антонио.
– Вдвоем?
– По одному, – пояснил Сибейра. – Тональность у обоих писем такая же, что и у Штефана в начале. До его смерти прошел с того момента месяц. Так что, я думаю, мы еще успеваем, но – впритык.
Точилинов задумался. Шли минуты, испанец терпеливо ждал. Наконец Семен повернулся к нему:
– Ты думаешь, им точно так же угрожает опасность?
Антонио Сибейра подошел вплотную к Точилинову, заглянул в глаза и тихо, но очень уверенно произнес:
– Штефан мог не рассчитать силы, Демудесу могло что‑то присниться, а Франсуа действительно может жить в неблагополучном месте, он все‑таки далеко забрался. – Он еще больше приблизил свое лицо к лицу Точилинова. – Но я читал все эти письма сам. Они дышат одним и тем же страхом. Я думаю, что кто‑то начал охоту на нас. И чем быстрее мы поймем кто, тем будет лучше для всех нас.
– Я собираюсь, – выдохнул Семен.

Глава 6

– Франсуа, открывай. Медведь пришел. – Семен улыбнулся и постучал в дверь дома, где, как им показали, жил Франсуа Дюпен. Кстати, по дороге они не увидели ни одного маячка, показывающего, что здесь живет специалист по раннему обнаружению. То ли Франсуа резко рванул в развитии, и его сигнализацию уже не разглядишь просто так, то ли вообще не озаботился охраной. Окрестные вольды сказали, что его уже с неделю не видно и не слышно. Может, его вообще дома нет? Тогда что означало то послание, переданное Сибейре? Два дня они летели бегом‑бегом, и на тебе – свалил куда‑то… Ну хоть кто‑нибудь дома‑то есть?
– Открывай, жертва угроз!
С веселой злостью Семен пнул дверь. И схватился за ногу. Как по камню саданул. Дверь отозвалась еле слышным глухим звуком. Так стена каменная должна отзываться, а не дверь.
– Да что такое? – Точилинов взялся за ручку и тут же отдернул руку. Ручка обжигала холодом, разве что инея не было. Он развернулся назад. – Ты понимаешь хоть что‑нибудь?
Муритай неопределенно пожал плечами:
– Не очень. Может, в окно? – И неслышной походкой двинулся вдоль стены.

Земные маги по‑разному вписывались в Пестик. Кто, как и Точилинов, влился в вольдовские Команды. Это, как правило, были боевые маги. Они с огромным удовольствием применяли свои возросшие способности на благо соратников. Кто (чаще представители мирных профессий – фортификаторы, медики) осел в баронствах и довольно быстро стал уважаемым специалистом, значимой фигурой, обзавелся семьей или просто подругой, начал строить заново свой мир. А кто‑то просто‑напросто начал прожигать жизнь, стараясь взять от нее всё, что можно, благо можно оказалось много. Заработать денег маг может особо не напрягаясь, а уж потратить их в любом обитаемом мире проблемой не являлось. Выпивка, девочки и тому подобные земные радости всегда в разгульных баронствах были под рукой. Этим, кстати, не брезговали вообще все земные маги. Тот же Сибейра, по слухам, принялся организовывать гарем. А что? Красота женщин аталь давным‑давно вошла во все поговорки, а уж горячему южному кабальеро пройти мимо такого соблазна ну совсем никак… Так что жизнь кипела вовсю, и то, что кипела она в совершенно непривычной оболочке, ровным счетом ничего не меняло.
Франсуа, судя по всему, являл собой типичного представителя приверженцев аскезы, появляющихся в любом обществе. Он и еще пара магов совершенно ушли из общества, выбрав для жизни самые удаленные от суеты места. Семен полагал, что тут больше играют роль черты характера, до поры, за неимением возможности для самореализации, скрывавшиеся внутри. А с попаданием в Пестик, где способности каждого получили совершенно сказочные перспективы, все скрытые пристрастия расцвели.
Дюпену явно была в тягость социальная жизнь. Это ж надо забраться в такую глушь. Вообще, удивительно, что здесь поблизости хоть кто‑то есть. Да что он там, заснул, что ли? И к чему весь этот холод посреди лета? Треск дерева прозвучал неожиданно громко посреди окружающей тишины. Что‑то там торк сломал.
– Мастер, идите сюда. – Это обращение Муритай, как он заявлял, присвоил Семену лично (а вовсе не скопировал идею Кривого Сая, вот) и по‑другому его называл очень редко. Мотивировал он все очень просто. А как еще можно обращаться к уникальному специалисту, в чьих руках зачастую оказываются жизни всей команды? С его подачи и все остальные начали обращаться к нему именно так.
– Лучше бы вы сами на это посмотрели.
Семен напрягся. Такие нотки в голосе Муритая появлялись только на боевых выходах. Когда он говорит что‑то, а сам уже готов к прыжку и глазами по сторонам водит, ищет, где противник.
– Что там? – понизив голос, поинтересовался Семен, подходя к окну, от которого Муритай только что отодрал ставню.
– Смотрите, – подвинулся торк.
Точилинов заглянул в окно, приблизив лицо к мутноватому стеклу, и отпрянул. Это оказалось не стекло. Весь дом внутри представлял собой один большой кусок льда.
– Что это? – непонимающе повернулся к Муритаю Семен.
– Это у вас надо спросить, Мастер. – Муритай уже развернулся и осматривал окрестности. Повернуться он и не подумал.
При всей уважительной форме, с которой Муритай титуловал Точилинова, преклонением и раболепством тут и не пахло. Это была своего рода игра. Огромный торк почтительно обращается к уважаемому магу, но в любой момент готов отмочить какую‑нибудь шутку или отпустить язвительное замечание. Семен отвечал тем же, но при всем при этом такие отношения никогда не мешали им оставаться друзьями. Всех всё устраивало.
– Так, вроде всё на месте. – Семен вгляделся в лед. В доме смутно просматривались все детали интерьера. Вот шкаф, вот кресло, вот стол. Вот… Стоп, а это что такое? Посреди комнаты замерло пятно, напоминающее раскинувшего руки человека.
– Похоже, мы опоздали, Мастер. – Торку с его ростом не составило труда, не мешая Семену, заглянуть в комнату. – Это он и есть. Не повезло.
– Как это? – непонимающе спросил воздух Семен. – Это кто же такое сотворил?
– Маги, – коротко и емко удовлетворил его любопытство Муритай.
– Спасибо, – скривился Точилинов, – а я уж думал, он с холодильником не справился.
– С чем? – не понял Муритай, в Пестике проблема хранения продуктов решалось просто – магически.
– Неважно, – отмахнулся Точилинов. – Не может этого быть.
– Да? – выгнул бровь Муритай и демонстративно постучал по льду.
– Да ничего ты не понимаешь, – разозлился Семен. – Это кто‑то из наших сделал. Не потянет такой узор заезжий халь. Как тебе еще объяснить? По той же самой причине, по которой в Пестике маги только люди. Если бы кто из аталь, например, такое учудил, здесь была бы дырка, за день не обойти. Ты прикинь, какой силы узор‑то нужен, чтобы вот так, в одну секунду залить водой и заморозить всё внутренности дома, не тронув ничего вокруг, даже стены. Это наши. Черт, да как же это? Я не верю.
– И правильно делаете. – Муритай резко подобрался и потянул из ножен свой меч, с которым не расставался, наверное, даже лежа в постели с женщиной. Хоть люди и принесли в обитаемый Клевер огнестрельное оружие, но в Пестике оно пока не прижилось. А, учитывая последние события в Зелёном Лепестке, то, судя по всему, и не приживется. – Правильно делаете, что не верите, и не надо так плохо о своих думать. Эк вы легко их продали‑то.
– А что еще прикажешь думать? – сварливо поинтересовался Точилинов, задетый за живое. И удивился: – Чего ты?
Торк одним движением задвинул Семена за выступающий угол, а сам пружинящим лесным шагом, держа меч наперевес, двинулся к опушке леса, обрамляющего дом с трех сторон.
– Магиприпас, – коротко бросил он через плечо. – Это не узор, это магиприпас. А магиприпас означает в нашей ситуации только одно – бойцы.
Он присел возле кустов на самом краю леса, приложил ладонь к земле, потом поднял ее к лицу, зачем‑то дунул на нее и огляделся. Сломал пару веток, подбросил их в воздух, внимательно пронаблюдал за их падением. Понюхал кору ближайшего дерева и повернулся к Семену, завороженно наблюдавшему за этим камланием.
– Аталь, – сообщил он. – Воины‑листья. Похоже, боевая пятерка. Желтые Стрелки, не меньше. И опоздали мы ненамного. Несколько часов всего прошло.
Семен оцепенел. Страшные предположения Сибейры начали сбываться.
Торк тем временем внимательно осмотрелся, прислушался – и решительно двинулся по дороге, которой они только что пришли, сдернув Семена с места и потащив его за собой.
– Не стоит здесь задерживаться. Если они умные, а они, похоже, умные, то они оставили контрольки. Можем нарваться на неприятные сюрпризы.
– Стой, – уперся Семен. – Никуда я не пойду. Надо сначала здесь разобраться.
– Не с чем разбираться. – Муритай и не заметил попытки Точилинова остановиться, как шел, так и продолжал идти, таща за собой Семена. Еще бы, с такой‑то массой. – Всё, что можно было увидеть, мы увидели. Стандартный магиприпас – закрытый в оболочку узор. Тронда поспрашивайте, он вам все подробно расскажет. Ничего особенного, а вот если они за нами вернутся, то тут еще один кубик появится. С двумя жуками внутри.
– Да что мы, вдвоем не справимся с какими‑то бойцами? – затрепыхался Семен, безуспешно пытаясь вырваться из железной хватки. – Я маг или кто?
Муритай остановился и совершенно непочтительно повернул Семена лицом к домику.
– Вам, Ваше Магичество, от самоуверенности лечиться надо. – Он ткнул пальцем в то, во что превратился дом Дюпена. – Там тоже маг был. Ага? Ты и понять ничего не успеешь: прилетит в лоб колбочка – и до свидания. Не с кем даже поединок устроить. А в то, что аталь попадут тебе в лоб со ста шагов, я думаю, ты веришь. Как и в то, что в рукопашной против Листьев я стою двоих, ну троих, но никак не пятерых, а ты не стоишь вообще ничего.
В острые моменты с Муритая слетала его псевдовежливая дурашливость и доводы его начинали звучать очень убедительно. Точилинов вспыхнул было, но Муритай и не подумал выслушивать ответ, он просто двинулся дальше.
– Куда мы теперь? – поинтересовался Семен, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы Муритай перестал ежесекундно осматриваться.
– Я бы предпочел оказаться в Команде как можно быстрее. – К торку постепенно возвращалась его всегдашняя ироничная манера общения. – Рассказать все Теренсу, пусть у него голова болит о ваших проблемах. Я, что мог, сделал.
– И что это ты сделал? – удивился Семен.
– Утащил вас, Мастер, оттуда. – Муритай показал пальцем назад. – По мне так это вовсе и неплохо.
– А вот теперь меня послушай, – решил показать зубы и Семен. – Теренс – это хорошо, но прежде надо появиться у местного барона, узнать, что происходило. Не может же боевая пятерка аталь из Зеленого Лепестка – я правильно понимаю, что кроме как оттуда они появиться не могли? – Торк кивнул. – Так вот, не могли они просто так пройти по баронствам мимо всех вольдов – и чтобы никто ничего не заметил.
– Почему же не могли? – пробормотал Муритай. – Очень даже могли.
– Точно? – с нажимом спросил Точилинов.
– Ну хорошо, хорошо, – сдался торк. – Вряд ли. Скорее всего, кто‑нибудь что‑нибудь да заметил. И что это нам даст? Ну выясним, что вчера‑позавчера кто‑то заметил странных аталь. И что? Гоняться за ними? Вот, мол, мы вам сейчас зададим…
– А ничего, – улыбнулся Точилинов. – Просто если Такатаку рассказать про всё это, то в будущем, если кто‑нибудь из его ребят что‑то подобное увидит, нам это может сильно помочь. Нет?
– Ну, это аргумент, – соглашаясь, протянул торк.
– Именно. Просто головой надо думать. Иногда.
Муритай ухмыльнулся. Такие шутливые стычки стали уже обыкновенным делом. Муритай постоянно подшучивал над Точилиновым на предмет излишней учености в ущерб боевой подготовке, а тот, в свою очередь, не забывал регулярно, когда получалось, указывать торку на превосходство интеллекта над грубой силой. Никто не обижался, поскольку и Семен постепенно выходил на уровень серьезного бойца (с такими‑то учителями – Теренс абы кого в Команду не брал), и Муритай при всей своей внешности громилы был кем угодно, только не тупой машиной для убийства. Семен сам иногда поражался, открывая по одному многочисленные сильные стороны своего нового друга. В Пестике вообще не принято было распространяться о своем прошлом, а расспрашивать так и вовсе считалось дурным тоном. Но Точилинов полагал, что Муритай был вовсе не таким веселым ухарем‑самородком с некоторыми задатками, каким выставлялся. Впрочем, это его дело.
Так что замечание насчет барона Такатака, в чьих владениях устроили свою базу вольды Теренса, торк воспринял адекватно.
– Пошли. – Решения у вольдов принимались быстро, жизнь научила. Муритай развернулся и решительно зашагал в сторону, не обращая внимания на окружающий лес. И правда, что для вольда какой‑то там бурелом?
Семен вздохнул и поплелся за ним. Ходить по лесу и делать вид, что это наезженная дорога, он уже почти умел, но вот получать от этого удовольствие так и не научился.

Глава 7

– Ходу, ходу, ходу! Быстрее, сотт беременный! – Рык Муритая мог испугать кого угодно. Семена подбросило и понесло быстрее, хотя только что он не мог себе представить, как это возможно.
– Бегу, да бегу я. – Дыхания не хватало. Этот бег, казалось, не кончится никогда.
– Дыхание береги. – Раздался над ухом еще один рык. – Нажми. Немного осталось.

Длительный бег Семен ненавидел всю свою жизнь. Что угодно – тяжести, полоса препятствий, рукопашная, наконец, – но только не бег. Особенно же – на длинные дистанции. Нет, бегать он умел и при необходимости мог выдержать не один марш‑бросок, но любить – увольте. Он всегда считал себя спринтером, а не стайером, но Господь Бог всегда хочет, чтобы мы стали лучше, чем мы есть, поэтому для смирения гордыни заставляет нас делать именно то, чего всегда хочется избежать. Знал бы Сёма Точилинов, что в армии придется столько бегать – по необходимости и без, – никогда бы военным не стал. А после разгрома Экскора и попадания в Пестик бегать ему приходилось постоянно. И каждый раз это было нужно для спасения жизни. Своей ли, чужой – неважно. Вот и сейчас…

Однако у любой монеты две стороны, и визит к местному барону с непроизносимым именем Люильбарандин оказался очень продуктивным. Во всех смыслах.
Вольды и вправду заметили Листьев. Да те не очень и прятались. Но значения появлению пятерки воинов аталь никто не придал. Действительно, ну ходят вместе пять аталь. И что? Никому по Пестику ходить не запрещено. Пять их там или сто, какая разница? И что, что только аталь? Нравится им.
Люильбарандин не то чтобы оказался вредным или, скажем, магов с вольдами не любил, нет. Ему просто по фиг все было. Его не трогают – и ладно. А на возмущения Семена, что мага убили, он просто плечами пожал. Дюпона, конечно, было жалко – как живое существо, но как мага или подданного – нет. Франсуа жил себе и жил. Никуда не выходил, ничего полезного не делал. Есть в баронстве маг, нету его – Люильбарандин и не чувствовал. А что убили?.. Ну плохо, ну – поймаем, накажем. Чего вы от меня‑то хотите?
Толку от общения с бароном не было никакого, и Муритай чуть не силой утащил кипящего Семена, вежливо раскланявшись за его спиной: все‑таки неправильно уходить с руганью. Люильбарандин только губы скривил.
Общение с гертадинами, местным аналогом милиции, дало значительно больше. Им по должности положено видеть больше, они и видели. Невысокий изящный начальник гертадинов, гертадон, внимательно выслушал успокоившегося к тому времени Точилинова. Увидев, что разговор придется вести с аталь, Семен было занервничал, но Муритай отмел всякие ксенофобные размышления на корню. Он вообще не понимал, чего Семен боится. А Точилинов до сих пор не мог избавиться от нервной дрожи при виде аталь. Даже в Команде он очень осторожно общался с Ольми и Сонди, двумя представителями аталь, хотя таких душек, как они, и среди людей еще поискать. Муритай на этот вздор только фыркнул. Подумаешь, и что с того, что люди с аталь заварушку устроили? Торки, вон, регулярно с кем‑то задираются. Да и у глеммов не всё ладно с внешним миром. Что теперь, не разговаривать ни с кем? Да еще и в Пестике. Бред.
Семен вздохнул – и послушно побрел к гертадону. А тот и вправду оказался абсолютно нормальным.
– Пять аталь. Теперь, после вашего рассказа, я понимаю, что это были воины‑листья. А так мы просто отметили, что пришли новички. У нас тут тихо, знаете ли. Захолустье. В следующий раз будем внимательнее. Хотя, если честно, вряд ли мы сможем что‑либо сделать. По баронству ходить не запрещено, а сейчас они, скорее всего, уже далеко.
Вообще, разговор получился более чем содержательный. Несмотря на постоянные упоминания о захолустье и удаленности от бурно кипящих приграничных районов, компетентность гертадона поражала. Описание всей пятерки было настолько полным, что Семен с Муритаем, пожалуй, смогли бы опознать всех пятерых, даже просто увидев их на улице. Перемещения, произношение, вооружение, места ночевок – гертадон знал всё. Но все же одну неточность он допустил…

– Нажми, немного осталось.
Муритай, кажется, из железа сделан. Пробежать такой кросс, и даже дыхание не сбить. Точилинов двигался уже практически на последнем издыхании, но все же нашел силы пожаловаться.
– «Далеко отсюда, далеко отсюда», – скопировал он, насколько смог, интонации гертадона, – знал бы…
– То что? – поинтересовался бегущий рядом торк. – Пошел бы на них войной?

Сверкающая полоса стали прочертила перед носом у Семена свистящий круг, и вокруг что‑то со звоном посыпалось на землю. Аталь были хороши, очень хороши, но не им тягаться с вольдом, привычным к молниеносным прыжкам тварей, часть из которых Семен даже углядеть не успевал, прежде чем их разрубали на части.
– Замри! Щит! – проорал торк, появляясь то спереди, то сзади, то справа, то слева. Он танцевал какой‑то безумный танец, Семен не успевал даже голову поворачивать, чтобы держать его в поле зрения. Три шага против часовой стрелки вокруг Точилинова. Казалось, Муритай топчется на месте, но он каким‑то непостижимым образом все время оказывался вокруг и все отбивал и отбивал летящую в Семена смерть.
Шаг левой вперед – меч отбивает летящую стрелу справа. Шаг правой назад, в обход Семена, Муритай оказывается лицом к нему – меч, пролетая за спиной торка, отшвыривает в сторону какую‑то колбочку (не ту ли, про которую говорили?). Опять шаг левой, ему за спину – звон стали о сталь.
Листья никуда не девались, и не думали. Муритай оказался прав. То ли те самые «контрольки» сработали, то ли аталь с самого начала планировали дождаться того, кто придет на помощь, но на засаду Семен и Муритай нарвались практически сразу, как только вышли из города. Участок лесной дороги, выбранный атакующими, подходил для внезапного нападения как нельзя лучше. Семен бы там и остался, даже не увидев своей смерти, но аталь не учли Муритая.
– Щит, твою мать! – Надо же, как быстро перенимаются чужие ругательства. – Не удержим!
Семен соображал долго, по вольдовским меркам – вечность. Целых три секунды потребовалось ему, чтобы разобраться в происходящем, но уж потом Его Магичество Мастер Ацекато, как в шутку они с Муритаем его называли, оторвался в полную силу. Воздушный щит, любимый еще с Земли и чуть ли не единственный в его арсенале оборонительный узор, в свое время перенятый у Бориса, Семен дополнил и развил в соответствии со своими новыми способностями и потребностями.
Упала тишина. Невидимая стена отгородила вольдов от внешнего мира, за которым бесновалась метательная смерть. Торк, разобрав, что можно больше не напрягаться, остановился и внимательно осмотрелся. Несколько стрел и ножей стукнулись о воздушную стену и бессильно отлетели. Вообще‑то, в классическом исполнении самих аталь, да и глеммов с торками, воздушный щит всего лишь замедляет полет объекта, лишая его скорости. Действует он как обыкновенный ветер, сила которого напрямую зависит от способностей мага. Но русскому человеку только дай неограниченный ресурс и свободное время… Модернизированный щит не только останавливал объект – в момент соприкосновения узор точечно включал усиление сопротивления поверхности – и объект отлетал обратно. Единственное, чего Семен так и не смог добиться, хотя оч‑чень хотел, так это чтобы прилетевшее отправлялось именно в ту точку, откуда пришло, и с таким же усилием. Ну не энергетик он. А поучиться было не у кого. Магов в Пестике – раз, два и обчелся, а за его пределами любой маг, халь то есть, первым делом Семена постарается угробить, а уж никак не научить. Хотя это, может, и к лучшему – земные маги оказались полностью свободными от стереотипов, накопленных халь веками и веками магической практики. Они не знали, что можно делать, а чего нельзя.
В общем, Муритай понаблюдал немного за тем, как от щита отскакивают разные острые предметы, а потом повернулся к Семену:
– Уф, я уж думал – конец. Ничего, немного отдохнем, а потом будем думать, как отсюда выбираться, не сидеть же здесь вечно.
– Надо как‑то оповестить, что ли, – почесал мочку уха Семен.
– Кого оповестить? – поинтересовался торк. – Люильбарандина? Чтобы его ребят тут же и положили? И как ты собираешься это сделать?
– Э‑э, не знаю, – честно признался Точилинов.
– Не продумано это у вас, – попенял Муритай.
– У нас, в смысле, – поправил его Семен. – Ты что‑то тоже не фонтанируешь идеями.
– Идея одна, – нахмурился торк. – Бежать отсюда как можно быстрее. Вот только с этой полянки нам не вырваться, они не зря ее облюбовали – все простреливается. Как только нос из‑за щита высунем – нашпигуют стрелами.
– Вырваться? Не нашпигуют, – невпопад прищурился Семен. – Готовься бегать, вольд.
– А чего?..
Вопрос остался без ответа. Семен зажмурился и закрыл лицо руками. Вообще‑то можно было обойтись и без этого фокусничанья, но ему так было легче. Все‑таки хоть что‑то показывает, что ты творишь узор. А то как‑то неинтересно. Бац – и всё появилось само собой…
Когда он отнял руки, перед щитом сидели три небольших существа, напоминающие земных обезьян.
– Готов? – Семен повернулся к торку: – Сейчас будем быстро бегать.
– Это чего? – поинтересовался Муритай. – Что они будут делать? Внимание отвлекать?
– Немного, – улыбнулся Точилинов.
Одна из «обезьян» открыла пасть, продемонстрировав внушительный набор клыков, другая растопырила пятерню с пальцами, заканчивающимися острыми даже на вид когтями. Семен протянул руку:
– Фас! – и еле успел перехватить рванувшегося вперед Муритая: – Стоп, это не тебе. Подожди немного.
«Обезьяны» преодолели открытое пространство практически в два прыжка, но, как ни быстры они были, по три стрелы все же воткнулись в каждую. Голова, грудь, спина.
– Ай, молодцы! – слегка разочарованно восхитился Муритай.
– Тихо, – напрягся Семен. – Ничего страшного, там умирать‑то нечему, ничего они им не сделают.
Три звенящих крика раздались в тишине. Щит гасит почти все звуки, так что Семен мог только представить, как громко орали его творения. Муритай, судя по лицу, тоже.
– Ребята будут очень расстроены, – ухмыльнулся он.
– Они еще больше будут расстроены вместе с нами, когда выяснится, что ничего мои зверушки сделать им не могут, – добавил ясности в происходящее Семен.
– Да? – удивился торк. – А чего ж мы сидим?
И они побежали. Нет, сначала Семен снял свой щит, который перемещать он так и не научился, поставил другой, поплоше, а потом они побежали.
Зверушки дали им фору: немного, от силы полчаса, – пока разъяренные аталь не расправились с магическими творениями. Семен даже удивился, что удалось выиграть так много. Он надеялся только выскочить с полянки, где их заперли, но, похоже, мастерство его заметно выросло. Бег длился уже около часа. Щит периодически принимал на себя какие‑то несильные удары. Воины‑листья все же не из дерева сделаны, тоже уставать могут, но и отставать они не собирались.

– Слушай, – дыхания оставалось совсем чуть‑чуть, но Семен уже потихоньку подходил к состоянию, в котором все равно: убьют так убьют, – а куда мы бежим? Докуда немного осталось?
– Дыхание, я сказал, береги. – Муритай не переставал вертеть головой по сторонам. – Еще придется драться, ничего не кончилось.
«Да что ты? А я уж думал всё, приехали», – фыркнул про себя Семен. И пожалел: даже такой смех сбивал дыхание.
– Когда сюда шли, я тут недалеко стоянку одного моего знакомого видел. Команда на отдыхе. Чего их сюда занесло, не знаю, но видел. Нам‑то безразлично… О, вон они.
Торк наддал. Впереди виднелась группа каких‑то кустиков посреди поля – и всё. Где Муритай увидел своего приятеля, Семен не мог и предположить, но торк уверенно пер вперед, и Точилинову оставалось лишь стараться успеть за ним. Он обернулся на бегу. Три тонких фигуры стелились над землей где‑то на горизонте. Не догоняли, но и не отставали. «А почему только три?» – мелькнуло в голове у Семена, но додумать он не успел, Муритай вломился в кусты с совершенно неразборчивым воплем.
«Станорисаделасиратона», – по крайней мере, Точилинов услышал именно так. Что это означало, естественно, он не понял, зато поняли те, к кому торк, собственно, обращался. Семена на ходу схватили железные клещи, свалили на землю и потащили по царапающей земле, сменившейся колючими ветками. Щит он, естественно, не удержал. Попытался дернуться – куда там. Он уже приготовился бить всем своим магическим арсеналом, но тут над ним склонилось знакомое лицо:
– Тихо, сиди тут, ничего не делай. С магией тут непонятно, можешь и нас зацепить. На вот, держи, на всякий случай. Но не вздумай вмешиваться, мы пошли. – Муритай выдал короткую инструкцию и пропал где‑то среди веток неожиданно густого кустарника.
Железные клещи исчезли, Семен смог, наконец, оглядеться. И ничего не увидел. Резкая дробь где‑то у него над головой заставила его пригнуться. На уровне земли он вдруг заметил какую‑то полоску света. Наклонившись, он обнаружил, что на самом деле внутри кустов сооружено нечто вроде деревянных щитов, прикрывающих его от стрел. Но через обнаруженную щель, можно было видеть, что происходит на поле. Дробь над головой не прекращалась, но теперь Семен уже знал, что это такое. Листья на ходу выхватили луки и теперь вели непрерывный огонь по укрытию, где спряталась добыча. Руки их только мелькали, доставая стрелы одну за другой. Стук над головой походил на град. Семену оставалось только ежиться, представляя, что бы с ним было бы, попади он под эту раздачу.
Аталь приближались к кустам, остававшимся недвижимыми. Судя по их поведению, именно этого они и ожидали. Но не они одни умели охотиться.
Недалеко от Семена в кустах раздалось шуршание – и навстречу аталь полетели такие же стрелы. Одновременно с этим шесть фигур, рассыпавшись по полю, неясными тенями заскользили наперехват. Семен наблюдал, завороженно открыв рот. В Территориях, преимущественно покрытых лесом, за деревьями невозможно увидеть вот так, во всей красе, атаку Команды, а здесь, в поле, картина открывалась великолепная. Движения вольдов нисколько не уступали движениям аталь. Двигаясь на встречных курсах, противники сблизились практически мгновенно. Листья попытались перенести огонь на новых врагов, но не успели. Да и оставшиеся в укрытии лучники вольдов времени зря не теряли – аталь приходилось не только переосмысливать ситуацию, но еще и уворачиваться от стрел. Шесть на три. Карусель боя вспыхнула в один момент, продлилась несколько минут – и остановилась так же, как и началась, – мгновенно. Только что девять бойцов кружились в смертоносном танце, высекая искры из оружия, – и всё. Муритай не хвастался, говоря, что стоит двоих или троих в рукопашной. В боевых искусствах расы Клевера различались чётко: аталь – стрелки, соревноваться с которыми и думать нечего. Глеммам не было равных в боевых построениях. Остановить хорд глеммов – это задача из задач. А за торками заслуженно оставалась слава рукопашников. Вечно враждующие со всем миром воины ценили личную доблесть превыше всего. У аталь на мечах практически не было шансов и при равном‑то соотношении сил (это еще надо учесть, что постоянная боевая практика вольдов позволяла им приблизиться к уровню подготовки Желтых Стрелков). А при таком перевесе…
Шестеро вольдов проверили лежащих на земле аталь и помахали руками, показывая, что бой закончен. Во всяком случае, этот бой.

Глава 8

– Да уж, заварили вы кашу, – Теренс озадаченно откинулся на спинку своего монументального кресла. Глеммы, как уже упоминалось, вообще любили все массивное, величественное и надежное. Такое, что не получится сломать, как ни старайся. Теренс исключением не был. Его огромное кресло, несоразмерное с невысокой фигурой, как‑то успокаивало. Придавало уверенности. Он и смотрелся в нем абсолютно органично. Впрочем, он везде смотрелся органично: Старший Команды, что тут скажешь.
– Двое ещё где‑то ходят, – заметил Муритай, закончивший повествование. Семен пока помалкивал, время его комментариев придет позже.
– Ушли они, скорее всего. Листья в пятерках работают. Иногда – в тройках. А по двое они рисковать не станут. Тем более, в таком случае, как ваш. Ушли домой, потом вернутся. Да‑а, давно у нас не было представлений типа «вольды против армии», – Теренс пожевал губами, потер лоб – в общем, изобразил задумчивость.
– Я что‑то вообще про такое не слышал. А что, бывало? – осторожно поинтересовался Муритай.
– Бывало, бывало, – вздохнул Теренс. – Ты и не мог слышать. Ты в Пестике‑то всего ничего. А поначалу тут о‑го‑го чего бывало…
Точилинов навострил уши. Про становление Пестика он слышал впервые. В его понятии, он существовал как данность, всегда. Вот Земля, вот мир аталь, вот глеммы, вот торки. Вольды представлялись как некая народность, жившая отдельно от всех чуть ли не с самого появления Пестика. А тут вот чего… Но Теренс не стал продолжать. Он выглядел очень озадаченным.
Команда вольдов, спасшая их с Муритаем от аталь, помогла добраться до баронства Такатак, где, к счастью, обнаружилась родная Команда в сборе. Старший команды спасителей, торк Рискай, который и оказался давним знакомым Муритая, довел их до дверей гостиницы «Плачущий Вельян», где остановилась Команда. Вольды Риская вознамерились было уйти сразу – мол, сами разбирайтесь, но Муритай пригрозил смертельно обидеться, если они вот так запросто уйдут, не получив причитающегося «спасибо». «Спасибо» мгновенно вылилось в подготовку к грандиозной пирушке. И то правда, а почему бы четырнадцати благородным донам не отметить чудесное спасение? Однако просто так нырнуть в расслабленное состояние не получилось. Теренс, едва услышав вступление, тут же утащил к себе Муритая с Семеном для конкретики. Риская тоже пригласили.

– По поводу этих двоих я не переживаю, – Теренс, выслушав все версии произошедшего, резюмировал: – От четырнадцати вольдов им не уйти даже впятером, они бы и на Команду в сборе не пошли, вы их просто поймали, – он кивнул Рискаю, – так что, я полагаю, можно немного расслабиться. Тем более что в Такатак они в здравом уме вообще не сунутся. С бароном мы завтра переговорим, гертадинов оповестим, хотя я, опять же, предполагаю, что подобных происшествий в Такатаке не будет: слишком для них опасно. Что с этим делать дальше, пока не очень понятно. Вот если бы вы догадались хоть одного оставить в живых, тогда легче бы было.
– В живых? – саркастически поинтересовался Муритай. – Воинов‑листьев?
– А что тут такого? – демонстративно удивился Теренс. – Или не было?
– Хм, – откашлялся Муритай, – лучше бы не было. Да и не Желтого Стрелка. Я, конечно, про себя очень хорошо думаю, но всё ж таки не настолько.
Семен навострил уши: ещё бы, краешком глаза заглянуть в историю, но, к его сожалению, Муритай не стал продолжать. Выспрашивать сейчас было не время, и Точилинову ничего не оставалось, как поставить себе зарубочку на память. Позже разберемся.
– Да, гла‑Теренс, – вступил Рискай, – это было бы уж очень хорошо.
– Уж вы мне расскажите, – отмахнулся Теренс. – Я что, первый день на свете живу?..
Семен слушал, слушал этот разговор и где‑то посередине поймал себя на мысли, что ничего дельного здесь нет. Переливание из пустого в порожнее. Теренс косится как‑то странно. То ли не понимает сам ничего, делая хорошую мину от нежелания терять лицо, то ли наоборот – знает больше, чем хочет показать. Второе вероятнее. Подавив зевок, все‑таки день не самый простой выдался, он аккуратно, чтобы никого не обидеть, постарался всунуться:
– Мне кажется, господа, сегодня мы слишком сильно зависим от пережитых эмоций. Поскольку сараси Рискай, – он вежливо кивнул торку, – всё равно остается с нами вместе со своей Командой, я предложил бы перенести обсуждение на завтра, если вопрос всё еще будет стоять остро.
Ему показалось, или в глазах Теренса промелькнуло одобрение?
На удивление, все решительно поддержали идею отложить обсуждение на другой раз. И тут, как по заказу, в дверь осторожно постучали.
– Можно? – В небольшую щель просунулась голова, обрамленная роскошной бородой. Тронд решил выяснить кратковременные планы командира: – Прошу прощения, что прерываю, но нам как, начинать или вас подождать? Всё готово.
– Идём, – поднялся Теренс. – Ты вовремя. Как раз закончили.
– Ага, – обрадовался тот. – Я ж говорил…
Компания из десяти вольдов, собравшихся прохладным вечером пропустить в приятной компании парочку‑другую кружек, встретила их радостным воплем. Остальные посетители «Плачущего Вельяна» одобрительно зашумели. Вечер обещал быть продуктивным.
Веселье было в самом разгаре, когда дверь гостиницы открылась, и в прозрачную осеннюю ночь вышел человек. Звёздное осеннее небо уже не накрывало, как летом, спящую землю, а просто рисовало над ней тихую благодать, украшенную сверкающими точками звезд. Семен присел на скамейку перед входом, закурил, выпуская плотную в прохладном ночном воздухе струю дыма. Подняв голову, он на минуту замер, рассматривая причудливые узоры звёзд, так одновременно похожие и непохожие на земные созвездия.
– Грустно стало?
Семен вздрогнул. Теренс, при всей его массивности и величавости, ходил абсолютно бесшумно, и единственный из всей Команды мог незаметно подобраться даже к Сонди, признанному локатору и сторожевику.
– Да, – честно ответил он. – Причем непонятно почему. Вроде всё в порядке. Чего меня прихватило? Вот, смотрю на звёзды, и дом вспомнился.
– Тебя там кто‑нибудь ждёт? – осторожно поинтересовался Теренс, стараясь не слишком нарушать неписаное правило не лезть в душу.
– Нет, – посетовал Семен. – Всегда казалось – успею, успею… Ан нет, не успел. Даже не знаю сейчас, хорошо это или плохо.
– Наверное, скорее хорошо, – слегка нахмурился Теренс. – Когда ты за кого‑то ответственен, то быть вот так, как мы, – хуже некуда. В любой другой ситуации ты что‑нибудь да можешь сделать. Пусть надрываясь и прыгая выше головы, пусть идя против всего мира. Пусть ты не умеешь – научишься. Но ты там. Ты можешь хотя бы объяснить, что ты стараешься. И пусть у тебя даже не получится, но ты будешь рядом. А так… Что с ними, как они там? Ты ничего не можешь сделать. Ни‑че‑го. Это… это разъедает душу.
Семён затаил дыхание. Он даже не стал спрашивать, про кого Теренс это говорит. На секунду представив ситуацию: на Земле его кто‑то ждет, – он аж зажмурился.
Но Теренс продолжил:
– А твоя тоска вполне объяснима. Тебя сейчас только‑только отпускает после всего сегодняшнего – это раз. Не каждый день, согласись, на волосок от смерти ходишь. Территории не в счёт. Тварям всё равно, жив ты или мёртв. Прошел – повезло, не прошел, ну так съели – и все дела. Ничего личного. А тут именно тебя хотели убить. Разные вещи. Друга твоего убили – это два.
Семён пожал плечами:
– Да не особенно и друга. Мы и знакомы‑то были всего ничего – до той заварушки. А здесь он как ушел от всех, о нём никто и не слышал. Так, проявлялся изредка.
– Всё равно, – не согласился глемм. – Не то чтобы друга, но часть тебя, прежнего, того, который у него хранился, – эту часть и убили. По частям умирать ещё хуже. По себе знаю, – он поёжился. Похоже, не у одного Семена в этот вечер проблемы с памятью. Теренс достал трубку. – Дай огня. А третье… А на третье ты просто вспомнил, как мало вас осталось, как редко вы все видитесь и как хрупка человеческая жизнь. А связи у вас между собой нет, как и у всех нас. Вот тебя и прихватило. А ещё ты просто устал. Как последняя Тварь в Территориях. Не спорь. Если уж Муритай носом в тарелке лежит после трех кружек, то как ты, вообще, держишься, я плохо представляю.
Семен хотел было возразить, но уложил в голове всё, что сказал Теренс, – и передумал. Некоторое время они молча курили. Два столбика дыма бесшумно растворялись в темноте, куда не дотягивались гостиничные фонари.
– Ты понял, что я сознательно не стал продолжать тот разговор, да? – поинтересовался Теренс.
– Понял. А почему?
– Да без толку все это. Муритай тебе не подсказчик. Он, при всем его опыте, всё‑таки честный воин. Торки никогда не умели убивать из‑за угла. И не научатся. Рискай такой же. Как выследить этих зеленых, как подготовить засаду, поймать их и покрошить в капусту – это к ним. Но тебе‑то требуется другое. Кто они, зачем убили твоего друга, зачем стерегли и кого стерегли? Вот такие вопросы надо задавать. И ответить тебе на них должен тот, кто знает эту кухню изнутри. Не верю я, что твой приятель просто поссорился с заезжими аталь, и в ответ они его убили. Не носят простые воины таких магиприпасов.
– Вот и я не верю, – вздохнул Семен и тут же немного оживился: – А, кстати, что такое эти магиприпасы? Муритай сказал, ты объяснишь.
– Ну ты даешь, – от души развеселился Теренс. – Это я у тебя должен спрашивать, что такое магиприпасы, а не ты у меня. Ты что, столько времени у нас прожил – и только в первый раз с ними столкнулся?
– Ну, в общем, да, – поёжился Точилинов. – А что?
– Нет, ничего, – тихонько рассмеялся глемм. – Все просто, как палка. Магиприпас придуман специально для таких чайников, как мы, вольды. И для всех тех, кто не халь, а хочется. Собственно, магиприпас – это узор, спрятанный в какую‑то емкость. Каждый как хочет, так и развлекается. Могут в бутылку засунуть, могут – в специальный контейнер. Зависит от мастерства халь и от сложности узора. И всё. Ходишь и носишь с собой немного хальер. Если приперло, достаешь, и бац – готовый узор.
– А самому не проще? – не понял вконец отупевший к ночи Семен.
– Как – самому? – терпеливо переспросил Теренс. – Ну подумай сам, как Муритай, например, сможет создать узор хальер. Он же не халь и не будет никогда.
– Ага, – очень умно согласился Семен. – А почему я их у вас ни у кого не видел до сих пор?
– Тут тоже ничего сложного. Я, например, как и многие Старшие, просто‑напросто запрещаю иметь при себе магиприпасы, равно как и ваше новомодное изобретение. Оружие ваше огнеплевальное.
То ли выпитое сказалось, то ли усталость, но Точилинов никак не мог собрать воедино всё то, о чем толковал Теренс. Он помотал головой, разгоняя накопившуюся муть, серьезно мешающую думать.
– Стоп, – выставил он ладонь перед потешающимся глеммом. – Давай по порядку. При чем здесь наше оружие? Кстати, а что, его можно здесь достать? В смысле, и патроны тоже? И при чем тут магиприпасы?
– Всё можно, – Теренс поднялся, насмешливо посмотрел на растекающегося в лужицу Семена: того, наконец, достало, – и указал на дверь: – Так, сейчас спать, а не то я тебя сам отнесу. А завтра с утра – сразу ко мне, будем думать, как с твоей бедой разбираться. Заодно и про магиприпасы просветим.
Семен послушно встал, приказы Старшего надо исполнять, на то он и Старший. Земля тут же решила прогуляться в сторону.
– Да, Тронда я зря послушался, – пробормотал Точилинов, вспоминая, как глемм уговаривал его выпить еще.
Последнее, что он слышал перед тем, как увидел яркий утренний свет, бьющий в глаза, был насмешливый голос Теренса: «Да уж, расстроили тебя аталь!»

Глава 9

Дома, как и люди, бывают разные. В одних легко, в других душно, в третьих хорошо спится, в четвертые хочется возвращаться снова и снова. А еще они преданно и верно несут в себе отпечаток того, кто их создал. Не построил, нет, а именно создал. Отпечаток того, самого первого Хозяина, единственного, благодаря которому дом появился и ради кого, собственно, он и стоит. И если хозяин не менялся с самой постройки, то дом превращается в продолжение его и становится именно тем, чем он и должен всегда быть.
В этом доме было спокойно. Не уютно, тихо и мирно, а именно спокойно . Он весь дышал уверенным в себе покоем, который ничто не может поколебать. Даже странно было, как такой небольшой хозяин может придавать дому такое настроение. Хотя чего здесь странного – глеммы, всю жизнь работавшие и жившие в горах, перенесли свое ощущение мира и на этот дом. И то, что он был сделан из дерева, ничего не меняло. Всё здесь – окна, двери, мебель – настолько сильно излучали обычные для глеммов силу и уверенность, что состояние покоя приходило против воли. Ну не получалось здесь нервничать. Хотя это кому как. Сидящий в своем огромном кресле Теренс, полностью соответствующий облику гномов, как их представляли себе люди – с окладистой бородой и хитроватым прищуром маленьких глаз, – действительно был абсолютно спокоен, чего никак нельзя сказать о его собеседнике.
– Я устал, ты понимаешь, устал отвечать за них за всех. И добро бы меня кто слушал. Ничего подобного. Каждый у нас сам себе голова, самый умный и красивый. Как же, ведь он целое «Ваше Магичество» и никак по‑другому. И ведь не учатся ничему. Ну раз пронесло, ну два, так сколько это может продолжаться?
Разговор в этом ключе шел уже давно, и поэтому даже легендарное спокойствие глеммов подходило к концу. Теренс тяжело посмотрел на собеседника:
– Уймись, Семен. Ели ты помнишь, я тебе давным‑давно говорил, что так и будет. Ты им не папа и не мама. Каждый из них большой мальчик и сам отвечает за себя. И платит за свои ошибки тоже сам.
– А я не могу просто наблюдать, как они сами себя гробят. Кто‑то же должен вернуть их обратно в голову.
Возмущение Точилинова объяснялось очень просто: попав в Пестик, где невеликие умения каждого из начинающих земных магов усилились стократно, люди вкусили могущества и, по мере возрастания магической мощи, начали активно и с удовольствием им пользоваться. При этом далеко не все из них занимались полезной или хотя бы благопристойной деятельностью. И ладно бы все ограничивалось шумными пьянками и обширными коллекциями любовниц, как же… Обмен информацией между магами, который, по идее, должен помогать осваивать мир, на самом деле только распалял воображение особо пылких личностей. При этом вольды, у которых возможность похвастаться личными подвигами стояла чуть не на первом месте в реестре жизненных ценностей, всегда были готовы поддержать любого сорвиголову. А уж мага‑то…
Последней каплей, переполнившей терпение Точилинова, стал поход Джузеппе Строцци, который, наслушавшись хвастливых рассказов Сая, наплевал на все рекомендации, собрал группу таких же наплевателей из неприкаянных вольдов и отправился в Территории добывать ни много ни мало багирана . Кто же еще может переплюнуть вельяна? Понятно, такой приз, как багиран, стоил совершенно безумных денег, на которые группа балбесов могла прожить ну о‑очень долго, ни в чем себе не отказывая. Но вот только обитали багираны слишком глубоко в Территориях, по которым нужно было еще пройти, отбиваясь от различных Тварей, их населяющих, да и противниками они являлись из разряда тех, с которыми лучше вообще никогда не связываться. В итоге вернулась половина, вернулась чудом. Тут да, чудо это сотворил сам Строцци, но… Они не только вернулись, но еще и принесли на плечах волну Тварей, которые очень хотели пообедать толпой любопытных. Отбивались долго и с потерями. Теперь Строцци отсиживался где‑то в своей норке, его Команда тихонько разбрелась, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. А рассерженные вольды, к которым на сей раз примкнули и пограничные бароны, чье торговое благосостояние напрямую зависело от успешности таких походов, ходили и обсуждали вопросы типа: «А зачем нам вообще эти маги? Одно беспокойство от них». Территории гудели, как рассерженный улей, Твари стали активнее и злее, походы вольдов, из которых приносилось то, что пользовалось бешеным спросом во всем Пестике – магически концентрированные ингредиенты для изготовления амулетов и магиприпасов, – стали на некоторое время невозможными. Бароны терпели убытки. Вольды выражали возмущение грубым нарушением всех писаных и неписаных правил, припоминая, что это далеко не первый случай… А отдуваться за всех приходилось Точилинову, к которому и шли все возмущенные делегации, хотя де‑факто он давным‑давно уже не являлся никаким Старшим. Каждый из магов жил своей жизнью.
Очередная такая делегация только что покинула дом. Впрочем, тут больше подходит слово «поместье» – поместье Теренса, где и жил Точилинов всё время, когда Команда не готовилась к выходу в Территории.
Ла Варил, мелкий баронишко, живущий только за счет вольдов, останавливающихся в его тавернах перед выходом в Территории, явился высказывать свои претензии. В обычной‑то жизни Семен бы его прихлопнул и не заметил: авторитет Точилинова среди вольдов рос неуклонно и доходил уже до весьма серьезных размеров, но сейчас было не то время. Ла Варил шел в общей массе, и дать ему в голову означало проявить неуважение ко всем. Это было не совсем то, к чему стремился Точилинов в данный момент. Он все еще считал себя ответственным за людей, которых выводил и вывел из безнадежного боя, и потому теперь старался погасить конфликт. Ла Варил всё это прекрасно понимал и пользовался ситуацией как мог: когда еще придется на равных с магом поговорить, да к тому же и отжать чего‑нибудь. Так что к концу разговора Семен едва сдерживался. Теренс, с хитрой усмешкой наблюдавший представление, дождался конца, холодно проводил раздувшихся от собственной значимости «гостей» и пошел успокаивать Точилинова, который к этому моменту уже был готов кого‑нибудь убить. Крайне желательно – Строцци. Но Джузеппе уже совершенно четко представлял ситуацию и потому прятался как мог. Слушать громкое шипение выпускаемого пара приходилось Теренсу.
Однако разговор и вправду шел уже давно и начал глемму явно надоедать.
– Я тебе уже говорил, уймись, ты не можешь контролировать всех и вся. Для этого тебе надо стать как минимум здешним правителем.
– И стану, – буркнул в ответ Семен. Он тоже начал уставать. Да и Теренс ни в чем не виноват.
– Вот когда станешь, тогда и поговорим, а пока давай о деле. Я тут новую сделку интересную нашел.
В области поиска новых выгодных контрактов соперничать с Теренсом было очень тяжело, это признавали все. Он их чуял нюхом, глемм все‑таки, а потом добивался с виртуозной изобретательностью. Приносит, к примеру, независимый вольд или даже Команда какому‑нибудь барону информацию: что‑то они там в Территориях нашли. И обсуждают они контракт по добыче день, два, три… Обсуждают и обсуждают, обсуждают и обсуждают… А исполнять в итоге Теренс идет. Сколько раз уже ему претензии предъявляли, но в открытую связываться не решались. Бойцы в Команде у Теренса подобрались один к одному, а перебивал сделки хитрый глемм только у тех, кто заведомо слабее.
А еще Теренс за всю свою историю не потерял в Территориях ни одного бойца. Ни одного! Это стоило очень дорого. Репутация.
– Не до сделок мне сейчас, – помотал головой Точилинов, – голова другим забита.
А вот такие слова говорить глемму не стоило ни при каких обстоятельствах. Обитаемый Клевер четко делился по пристрастиям. Аталь – это Художники, Творцы. Им ничего в жизни не надо, дай только чего‑нибудь придумать и сотворить. Большинство известных заклинаний – узоров хальер – придуманы аталь. Им нет равных по изяществу, по форме, по сути придуманных и воплощенных идей. И то сказать, история аталь уходит в такие глубины времен, что они уже всё в жизни перепробовали и только процесс творчества, бесконечный, как само время, неизменно их привлекает. Поэтому Зеленый Лепесток всегда был прекрасен, как ни один из Лепестков Клевера. И таковым пребудет.
Люди, конечно, в эту войну много чего поломали, но что это в сравнении с вечностью. Первый раз, что ли?
С торками тоже все понятно. Эти всю свою жизнь воевали и воевать будут. Когда не с кем подраться, между собой разбираются. По части чего сломать или там узор разрушить – это к торкам, не зря при каждой заварушке, периодически вспыхивающей в Клевере, первым делом ставится задача выбить торкских шаманов: уж больно тяжело воевать, когда они в строю. В общем, воинственные кочевники. Много они где побывать успели, прежде чем в Клевере осели. И много кого обидеть. Потому и прячутся здесь.
А глеммы славились искусством коммерции. Бывшие вассалы аталь, в Клевере они смогли получить‑таки независимость. И развернулись они здесь в полную силу. Хотя, говорят, они и раньше не бедствовали. В отношении получить, сохранить, приумножить, спрятать и огородить забором (а лучше монолитной стеной) с глеммами соревноваться бессмысленно. Они и живут в скалах, чтобы покрепче. И во всех мирах, куда их заносило, так жили. В неприступных крепостях, спрятанных под многометровой толщей камня. Только у аталь получалось выковыривать их из раковинки. Ну а с торками глеммам и делить нечего – гордые воины по подвалам не ползают.
Так что заявить глемму, что сейчас не время заниматься добычей денег, со стороны Точилинова было очень опрометчиво. Хотя, пожив в Пестике, Теренс и сумел перенять многое от широкой и беззаботной жизни вольдов, но вытравить из костей и крови страсть к зарабатыванию денег у него не получилось. Да он и не старался, в общем‑то. Скорее, использовал новые способности для увеличения заработка.
– Другим? – Теренс набрал в грудь воздуха. – А ничего, что финансовая стабильность обеспечивает вам, да и тебе в частности, возможность претворять в жизнь все твои идеи?
– Всё, всё, я понял, – выставил перед собой раскрытые ладони Точилинов. – Я просто о Джузеппе беспокоюсь.
Но останавливать пышущего праведным гневом глемма – это то же самое, что ловить падающую скалу.
– Никто твоего Джузеппе не тронет. Ты еще не понял? Хотели бы – давно добрались. Это у вас только друг от друга секреты, а кому надо, давно уже всё знает. Где ваш Джузеппе, что он такое и куда завтра пойдет. Это всё, – он мотнул головой в сторону закрывшейся за Ла Варилом двери, – только для того, чтобы с вас как можно больше поиметь. Подумаешь, Твари навалились, так они и без вас набеги делали. И ничего, все живы.
– Так что получается? – Точилинов аж привстал. – Это всё была сплошная комедия?
– Ну почему же всё… – Теренс почесал бровь. – Бароны и вправду возмущены. Только их возмущение – вещь совершенно обыденная, никто их вопли всерьез не воспринимает.
– Так что ж ты молчал?
– А я и не молчал. Если бы не я, ты бы эти вопли в два раза больше слушал. Я с основными уже переговорил. До тебя так, мелочь добирается. Между прочим, ты мне всю коммерцию портишь. Если б ты не носился так со своей опекой над «неразумными детьми», то и контракт этот, – он постучал пальцем по своей груди, – был бы гораздо выгоднее. Так‑то.
Семен плохо себе представлял, как можно сделать еще более выгодным контракт, добытый Теренсом, но смолчал.
– Пошли, – сменил гнев на милость глемм, – там уже наши должны были собраться. Подерешься всласть, будет куда пар выпустить.

Глава 10

Дождь лил с самого утра. Всё вокруг было серым, неприветливым и мокрым. И даже дом, казалось, решил немного похандрить. Точилинов лежал на неимоверно широком диване и ничего не делал. Вообще. Мыслей не было никаких. Пар, обещанный Теренсом, вышел, но вышел он как‑то боком. Вылазка получилась не совсем удачной, если не сказать хуже. Твари действительно как с цепи сорвались. В итоге Тор с Трондом валялись с переломами, Григор попал под ядовитый плевок и теперь надсадно кашлял при любом движении. Муритай с Сонди, повалявшись по хищным кустам, щеголяли набором ссадин, больше напоминающих ножевые порезы. И только Теренс с Ольми вышли из приключения без потерь. Ну и еще Точилинов. Принести‑то они вроде кое‑что принесли, но, похоже, не совсем то, что хотел заказчик, так что Теренс ходил мрачнее тучи, и соваться к нему не следовало категорически.
А тут еще этот дождь… Семен лениво перебирал в голове возникающие образы, придумывая, чем бы заняться, и постепенно набрел на мысль, что неплохо было бы пообщаться с источником давешних неприятностей, из‑за которого Твари и ведут себя так агрессивно. То бишь со Строцци. Дойти до принятия конкретного решения не получилось – в дверь тихонько поскреблись.
– Если за состраданием, то это не ко мне, – недовольно отреагировал Семен.
– А к кому еще? – В приоткрывшуюся дверь всунулся именно тот, кого Семен и запрашивал. – Мне бы пообщаться.
– О, нет, – Точилинов закатил глаза. – Я, конечно, уже про тебя думал, но не так же быстро, Джузи.
– Не называйте меня Джузи, – виноватый Строцци с несчастным видом попытался обидеться.
– А как еще тебя называть? – Дурное настроение дождя нашло куда вылиться. – Или прикажешь тебе ковровую дорожку постелить?
– Дорожку не надо. Можно я присяду? – Строцци покосился на стул и уселся без приглашения. – То, что я виноват, я и сам знаю, но сему была причина.
Проклятый дождь все‑таки вытянул все силы, и Точилинов не стал дальше развивать обиду, а только натянул плед, которым укрывался, повыше и неодобрительно уставился на итальянца.
Поначалу он лениво зевал, демонстрируя недовольство, но к концу разговора пришлось подняться.
История оказалась простой: Строцци просто сбежал в Территории, схватившись за первый подвернувшийся контракт. Предложение было весьма сомнительным, но выбора ему не оставили – две недели подряд за ним гонялась тройка ассасинов Зеленого Лепестка. Как Джузеппе умудрялся от них так долго бегать – загадка. Впрочем, Строцци всегда умел выделяться. Обычно ведь с аталь как: или они тебя, или ты их. Но если смотреть в целом, то эти ребята стали появляться уже с пугающей регулярностью.
Аталь, вырезав Экспедиционный Корпус Земли, на саму Землю, или, как они ее предпочитали называть, Огненный Лепесток, пробиться все‑таки не смогли. Поскольку линии хальер, то есть магии, на Земле практически отсутствовали, то в этих условиях технологическое оружие людей опять стало преимуществом. Сунувшиеся было передовые части нелюдей просто разнесли на молекулы дальнобойной артиллерией и ракетами. В итоге ни нелюдям на Землю, ни людям с нее. Технологии против магии. Пат. И на этом фоне, как гвоздь в стуле, торчала в Пестике группа Точилинова. Вот магов людям аталь ни в какую не хотели отдавать. Еще не хватало. Поэтому группы ассасинов, имеющие целью умерщвление кого‑нибудь из Магов Земли, как они сами себя окрестили, появлялись все чаще и чаще. Вплоть до того, что, если месяц ни одного покушения не случалось, народ уже начинал беспокоиться: может, с ними случилось чего? С одной стороны, это держало в тонусе и позволяло постоянно развиваться, а с другой…
Тут шутить уже не хотелось. Франсуа Дюпен, равно как и Демудес с Пшезецким были только первыми ласточками. Дальше стало совсем плохо. На сегодняшний день земляне потеряли пятерых. Зарезаны, удушены, утоплены, заморожены. С этим давно уже надо было что‑то решать, но придумать ничего не получалось. Страдания Строцци не были чем‑то оригинальным – Семен постоянно выслушивал похожие страсти. Но одна мысль все‑таки зацепила. То ли одиночество достало, то ли дождь, но Точилинов схватился за слова несчастного итальянца:
– Слушай, а хорошая идея.
– Какая? – округлил глаза Джузеппе. – Баронов послать?
– Да нет, – Семен за раздумьями несколько потерял нить разговора, – до этого ты о чем говорил?
– Как прятался.
– Еще раньше.
– Что бросили меня все.
– Вот это я и хотел сказать.
– В смысле, вычеркиваете? – опешил Строцци.
– Кто куда, а голый – в баню. Тебе лишь бы задницу прикрыть. Я про другое говорил. Вот именно потому они и развлекаются у нас, что мы все поодиночке сидим. Надо вместе опять собираться. Скажешь, нет?
Строцци неопределенно пожал плечами. К выволочке он был готов, а вот к глобальному переосмыслению бытия – никак.
– Я понял. Дош пить будешь? – Точилинов вздохнул обреченно, поднялся, скривился, глянув в окно, но все‑таки натянул какую‑то куртку и побрел в сторону двери.
– Вот так, как ты, все и сидят, плечами пожимают, а как спасаться – так каждый поодиночке. Много мы так навоюем? – Он взялся за ручку двери. – А вот, к примеру, я сейчас дверь открою, а там твои «приятели» – и что тогда делать? То‑то.
Он открыл дверь.
Банг! Банг, банг!!!
Точилинов еле успел захлопнуть дверь, на которую внезапно обрушился град ударов. В доме, который построил глемм, даже двери усилены металлом – именно это и спасло Семена.
– Чего стоишь?! – заорал он на остолбеневшего итальянца. – Там твои … … … что я говорил?!
Дверь дёргалась не переставая. Единственным, до чего додумался Точилинов, оказалось самое простое: схватиться за меч, который не так давно ему сосватал Утабай.
«Вот и пригодилось», – промелькнуло у него в голове, когда рука сжала успокаивающе тяжелую рукоять. И тут же бросила. Строцци стоял возле своего стула и плёл какой‑то узор – боевой, надо думать.
«Переобщался с вольдами», – пожалел себя Семен. И в самом деле, ну зачем магу какой‑то меч? Магия Семену давалась легко, еще с того, первого боя, когда Теренс вытаскивал их из болот после бегства. Точилинову не было нужды плести узор, как Строцци, он просто сдвинул вперед все линии хальер, которые присутствовали вокруг. И наступила тишина. Сейчас за дверью должно было стать очень грязно. Кровавый фарш из мяса и костей.
– Только бы из наших никого там не оказалось, – запоздало испугался Семен, не подумав даже, что при живых вольдах атака бы вряд ли состоялась.
А потом дверь слетела с петель с оглушающим грохотом. В проеме стоял аталь, переливающийся всеми цветами радуги. Весь перёд доспехов искрился, но сам ассасин казался невредимым, по крайней мере на первый взгляд.
– Й‑й‑е‑е! – фальцетом взвизгнул Строцци, выставив вперед дрожащие от напряжения руки, но добился лишь того, что аталь перестал искриться.
– Амулеты! Он на амулетах, – выдавил из легких последний воздух Точилинов, кувырком летя через диван. Меч, переуступленный Саем, все‑таки остался последней надеждой.
Торкские амулеты, блокирующие магию, до сих пор оставались непревзойденным средством против халь, шаманов и магов всех мастей, обитающих в Клевере. Что‑что, а ломать торки умели, и магия, естественно, было первым, от чего они научились спасаться. Аталь, не глядя, махнул своим мечом, и итальянец улетел в угол.
«Джузеппе!» – простонал сквозь зубы Точилинов, поднимаясь с пола и переполняясь бездумной и безнадежной яростью. Тут у него никаких шансов. Хоть аталь и уступали в искусстве рукопашного боя всем Старшим Расам Клевера, но при схватке один на один с подготовленным ассасином у Семена, который никогда толком драться и не учился, а теперь это и вовсе было без надобности, шансов нет. Хоть Муритай и пытался его натаскивать, но этим надо было жить, а не разминаться по утрам перед основной работой.
«К нему, – звенело в голове у Точилинова, – ближе, ближе!» Но аталь дураком не был. Он бы все равно Семена убил, но в ближнем бою даже у неумехи есть возможность хоть как‑то проявиться, а на расстоянии… Ну что Семен сможет сделать с этой тяжеленной железной палкой, пусть и лежащей в руке, будто она ее продолжение? Аталь даже презрительно ухмыльнулся под своим легким шлемом, глядя, как Точилинов держит меч. Семену еще повезло, что его магический удар сорвал с убийцы всё навешанное оружие: амулет тот надел под доспехи, чтобы не потерять в драке, вот он и защитил только тело. Всё, что не соприкасалось непосредственно с телом, было сметено и сплющено. Если бы не это, Семен бы никого просто не увидел: взмах руки – и по ножу в каждый глаз. В искусстве убийства на расстоянии аталь равных не было и не будет.
Презрительная смерть глянула в глаза человеческому магу.
Именно это презрение Семена и спасло. Аталь презирал человеческого недоучку, осмелившегося бросить вызов старейшей расе Клевера, презирал, несмотря на все успехи, продемонстрированные людьми. А противника, которого ты собрался убить, надо уважать. Ассасин не стал сразу, одним движением меча, обрывать никчемную человеческую жизнь, он захотел еще немного, всего пару секунд, насладиться своим презрением. Удовлетворением превосходства высшего существа, подтверждением своей состоятельности как воина и профессионала. Изящным движением он выбил меч из руки Точилинова, заставив его скривиться от боли, и замер на мгновение, провожая человечишку в небытие… И – рухнул с развалившейся на две половины головой. Огромный топор‑франческу Теренса, торчащую из разрубленного черепа, не узнать было невозможно.
Семен тихо вздохнул и медленно опустился на пол – к продолжающейся жизни еще надо было привыкнуть.
Теренс молча вошел в комнату и осмотрелся. Подошел к лежащему итальянцу, потрогал его голову, сделал кому‑то знак. Перемазанный кровью, хромающий Муритай и дергающийся от непрерывного кашля Григор подхватили Строцци и куда‑то понесли.
«Живой», – отрешенно обрадовался Семен.
– На‑ка, выпей, – Теренс присел перед Точилиновым. – Посиди немного – и давай, двигай ко мне, я как‑то уже боюсь вас одних оставлять. Еще где‑то друзья‑приятели этого, – он кивнул в сторону, куда унесли Джузеппе, – бродят.
– Так это за мной? – вяло удивился Семен. Призрак старушки в сером платке и с косой все еще помахивал издалека. Это несколько отвлекало.
– За тобой, за тобой, – «успокоил» Теренс, присмотрелся и позвал. – Муритай, помоги.
Всё ещё перемазанный кровью, непонятно чьей, Муритай заполнил собой комнату, легко поднял Точилинова и повел на выход, по пути демонстративно споткнувшись о труп.
– Опять тебя таскать, – осуждающе высказал он Семену.
– Мне тоже не нравится эта тенденция, хотя я вряд ли смогу тебе ответить тем же, – Семен оживал на глазах: Теренс, судя по всему, напоил его глемм‑дошем, легендарным напитком глеммов, секрет которого они берегли как одну из самых страшных тайн. Каких только чудесных свойств ему ни приписывали… Во всяком случае, Семену явно легчало.
В комнате Теренса уже лежал порозовевший Строцци, вокруг которого хлопотал Тронд. Глеммы заслуженно считались великолепными лекарями, так что за итальянца можно было не беспокоиться – раз взялись лечить, значит, еще есть кого.
– Полежите здесь пока, – Теренс появился в дверях. – Разберемся, потом поболтаем.

Когда они остались одни с окончательно пришедшим в себя Джузеппе, Семен несколько минут просто сидел молча. Первым не выдержал итальянец.
– Это не мои. Мои где‑то еще ходят, – еще раз обрадовал он.
– Да я уж понял, – Семен сел на кровати. – Вот именно про это я и говорил. Объединяться нам надо. Как, пока не очень понятно, но надо. Ясно, Джузи?
Строцци забарахтался в ворохе накрывающих его одежд:
– Не называйте меня Джузи!

Глава 11

Яркое солнце заливало светом все вокруг. День с утра выдался такой, что хотелось прыгать, дурачиться, спасать мир, любить всех женщин вокруг, каких поймаешь (включая глеммиди и торквани), и творить всякие разные чудеса. Сахаш и предваряющая его осень кончились – и пестиковский аналог весны вовсю вступал в свои права.
В Пестике вообще на удивление мягкий климат, смены сезонов как таковой не существует. Всё ровно. Может, потому, что обжитые территории расположены удачно, а может, просто так получилось – схема весна‑лето‑осень‑зима и на Земле‑то разнится: от версии «один день и одна ночь за год» в пиковом заполярье – до межтропического внесезонья круглый год, а уж другой‑то мир и вовсе не обязан копировать Землю.
Но, как бы то ни было, жить здесь было одно удовольствие. Единственное, чем приходилось платить за эту приятность, – это сахаш. Полтора месяца непрерывно дующего сильного ветра вкупе с непрекращающейся моросью. Не дождем, а именно моросью, висящей в воздухе. Это может свести с ума кого угодно. От влаги не спасало ничто. Как ни закрывай двери и окна, но если сам воздух представляет собой воздушную пыль, то колдуй не колдуй, а дышать ты будешь именно водой. Семен как только не изворачивался, да и не он один, все маги мучались этим… Но – никак. Поначалу, когда казалось, что в руках волшебная палочка, каждый из магов громогласно заявлял, что у него, мол, проблем с сахашем не будет. Ошиблись все. Против законов природы не попрешь. Чтобы не сталкиваться с водой во время сахаша, нужно было полностью огородить себя и место, где собираешься жить, от внешнего мира. Это как раз получалось неплохо: капсулы личной безопасности были одним из первых узоров, которые маги начинали плести. А вот перемещать капсулы вместе с собой получалось отвратительно. Магия – это не волшебство из сказок, как саркастически выражались новоявленные маги еще на Земле, начиная разбираться в хитросплетениях хальер. Ограничения тут присутствовали так же, как и в любой другой науке. И, как и любой другой наукой, магией тоже нужно было очень упорно заниматься, чтобы получать хоть какие‑нибудь приличные результаты. Нет, первичный набор узоров, необходимый для беспечной жизни, получался сразу, а вот за следующий узор, выводящий на новый уровень, приходилось платить неимоверными усилиями. Каждый из магов подходил к этому по‑своему. Кто‑то корпел в выстроенных поместьях, занимаясь фундаментальными исследованиями, кто‑то просто плюнул на всё и наслаждался жизнью, а кто‑то шел экспериментальным путем, на своей шкуре пробуя разные узоры в разных ситуациях. Хотя в итоге все приходили к одному и тому же. Нужна и теоретическая подготовка, и, конечно же, практика.
Семен решил начать с практики, тем более что жизнь Команды сама подталкивала к этому. Но сейчас он постепенно пришел к пониманию, что без серьезных научных (как ни странно звучал этот термин по отношению к магии) наработок двигаться дальше нельзя.
Он уже никак не напоминал того полковника Точилинова, волею судьбы выброшенного в Пестик, который прибился к Команде Теренса несколько лет назад. Сейчас к нему иначе, как «Мастер Ацекато», никто и не обращался. «Мастер» остался от того самого шутливого обращения Муритая, а вот «Ацекато» Семен выбрал сам. Муритай разве что кипятком не писал, умоляя Семена придумать что‑нибудь другое, но Точилинов уперся. «Ацекато» – на торкване, языке торков, означало всего лишь «птенчик». Все бы ничего, подумаешь, как себя хочет человек, так и называет, но именно Муритаю это прозвище доставляло немалые страдания. «Ацекато» было одно время его любимым обращением к Семену. Вот Семен в назидание ему и обозвался. А учитывая, что Муритай с каждым годом все больше превращался в некую смесь компаньона, мажордома, телохранителя, да и, наверное, слуги при постоянно набирающем вес и известность Семене, то ему это прозвище царапало слух больше всего. Еще бы. Вот, скажем, подчиняться человеку по прозвищу «дурачок», легко ли? Но Точилинов был непреклонен. Мастер Ацекато – и все тут.

– Можно, Мастер? – Легок на помине, Муритай заполнил собой дверной проем.
После нескольких покушений торк категорически запретил Семену лично встречать гостей, не входящих в состав Команды, взяв эту опасную долю на себя. На самом‑то деле для такого бойца, как Муритай, опасности особой здесь не было – ассасины, регулярно наведывающиеся в Пестик, вовсе не жаждали ополчать против себя всех вольдов. Поэтому такой фильтр оказался очень полезным.
– К вам Его Магичество Борис Огнетворец, – Муритай склонился до земли в шутовском поклоне.
Маги набрали в Пестике уже достаточно большой вес, чтобы встречали их как важных персон. Еще не хозяева жизни, но уже далеко даже не бароны. Маги начинали потихоньку переплевывать в популярности даже признанных Старших Команд. Чем это все кончится, пока не понимал никто, но как отдельное и весьма значимое явление институт магов Пестика уже сложился.
Вольды, правда, не желали просто так мириться с новоявленной аристократией, иногда требующей открытого чинопочитания, и морально боролись, как могли, стараясь сохранить свои прежние вольные лица. Муритай, к примеру, пошел путем шутовства.
– Огнетворец Чудодейственный, – весело поправил его Борис, выглядывающий из‑за могучего плеча. – Тут меня давеча один красавец лизоблюдствующий обозвал. Придурок.
Он шутливо отпихнул все еще стоящего в проеме Муритая:
– Подвинься, кабан здоровый.
Муритай, ухмыляясь во весь свой звериный оскал, которым славятся торки, отошел.
– Привет, – улыбнулся Семен, – как добрался?
– Отлично. Два дня – и готово.
Сахаш кончился как раз два дня назад, поэтому Семен, отправивший приглашение как раз перед ним, злорадно ухмыльнулся:
– Ага, зацепило.
– А то, – Борис радостно обнял Точилинова. – Покажешь, расскажешь, но только потом. Есть хочу – не могу. А Муритай, кстати, проболтался, что у тебя пиво с Земли есть. Врет? Или правда?
– Мур, зараза! – расстроенно возопил Семен. – Это же сюрприз!
Торк невозмутимо пожал огромными плечами.
– Ну что ты с ним будешь делать! – посетовал в воздух Точилинов. – Ничего нельзя в тайне сохранить. Как дети, честное слово.
– Так есть или нет?
– Да есть, есть. Догадаешься, откуда?
– А тут и догадываться нечего. Если б ты канал домой пробил, хрен бы Муритай мне чего сказал. Глеммы, так?
– Они, – вздохнул Семен. Глеммы действительно творили чудеса контрабанды, доставая (правда, за безумные деньги) всё, что могла пожелать страждущая душа. Перебои у них, конечно, бывали, точнее, были регулярно, но иногда они умудрялись доставать невероятные вещи. – Как я на них ни давил, не колются, паразиты.
Глеммы, занимающиеся поставками разных диковин из Клевера, уже потихоньку начали прятаться от земных магов, так как практически каждый землянин начинал с ними разговор с попытки вытрясти формулу перехода в Огненный Лепесток, то есть на Землю. Но то ли ее и вправду не существовало, то ли по каким‑то причинам глеммы не хотели делиться с магами, но факт оставался фактом – никто из магов Пестика так и не смог вернуться домой. Уже и вопрос «зачем» отошел на второй план – это стало делом принципа. Но – увы и ах, не делились они, и все тут.
– Не ты один, – успокоил Борис. – Забей. Давай лучше решай, что сначала: покормишь или будешь хвастаться? Не удержишься ведь.
– Нетушки, – Семен скорчил зверскую рожу. – Буду тебя мучить до последнего. Пошли есть.

«Есть» затянулось до темноты. Как обычно в жизни бывает меж занятыми людьми, виделись маги редко. А если еще учитывать и проблемы с безопасностью, которые благодаря аталь становились все острее и острее, картина и вовсе удручала. Соответственно, что рассказать накопилось, и запаса драгоценного пива, за безумные деньги собранного Семеном с бору по сосенке, хватило всего на один вечер. А утром…

– Где‑то я такую штуку уже видел, – завороженным тоном протянул Борис, как кот вокруг сметаны прохаживаясь вокруг стола, на котором матово поблескивали свежим маслом две до боли знакомые каждому военному железяки. – Два вопроса: где ты умудрился найти два «калаша»? Насколько я помню, наши их все повыбрасывали за ненадобностью.
Он замолчал.
– А второй? – поинтересовался Семен.
– А про второй ты мне и сам расскажешь. Если б ты с ними ничего не сделал, то вряд ли бы просто так таскал меня за тридевять баронств.
– Ты мне иногда Муритая напоминаешь, – пожаловался Точилинов. – Абсолютно никакой романтики. Нет чтоб удивиться. Поохать там или поахать.
– Да не тяни ты, – рассмеялся Борис. – Давай, рассказывай, во что несчастное железо превратил. Потому как если ты решил просто так показать мне, что ты у глеммов патронов и стволов прикупил, то лучше бы я дома сидел.
Правда в его словах была, и немалая. Память о разгроме Экскора еще не выветрилась, да и остальные вольды вполне прохладно отнеслись к идее огнестрельного оружия. Теренс, к примеру, не любил его еще больше, чем магиприпасы. Если магиприпасы просто‑напросто забирают у тебя драгоценные секунды в бою, заставляя делать выбор между разными видами оружия, да еще и действуют сугубо избирательно (один и тот же узор на разных Тварей действует совершенно по‑разному), то оружие людей оказалось вообще неэффективным. Большинству Тварей одни только размеры позволяли даже не смотреть в сторону огнестрелов. А остальные, частично являясь магическими созданиями, попросту не реагировали на какие‑то там кусочки железа. Внутренние органы у них запрятаны хорошо. Двигаются они очень быстро. Автомат – тяжелый и неудобный в переноске, это не меч, который под тебя лично подгоняется. В кустах мгновенно не выхватишь. Патронов к нему не найдешь. А найдешь – замучаешься таскать по лесу. Скорострельность той же группы лучников аталь в лесу автомат даже превосходит. Он только и хорош, что пробивать преграды. Так по правилам Территорий преграды пробивать и нельзя – они почти все как ловушки поставлены. Если брать Паука, к примеру, Тварь хоть и редкую, но магически оснащенную дальше некуда, так вообще самоубийство. В общем, убери и не позорься. Поэтому Борис, отнюдь не считая Семена дураком, здраво рассудил, что конкретно эти автоматы претерпели какие‑то фундаментальные изменения.
– Ни во что я его не превратил. Что с «калашом» можно сделать? Его улучшить просто невозможно, – Точилинов несколько секунд наслаждался гримасой непонимания, перераставшей в недоумение, потом смилостивился: – Автоматы те же. Штука в другом.
Он театральным жестом сдернул платок, покрывавший дальний край стола.
– Патроны, – нейтрально прокомментировал Борис и перевел взгляд на Муритая.
Тот не менее театрально (большой талант пропадает) закатил глаза. Мол, я к этому отношения никакого не имею.
– Ладно, – кашлянул Семен. – Актера из меня не выйдет.
Он взял один патрон и протянул Борису:
– Посмотри внимательно. Да не на сам патрон, с ним тоже ничего не произошло. На узор посмотри.
– А‑а‑а, – догадался наконец Уваров, прищуриваясь и всматриваясь в вязь линий, окружающую патрон. – Вон оно чего. Ну ты навернул.
– Еще бы, – задрал нос Семен. – Я над ними почти полгода работал. Весь сахаш Муритая гонял как проклятого.
Торк демонстративно вздохнул.
– А я‑то думаю…
Последние слова Борис произнес уже тихо‑тихо, полностью погружаясь в невиданный доселе узор.
Но его уже никто не слушал.

Глава 12

– Тихо ты, сотт беременный, – шикнул Семен на Уварова, наверное, уже в восьмидесятый раз. – Под ноги смотри. Еще не все ветки собрал?
– Да хрен его знает, не видно ж ничего… – таким же шепотом начал оправдываться Борис.
Шедший впереди Теренс остановился – как в стену воткнулся. Звук, который он издал, больше походил на шипение рассерженной гадюки, нежели на команду Старшего. Выпустив лишний воздух из легких, глемм подождал секунду, а потом медленно, очень медленно, развел в сторону руки, указывая на землю. Привал.
– Ой, – заерзал Семен, – сейчас нам будет.
Теренс неслышно переместился к магам.
– Ваше Магичество, Мастер Ацекато. Ваше Магичество, Борис Огнетворец, – Борис поморщился, не любил он свое прозвище, но от молвы никуда не денешься, как прозвали, так и ходи. – Я прекрасно понимаю все сложности, сопряженные с переходом по труднодоступным местам…
Тон глемма можно было назвать каким угодно, только не вежливым. Идея этого похода не нравилась Теренсу с самого начала. Тут всё в кучу смешалось – и то, что основной целью выхода было опробовать новое оружие Ацекато, которое глемм не одобрял априори. И то, что на выходе присутствовал посторонний, сбивающий налаженные годами принципы взаимодействия. И то, что достаточно долгий выход по накатанному многими Командами нудному маршруту не оплачивался никак, – желание самого Мастера Ацекато, по‑прежнему остающегося членом Команды, игнорировать уже не получалось. А самое главное, как полагал Семен, о чем Теренс благородно молчал, – ради выхода ему пришлось отказаться от какого‑то мифически выгодного контракта. В посулы Точилинова добыть в этом походе как минимум вельяна Теренс не верил ни на грош. Поэтому все нестыковки и огрехи новичка, а также все попытки Точилинова как‑то прикрыть его неумение ходить по лесу (Борис изначально тяготел к фундаментальной науке в ущерб беготне по Территориям) воспринимались Старшим гораздо острее, чем в обычном режиме.
– …не пропустили ни одной сухой ветки по дороге, – разорялся Теренс. Он повернулся к Точилинову с его порцией нравоучений. – А ваши пожелания, Мастер, разве что в Зеленом Лепестке не слышат. Если вы хотите найти в Территориях хоть кого‑нибудь до того, как нас попытаются съесть, то лучше бы вам…
Все высказать не получилось. Сонди, ни на секунду не прекращавший слушать окрестности, махнул рукой, привлекая внимание.
– Что там? – Одарив напоследок парочку неумех злобным взглядом, Теренс повернулся к аталь.
Сонди поднял вверх кулак, сжатый, как будто он держал в нем шарик.
– Замри и не дыши, – перевел Борису Семен, заработав еще один угрожающий взгляд от Теренса.
В наступившей тишине явственно послышалось приближающееся тихое потрескивание, как будто кто‑то водил рукой по пушистому одеялу, добывая электрические искры. Если он все правильно помнил, то это…
Семен повернул голову, встретился с расширившимися глазами Муритая, и ему стало нехорошо. Тиххин. Огромный лесной змей, сотканный из энергетических узоров, надетых на непробиваемую броню чешуи. Живого тиххина никто никогда не брал – у вольдов попросту не было технических возможностей для поражения такого зверя. А вот у него они были, да еще и какие! Как он хватает свои жертвы, и что он с ними делает, никто не знал. Единственная тактика при встрече с ним – «ноги в руки». Хуже, чем с ним, встретиться только с Пауком.
– Они никогда здесь не ходили, – внезапно осипшим горлом прохрипел Тронд, судорожно копаясь в мешке. – Что ему здесь понадобилось? У нас же нет ничего для него.
Меж дальними деревьями из мутного лесного воздуха соткалась невероятных размеров голова змеи. Редкие искры, пробегающие по голове Твари то там то тут, выдавали его присутствие, но в маскировке уже необходимости не было. Взгляд грязно‑желтых глаз приковывал к себе, не давая вздохнуть, заставляя безвольно опустить руки.
– Теперь появилось, – голос Теренса стал таким же хриплым, как у Тронда. Говорил он с трудом, выталкивая воздух сдавленными неведомой силой легкими. – Что вы тащите с собой, маги? Он не ест живое. Ему хальер нужен.
Головы он не повернул, уже не мог. Семен и сам почти потерял способность соображать, но слова Теренса на секунду выдернули его из состояния магического транса. «Патроны, – промелькнуло в голове, – мои узоры. Там есть против…»
– Семен, – хрип справа никак не походил на глубокий голос Бориса, но он хотя бы мог двигаться. – У тебя в патронах была антимагия.
Умные мысли в умные головы приходят в одно и то же время. Точилинов тоже вспомнил, что в обойме, которая как раз в автомате, есть такие патроны. Обойти вниманием торкские узоры‑блокираторы он никак не мог. Тем более, собираясь в Территории, где почти все Твари используют хальер.
Но вот как добраться до автомата? Вот он, на плече висит. А поди‑ка достань… Глаза скосить, и то уже почти невозможно.
Время замерло. Тварюга молча ждала меж деревьев, когда все эти живые тепленькие зверьки попадают на землю. Вольды замерли. Они все‑таки были крепкими ребятами – никто еще не упал, но это уже были последние секунды, которые только и могли, что потешить самолюбие.
Семен скользнул взглядом по линиям хальер. Нет, не схватить. Столбы, даже на вид. Куда ему. И тут вдруг вспомнился тот черный лапинаэир, который пытался их угробить тогда, перед самыми баронствами, когда они только‑только попали в Пестик. Те линии тоже не двигались. Последними, испаряющимися как вода на сковородке, каплями воли Точилинов ухватился за накрывший их узор. Не сдвинуть. Из чего он их делает, зараза? Семен ещё не сталкивался вот так, один на один, с халь остального Клевера. Животная сила, чистая энергия. Цунами, ураган, землетрясение и горный обвал – что ты им противопоставишь?
Но иногда мозги все же спасают. Равно как и друзья.
– Еще чуть‑чуть, – хрипящий шепот Бориса чуть не заставил Точилинова отпустить узор. Он и забыл про остальных. А Борис не забыл. – Чуть‑чуть приподними, я до ствола дотянусь.
Когда Магомет, огорченный отказом, сам пошел к горе, ему, наверное, было легче. По крайней мере ему не приходилось тащить эту гору на себе. Семен смотрел внутрь сущего, которое для него сейчас составлял этот узор, и понимал, что даже миллиметр не отыграть. Не двигается эта зараза. Но давил. Давил. И давил. Как обычно. Все повторяется.
– Держи‑и‑и!!!
Тра‑та‑та!!! Тадах! Тах! Тта‑да‑да‑да!!!
Звук рвущего на части бытия развалил удушающий узор. Семен грохнулся на землю, сжимая руками рвущуюся на мелкие кусочки голову. Вокруг стоял такой же вой, больно было всем.
Неужели получилось? Точилинов поднял чугунную голову посмотреть, что же там со зверюгой. И увидел…
Он посмотрел в тот самый момент, когда тиххин, отойдя от шока, вызванного жалящими кусочками свинца, упакованными в смертельные и не очень узоры хальер, озверев от того, что какие‑то козявки осмеливаются нападать на него, рванулся вперед. На них. Нет, не на них. Серая смазанная полоса закружилась вокруг валяющегося на земле отряда, отрезая от остального мира. Маленькие фигурки, неимоверно жалкие на фоне беснующейся мощи, скорчились на весенней яркой траве, пытаясь отвернуться, не видеть лезущей в глаза силы, подавляющей, расплющивающей сознание. Но одна фигурка все же осталась на ногах.
Борис, не бросивший автомат, остался стоять. А может, просто не смог упасть? Судорожными движениями он пытался переставить рожок, прихваченный валетом к первому. Семен не растерял навыков, всё сделал как давным‑давно на Земле. Чтобы перезаряжать можно было быстро.
Уваров справился с магазином и поднял глаза, ища цель. Она была везде, смываясь в одну сплошную стену удушающего морока. И Борис не стал заморачиваться. В гуле летящего вокруг тиххина его крик был совершенно не слышен, и только перекошенное лицо показывало, что если и придется сейчас умирать, то Борис Уваров сделает это никак не молча. Семен даже нашел силы ухмыльнуться, разобрав по губам, что именно Борис адресует Твари. Борис поливал от пуза, абсолютно не заботясь, попадет ли он хоть куда‑нибудь. Не та ситуация, да и тиххин уже был практически везде, заменяя собой весь остальной мир.
Тух‑тух. Ту‑ту‑ду. Тух. Выстрелы были практически не слышны. Гул атакующего змея смывал все звуки. Попал ли Борис куда или нет, понять не было никакой возможности. Кольцо не меняло своего движения. Нет, оно начало сжиматься. Хоть чем‑то помочь! Семен создал и бросил вперед какую‑то зверюшку. Ж‑жух – нету. Соприкоснувшись с кольцом, зверюшка исчезла, как на точильном камне. Все, больше нечего делать. Семен опустил голову. Кольцо подошло практически вплотную. Ну вот и все.
Б‑бух. Яркая вспышка резанула по глазам. Мир замер. Моргая полуослепшими глазами, Точилинов поднял уже ничего не соображающую голову. Серая стена, дергаясь как‑то рывками, накрыла куполом Команду. Та‑дах. Выстрел. Еще одна вспышка. Что ж там такое было, в этих патронах? И тут стена упала.

Глава 13

– Не надо, – предостерег Ольми.
– Э‑э‑эх! – Разогнавшихся Тронда с Муритаем уже было не остановить.
Глухой стук и раздавшийся мат на глеммендиле и торкване ясно показали, что Ольми был прав.
Торк с глеммом, откинув не сработавшее оружие, которым они пытались пробить стенку, кряхтя и охая, с трудом поднимались.
– Никогда не говори под руку, – Тронд недовольно уставился на Ольми.
– Можно подумать, если бы я не сказал, вы бы что‑то смогли с ней сделать. Я просто предупредил.
Ольми с великолепным спокойствием продолжил свое занятие. Как он умудрялся сохранять присутствие духа настолько, что не переставал думать о чистоте ногтей, которые он как раз и чистил метательным ножом, Семен не представлял.
– Может, ты умное чего скажешь, вместо того чтобы хаять? – включился Муритай, которому тоже стало обидно за ушибленный бок.
– Тихо там, – негромко подал голос Теренс, гася начинающуюся свару. – Еще не хватало нам тут передраться.

Команда сидела тут относительно недавно. По физиологическому подсчету Тора (он просто‑напросто подсчитал, кто и сколько раз облегчался, отравляя и без того спертый воздух) они провели тут не больше трех часов. И то половину времени вольды провалялись в отключке.
Когда после атаки тиххина вольды зашевелились, с трудом отходя от пережитого, выяснилось, что они оказались в каком‑то огромном кожистом мешке. Тридцать шагов в любую сторону. Неяркий флюоресцирующий свет, воздух, которым с трудом, но можно дышать. И всё. Никакие усилия, никакие телодвижения и никакое напряжение извилин ничего не дали. Мешок – и всё. Где они, что они тут делают, как они сюда попали, что дальше? Семен даже немного порадовался: удивить видавших виды вольдов – это дорогого стоит. А уж Теренса‑то… Радовался он, правда, глубоко в душе и недолго. Проблема все равно оставалась. А к ней добавилась еще одна. Здесь не было магии. Никакой. Семен не мог найти ни одной линии хальер. Вот тут‑то он и прочувствовал всю глубину проблемы. Вольдам что, они как не были магами, так и сейчас ничего не потеряли, а Семен чувствовал себя голым. С содранной кожей. Ничего решить было нельзя.
А решать надо. Борис, так и не выпустивший из рук автомат, лежал в коме. Ну, то есть это Семен так решил. Тронд, считавшийся в Команде за доктора, осмотрел недвижимого Бориса. Послушал пульс, заглянул в закатившиеся глаза, посгибал руки и ноги, зачем‑то залез в уши – и вынес авторитетное заключение:
– Он внутри сидит. Его ариль не справилось, и другой «он» утащил его внутрь, чтобы спасти. Он теперь там будет сидеть, пока со страхом не справится. Испугал его сильно кто‑то.
Точилинов хотел было оспорить откровенно шарлатанский бред, даже рот раскрыл. А потом передумал и тихо закрыл. Если он чего‑то не знает, то это не означает, что этого не может быть. А то, что Тронд очень хороший лекарь, Семен уже убедился.
В Клевере вообще очень много чего списывали на ариль . Так называлась духовная составляющая живого существа по классификации аталь, которые первые ввели этот термин в обиход. И требовал ариль к себе исключительно бережного отношения. Когда Семен сунулся к Борису – посмотреть, работают ли его узоры на патронах, Тронд остановил его железной рукой:
– Не вздумай, Ваше Магичество. Его вообще нельзя перемещать и вещи его трогать. Кто знает, чего он испугался. Пусть привыкнет, успокоится, тогда его второй «он» сам отпустит. А до того не трогай его, пожалуйста.
Точилинов подчинился – рекомендации специалистов надо выполнять. Но с того времени всё не переставал вспоминать, чего же он навернул в те узоры, чтобы добиться этакого результата. И ничего не вспомнил.
А вольды тем временем своими силами пытались понять природу мешка. Теренс лично несколько раз махнул своей франческой. Без какого‑нибудь видимого эффекта. Остальные тоже не отставали. Колоть, рубить, стрелять из лука – всё пытались. Без толку. Взяв небольшую передышку, Тронд с Муритаем пошли, пошушукались – и явили вытащенную из сумки торка колбочку. Теренс при виде нее нахмурился, Муритай потупился, прямо как нашкодивший первоклашка, и застенчиво покосился на Точилинова. Теренс пождал губы. Магиприпасы он, как уже говорилось, не одобрял категорически, но Семену вроде сошло.
– Паразит ты, – напустился Точилинов на Муритая, когда они отошли. – Чего это ты мной прикрываться вздумал?
– Ваше Магичество, – раскаяние Муритая было почти искренним, вот‑вот слезу пустит, – вам, Мастер, ничего и не будет, а меня Теренс в землю вгонит. Это ж магиприпас.
– А то я не видел, – сварливо отозвался Семен. Но раздувать не стал. – И что ты собираешься с ним делать? Да это хоть что за узор? И жив ли он?
– Есть одна мысль, – не стал распространяться торк. – Сейчас всё увидим, а заодно и проверим.
В итоге всё свелось к банальному удару по стене одновременно оружием с разгону и магиприпасом. Теренс только пожал плечами, мол, хотите – пожалуйста. И два вольда начали готовиться. Со стороны это все выглядело бы очень комично, если бы не было так драматично. Огромный торк и низенький, по пояс ему, глемм. И это при том, что кто кого нёс при разбеге – непонятно.
Кончилось все пшиком.
– Ну, что получилось? – Теренс пришел инспектировать сладкую парочку.
– Непонятно, – Тронд уже стоял на ногах. – Рубануть не получилось, а магиприпас вроде сработал, но как‑то странно. Он всосался в стену – и всё, никакого результата.
Он только‑только успел договорить, как мешок вздрогнул. По стенам пошла рябь, они запульсировали и начали рывками сжиматься. Вольды мячиками запрыгали по всему мешку. Это выглядело как…
– Желудок! – заорал не своим голосом Семен. – Это его желудок, мы внутри у этой Твари.
– И, судя по всему, – сквозь клацающие зубы вытолкнул Муритай, – ей сейчас очень хреново.
– Как бы не блеванул, бедный, – истерически хохотнул кто‑то рядом, Григор, что ли?
– Как бы она нас переварить не решила, – Тронд всегда исходил из возможности поворчать.
– Борис просыпается, – голос Сонди оторвал всех от увлекательного спора о перспективах пищеварения.
Вольды, кто как смог, подобрались поближе к Уварову. Толчки и рывки не прекращались, наоборот, становились все сильнее и сильнее. Стоять на ногах уже не получалось никак. Борис, открывший глаза, обводил всех безумным взглядом.
– Мы в животе у тиххина, – Семен попытался как смог коротко обрисовать ситуацию. – Три часа. Только что Тронд шарахнул его магиприпасом, так тиххина ломать начало.
– Еще магиприпасы, у тебя в сумке, – Теренс небольшим, но увесистым снарядом врезался в группу вокруг Бориса, раскидав всех в стороны. – Доставай. Один раз получилось.
Но Борис был явно вне жизни. Взгляд его осмысленнее не стал. И тогда Семен сам схватил мешок. Его автомат куда‑то сгинул перед путешествием в желудок тиххина, поэтому он взял автомат Бориса. Пришлось отдирать силой, Уваров не желал расставаться со своей собственностью. Тронд что‑то попытался квакнуть, мол, нельзя отбирать, еще сильнее бояться будет, но тут уж было не до медицинских показаний. Семен сунул руку в мешок за другими рожками, также перевязанными изолентой крест‑накрест.
– А‑а‑а! – выдернул он руку.
Патроны раскалились, как будто их в печку бросили. Нашарив в мешке какую‑то тряпку, Семен все же вытащил рожки. Они пульсировали ровным жемчужным светом, завораживающим взгляд. Черт с ними, с руками, потом вылечим.
Клац – встала на место обойма. Щелк – опустить предохранитель. Лязг‑лязг – передернуть затвор. Ну держись, тварь. А все‑таки, какие же у меня там узоры?!
– Ложи‑и‑ись!!! – заорал Точилинов, валясь на спину. Прицел автомата уперся в дергающийся «потолок», постоянно меняющийся местами с «полом».
Дружный хохот был ему ответом. Резиновыми мячиками летающие по мешку вольды не удержались. Истерика оказалась заразной, и Семен нажал на курок, так же неудержимо хохоча.

Глава 14

Тиххин ушел. Ушел, невзирая на все выдранные с корнем волосы Теренса. Глемм порывался его догнать, удерживать пришлось всей Командой. Конечно, принести такой трофей означало приобрести неимоверный авторитет, но всему есть край. Команда не могла больше эффективно работать. Да чего уж там – еле на ногах все держались, а Борис так и не отошел до конца от пережитого, все‑таки Тронд оказался прав. Ходить Уваров ходил, говорил нормально, но периодически его пробивало, и Борис пытался куда‑нибудь забиться и спрятаться. Тронд говорил, это скоро пройдет.
В этих условиях пытаться догнать тиххина, пусть и раненого, было откровенным безумием. Хотя каждого, кто задумывался об этом, скручивала неимоверная жаба. Тиххина никто и никогда не добывал. Но – нет, не потянуть.
Тварь и вправду вырвало. Вырвало Командой. Все вылетели из желудка, как из катапульты. Приложило об землю знатно. Непонятным осталось, почему он их отпустил. Может быть, они несъедобными оказались, и он их отрыгнул, но все сходились на мнении, что вряд ли. Будучи здоровой, Тварь не отпустила бы их живыми, не ушла бы. Значит, ранен. Значит, можно попытаться… Тьфу, тьфу, тьфу, чур меня. На этом моменте все начинали хлопать себя по рукам. Нельзя.
А кто его ранил? Выходило, что они. Чем?
Когда Теренс подошел к Семену, тот просто сидел на земле без сил и прикидывал, не получится ли уговорить всех лечь немножко поспать. Двигаться не хотелось ну вот никак.
– Мастер, я хотел бы попросить вас об одной услуге, – начал Теренс. Семен поморгал немного, пытаясь понять, что случилось со Старшим, чего это он вдруг… а глемм тем временем продолжил: – Когда вернемся в баронства, не соблаговолите ли вы оснастить команду такими же магиприпасами, которые использовались в вашем оружии? Оружие мы сами достанем. Об оплате договоримся.
Теренс весело сощурился, наблюдая за ступором, в который впал Точилинов, и добавил:
– Считайте, Ваше Магичество, что это первый заказ. И признание вашего мастерства. Честь имею.
И отошел, похихикивая, оставив Семена сидеть с открытым ртом. А потом все двинулись в обратный путь.

– А все‑таки жалко, что не получилось тиххина добыть, – Тор, прихрамывая, занимал место впереди цепочки вольдов – его очередь вести Команду.
– Уймись ты, а? – посоветовал Муритай, который несколько минут назад сам двигал точно такую же идею. – Ведь двести раз уже проговорено. Территории жадных не любят. Давай до дома дойдем, там подумаем что да как.
– Да ты представь только, – не успокаивался Тор, – представляешь, выходим мы в Такатак и говорим: вот, мол, тиххина тут добыли, никто не интересуется? А? Каково?
– Заткнись! – Теренса трудно было вывести из себя, но тут приперло. – Если еще раз кто‑нибудь хоть слово скажет про тиххина…
– Коссади, Теренс, – вынырнувший из леса Ольми, неизменно несущий походный дозор, был единственным, кроме магов, кто абсолютно философски отнесся к потере трофея. – Малая стая. Идут по четкому следу. Если не свернут, как раз в них и упремся.
– Только коссади или еще кто‑нибудь?
Коссади, небольшие Твари, охотящиеся стаями, полусобаки‑полуящерицы, покрытые шерстью, не считались сильными противниками. Они больше работали как сигнальщики для более крупных представителей Территорий да еще как санитары, добывая всех, кто не мог за себя постоять. Не брезговали и падалью.
– Пока никого, но напряжение какое‑то есть, – Ольми повертел в воздухе пальцем. – Что‑то случилось.
– А я знаю, что, – подал голос Григор. Человек в Команде был самым молодым, ему разрешалось вслух высказывать вещи, про которые все думали, но молчали.
– Ну? – подтолкнул его Теренс.
– Тиххин сдох.
Молчание, повисшее над Командой, яснее ясного говорило, о чем все подумали.
– Старший, – подал голос за всех Тронд, – если он и вправду сдох, то нам такое пропускать никак нельзя. Потом себе все локти отгрызем.
Теренс на секунду задумался, просчитывая варианты.
– Идем, – решился он. – Смотрим, что там у нас с коссади, и если тиххин и вправду сдох, то брать его надо обязательно. Второй раз такой трофей не добудем. Так что собрались, работаем.
Команда оживилась. Мгновенно исчезли все недомогания, ранения, усталость. Глаза вольдов заблестели хищным блеском. Не за деньгами шли (хотя деньги в случае удачи будут, притом неимоверные) – за именем шли. Каждый проверил снаряжение, оружие, приготовился. Семен еще раз убедился, что линии хальер на месте, после желудка он очень болезненно относился к наличию или отсутствию магии. Потом еще раз перезарядил автомат: теперь он без него не собирался даже в туалет ходить. Проверил, как висит воздушный щит, и обернулся на Бориса. В глазах Уварова плескался ужас, но, к чести своей, он даже не заикнулся о том, чтобы остаться. И правильно, все равно никто бы не послушался. Его ни в коем случае бы не бросили, просто бы спрятали где‑нибудь на время, а потом вернулись. Но это никого не устраивало, мало ли что может случиться. И Борис пошел вместе со всеми.

Им повезло. Во всех смыслах. Тиххин и правда сдох – огромная туша лесного змея, наводившего ужас на всех окружающих, лежала между деревьями, даже после смерти показывая, насколько велика и сильна была эта Тварь.
– Мамочка моя, – прокомментировал Тор. – А как же мы его потащим?
Теренс шикнул, приказывая заткнуться. До «дотащим» еще придется постараться. Лес вокруг кишел мелкими и не очень Тварями, уже оценившими неожиданный подарок судьбы. Отдать такую добычу без боя? Да никогда! Коссади уже прибыли, сразу же затеяв свару с какими‑то мелкими грызунами. Коссади были крупнее, но грызунов было больше. Кто победит, сказать было сложно.
– Ольми, Сонди, Григор, – начал раздавать указания Теренс, – стрельба. Муритай, Тор, Тронд – со мной. Ваши Магичества, – обратился он к магам, – вы не могли бы придумать что‑нибудь выжигающее?
Семен молча поднял автомат – патронов еще было шесть рожков. Борис с натугой кивнул. Видно было, что эта драка дается ему с огромным трудом, но он справляется. Теренс это понял и склонил голову в уважительном поклоне:
– Хорошо. Все всё поняли? Начинаем по моей команде.
И придержал Семена:
– Не торопись, Семен, оставь припасы на потом. Разогнать эту мелочь – это полдела. А вот когда мы начнем его разделывать и уносить, вот тогда твое оружие может понадобиться. Побереги. Если можешь, лучше просто хальер используй.
Семен внял.

Момент Теренс выбрал просто изумительный. К разворачивающейся драке коссади с грызунами подключилось большинство пытающихся пообедать Тварей. Вся пищащая и скрежещущая куча сгрудилась на небольшой полянке между деревьями, недалеко от головы лежащего монстра, когда глемм дал отмашку.
Струя пламени, которым так славился Борис и из‑за которого он получил свое звучное прозвище, выжгла полянку напрочь, превратив всех тварей в бестолково мечущиеся факелы. Стрелки аталь и Григор очень быстро выбили всех Тварей размером больше кошки, которые остались вне драки. А торки и глеммы, двигаясь после волны муравьев, остающихся любимыми произведениями Семена, зачистили оставшихся в считаные мгновения. Первая часть боя закончилась.

– М‑м‑да. Бойся осуществления своих желаний, ты можешь получить просимое, – Семен стоял, задрав голову перед мордой тиххина, той самой, которая их сначала съела, а потом выплюнула, и пытался понять, что же им с ней делать.
Этот момент они как‑то не продумали. И даже Теренс не сообразил, ослепленный жадностью. Они ничего не могли поделать и с желудком‑то Твари, мягким внутренним органом, а тут предстояло резать чешую…
– Ольми, – кивнул Теренс, и аталь растворился в лесу. Глемм повернулся к Команде: – Так, что делаем? Мысли есть?
Мыслей было не счесть, но они все относились к разряду сказок. На откровенный бред ушло минут пять, после чего все как‑то разом замолчали. Кончились предложения. Теренс озадаченно почесал под бородой:
– Это всё? Н‑да, негусто. Вот же, зараза здоровая, – Старший обернулся и осмотрел неимоверную тушу Твари.
– Сами мы с ней ничего не сделаем, – прокомментировал Тронд. – Тут только у Мастера если что выйдет. Не донесем иначе никак.
Вся Команда разом развернулась в сторону магов. Точнее, в сторону Семена. От Бориса толку не было. Он стоял перед тушей тиххина, упершись в нее руками, и предавался бог знает каким мыслям. На происходящее не реагировал никак. Семен попытался было его растормошить, но Тронд категорически запретил, мол, пусть постоит. Ему полезно. Точилинову оставалось только вздохнуть.
– Пока мыслей нет. Поднять я его не могу, это только в сказках халь как перышко горы переворачивают. Или я еще не дорос, или это вообще невозможно, но только донести его не получится.
– Так, – к Теренсу начал возвращаться обычный прагматизм. – Он целиком нам и не нужен. Есть мы его собрались, что ли? Нам нужно хоть что‑то от него принести, чтобы показать. Крайне желательно голову.
Все повернулись в сторону головы. В полуоткрытую пасть мертвого чудовища могли пройти трое в ряд. Они все вместе, если сложить, не были и вполовину такими как голова. Нести даже этот кусок – нереально.
– Тихо, – прикрикнул Теренс. – Страдать – это позже. Сейчас два вопроса всего. Как отрезать и как донести. Сначала решаем, как несем, а потом уже прикидываем, как отрезать кусок, который нужен.
Вольды дружно потупились. Ни на первый, ни на второй вопрос ответов даже близко не было.
– Я донесу, – от туши донесся голос Бориса. – Есть одна идея.
– Боря, – обрадовался Точилинов. – Ожил.
– Есть немного, – смущенно кашлянул Борис. – Вроде полегчало. Спасибо, гла‑Тронд.
Глемм склонил голову:
– Все в порядке. Если уже сейчас ушло, то уже не вернется. Вам, Мастер, надо было почувствовать, что он на самом деле умер. Чувствуете?
– Да, – кивнул Уваров, – вроде бы. Так вот про перемещение.
– Ну, – оживился Теренс. Остальные вольды обрадованно зашумели, глемм обернулся: – Тихо там. Да, Ваше Магичество.
– Донести я, конечно, не смогу, Семен прав, но если вы мне что‑нибудь отпилите, то я думаю, его просто докатить будет можно.
– Докатить? – Интонация Тора, первого, кто оправился от разочарования, ясно показывала степень расстройства. – Мы ж его с места не сдвинем.
– Да вам и не надо двигать, – поморщился Борис. – Я его воздушным кулаком подталкивать буду. Здесь вроде ровная поверхность. А к баронствам – так вообще уклон. Глядишь, что‑нибудь да получится.
– Гарр‑ро!!! – завопили вольды.
– Ну, – Теренс потер руки, – одну задачу решили, теперь осталось понять, как резать будем.
Все как по команде уставились на Семена. О том, чтобы резать мечами, речь даже не шла, эту чешую не взять ничем из имеющегося арсенала. А если честно, то вообще слабо представлялось, что тут может помочь. Так что дело было за малым… Ну, Семен Алексеевич…
– А я что? – оторопело распахнул глаза Семен. Он никак не был готов к тому, что все теперь зависело только от него. – Я вот так сразу не могу. Мне подумать надо.
– Я боюсь, что у нас, Мастер, нет времени подумать, – подал голос Муритай. – Делать надо очень быстро. Не ровён час сюда толпа пожалует. Как десерт к тиххину, я думаю, мы замечательно подойдем.
– Ваше Магичество, – вступил Теренс, – это будет более чем логичным завершением данного выхода. Вы его начали, вы Тварь победили. Не спорьте, именно ваши магиприпасы его убили, – остановил он самоуничижительную попытку Семена откреститься, – так что если вы еще и придумаете, как голову отделить, то трофей будет практически ваш полностью. Ну же, Мастер.
– Да что вы меня как дитя малое уговариваете! – взорвался Семен. Когда ничего не можешь сделать, а от тебя ждут победы, это раздражает, мягко говоря. Весьма и весьма. В этой ситуации поорать – самое милое дело. Вот только не помогает это…
– Сёма, – позвал Борис, – ты попробуй что‑нибудь по профилю придумать. Я тоже крутил, крутил, а оказалось, что энергетика – самое близкое. Может, тебе из Тварей кого сообразить?
– Из Тварей? Это мысль, – Семен сейчас был готов схватиться за любую идею, так как своих мыслей в пустой голове не наблюдалось. Он повернулся к вожделенно смотрящей на него аудитории. – Мужики, кто может что из опыта припомнить? Твари, которые рубят или пилят? Для примера.
Вольды задумались.
– Омбис, – осенило Григора.
– Точно, – зашумели все, загомонили разом, – омбис – это такие тварюшки маленькие, как раз падаль жрут, они сначала дырки прогрызают, а потом жало разворачивают и пилят.
– Смотрите, мастер, – Сонди, как главный художник (это умение признавалось, естественно, за аталь), начал набрасывать на земле эскиз. – Сам омбис, я так понимаю, неважен, а жало у него вот такое…

Семену потребовалось двадцать минут, чтобы разобраться в устройстве хитрого механизма омбиса, а потом создать хоть что‑то похожее. Оставалось решить: двадцать минут – это подвиг или даже на ученика не тянет? Но выяснять это было явно недосуг. Команда все это время просидела не шевелясь, сжимая оружие в руках и вслушиваясь в окружающие звуки. Какая‑то мелочь постоянно пыталась пробиться к туше. Все эти попытки немедленно пресекались с помощью мечей. Сейчас тушу контролировали более сильные. Но все понимали, что это ненадолго.
– Ты уверен, что это сработает? – Скептицизма в голосе Тронда хватило бы на троих глеммов.
– Тшть. Умолкни, – подошедший Теренс отогнал любопытствующих одним взмахом руки. – Начинаем, Мастер?
– Да, – кивнул Семен. Судорожно сжал кулаки. Уверенности, что его создания хоть что‑то смогут, не было никакой.
– А можно я ему на острие еще и огонька навешу? – поинтересовался Борис. Он уже закончил готовиться к «транспортировке» и теперь очень хотел отсюда побыстрее смыться. Как и все остальные.
– Попробуй, – согласился Семен. Он оставил возможность добавить к своему узору еще чего‑нибудь – вот и пригодилось.
– Ну, с богом, – Борис отошел в сторону через пару минут. – Давай.
Семен дал.
А его тварюшки – нет…
Псевдоомбисы честно бились в чешую поверженного змея, разбрасывая искры огоньков, навешенных Борисом, и – ничего.
– Что‑то мы недодумали, – Борис терзал подбородок, пытаясь найти хоть какое‑нибудь решение. – Может, жвала все‑таки немного не те?
Вольды разочарованно молчали, стоя вокруг. Все уже приготовились к победе, а тут на тебе…
– Те, – вздохнул Семен. – Те самые. За всей этой гонкой я сразу не разобрал, а в голове сидело ведь… Всё просто: тут мы имеем очень сильный логический прокол, или даже два. Первый. Никакие рисунки «пилящих» тварей мне не помогут. Они никак не меняют главного: чтобы распилить нечто твердое, требуется ещё более твердое. Если надо резать хрусталь, нужен алмаз. Понятно? Неважно, присобачен он к стеклорезу, лобзику, сверлу или пилке для ногтей. Это дело десятое. Главное – твердость. Без неё никакая форма не поможет – даже царапины не будет.
Точилинов указал себе за спину, где омбисы всё ещё пытались пробиться сквозь броню тиххина.
– А второй? – Борис всё‑таки был учёным: ответ на вопрос «почему?» был для него важнее ответа на «что дальше?».
– А на второй, я думаю, нам ответят они, – Семен повернулся и широким жестом обвел рукой поляну с остатками уничтоженных Тварей.
– В смысле? – нахмурился Борис.
– Как вы думаете, что надо было этим ребятам? – Точилинов еще раз указал на останки. – Этим, которых мы покрошили, и тем, которые вскорости прибудут, а?
Вольды как по команде пожали плечами. Ответ очевиден, чего уж тут…
– Кушать, – терпеливо ответил за всех Теренс. Он уже понял, что, если хочешь, чтобы Семен добрался до конца, лучше отвечать на его загадочные вопросы. – Они все хотят кушать.
– Именно, – Точилинов торжествующе поднял палец. – А как они будут кушать?
– Да пошел ты со своими шарадами, – не выдержал Борис. – Тебя про дело спрашивают, а он тут загадки загадыва…
Он резко замолчал.
– Ага, – уже без задора сказал Семен. – Понял теперь? Они все на тушу претендуют. Все. А как они собираются её есть? Мы даже желудок у него поцарапать не смогли, а вся эта орда собирается качественно пообедать.
– Ну, положим, желудок вы, Мастер, не смогли пробить потому, что там хальер внутри не было, – поправил его Теренс. – А так всё правильно: твердое режут твердым. И что? Вы можете им жала еще тверже сделать?
– Э‑э… могу, наверное, – озадачился Семен. Так быстро он до этого вывода не добрался, еще пострадать хотелось немного. – А эти?
Он неопределенно махнул рукой в сторону уничтоженных Тварей.
– А эти, я думаю, как раз хальер и хотят использовать, – подхватил его мысль Борис. – Первые, кто умеет, дырки проделывают, ну а дальше традиционно: кто кого. Я, кстати, тоже готов подключиться.
– К кому? – не понял Точилинов. – К Тварям?
– К тебе. Я его воздухом накачаю, – начал объяснять Уваров. – Чтобы давление создать. А потом где‑нибудь в районе шеи, – он не очень уверенно оглянулся на тело лежащего змея, – рвану что‑нибудь типа файербола. Что получится, не знаю, но вдруг…
– Н‑н‑ну давай, – с сомнением протянул Точилинов. А потом опомнился: – Конечно. Делаем. Бегом надувай свой воздушный шарик, а я пошел своим буратинам носы затачивать.
Дальше развивать дискуссию не стали. Время болтать придет позже, сейчас время делать. Прошло несколько минут. Вольды затаились, стараясь ни звуком не помешать работающим магам. Все физически ощущали, как заканчивается отведенное им время.
Борис закончил первым. Поток воздуха зародился у приоткрытой пасти и начал пробиваться внутрь Твари. Тиххин вздрогнул от головы до кончика хвоста и немного пошевелился. Вольды инстинктивно похватались за оружие. Бронированное тело чуть увеличилось, надуваясь. А перед мордой, как раз там, откуда и дул этот ветер, появился небольшой огненный мячик. Уваров, красный как вареный рак от напряжения, сделал слабое движение рукой. И мячик вплыл в пасть змея.
Про инструктаж по технике безопасности Борис забыл, но вольды сами сообразили, что стоять и глазеть сейчас не совсем правильно. Все попрятались кто куда. Уваров выставил вперед сжатые кулаки и резко, одним движением, как будто выбрасывал что‑то, растопырил пальцы.
Тиххин вздохнул. Огромное тело вздрогнуло. По всей длине Твари пробежала рябь, вздыбив каждую чешуйку. За головой, как раз там, где она переходила в туловище, вздулось несколько пузырей. Вздулись и опали, оставив за собой рваные дыры, через которые виднелось белесоватое мясо.
А потом тиххин открыл пасть и повернулся в сторону Бориса. Мертвые глаза уставились на мага.
Вылетевший из своего укрытия Тронд сбил Бориса с ног, и они вместе влетели в густой кустарник, обрамлявший поляну с другой стороны. Пасть змея открылась, и огненная струя из остатков фаер‑бола и воздуха, закачанного Борисом, прорубила небольшую просеку в окружающем их лесу. Пасть закрылась. Тиххин умер во второй раз.
Мешая все известные ему ругательства в одну кучу, Тронд вылез из кустов, отряхиваясь и потирая плечо. Борис выбрался за ним.
– Спасибо, – тихо поблагодарил он глемма, рассматривая выжженную полосу земли, начинающуюся как раз в том месте, где он стоял.
– Не за что, – кивнул в ответ немного успокоившийся Тронд. – Я всех спасал. Что бы мы без мага делали?
– Да уж, – задумчиво проговорил Борис. – И в самом деле, что?
Он повернулся к Точилинову.
– Ваш выход, маэстро, – и опешил: – Ой, что случилось?
Семен стоял, не в силах пошевелиться. Если Борис перед созданием узора от напряжения был красным, то цвет лица Точилинова описанию не поддавался. Все оттенки чрезмерного напряжения сменяли друг друга на его лице. Уваров присмотрелся к линиям хальер: что там Семен придумал, было не ясно, но все линии вблизи него были напряжены до предела. Штук двадцать псевдоомбисов копошилось у его ног, готовые броситься в бой. Видимых изменений они не претерпели, но, судя по виду Семена и напряжению линий, в этот раз дела должны пойти лучше.
Мастер Ацекато двинул головой, и тварюшки бросились в бой.
Было ли это везением, или все‑таки Семен оказался достаточно умелым магом, сказать теперь уж было трудно. Вольды затаили дыхание, когда первые жала коснулись дырок, проделанных Борисом в чешуе недвижимой Твари. Но – получилось. Зверюшки исчезли внутри практически сразу, а через небольшой промежуток времени послышался скрежет распиливаемой чешуи. На шкуре тиххина начали появляться дырки.
– Гарро! – Лес опять огласил ликующий вопль.
Семен стоял мокрый как мышь, контролируя и направляя свои создания. Вольды заботливо толпились рядом, вытирая струящийся пот, обмахивая его ветками и, вообще, демонстрируя всяческую готовность выполнить любое желание мага. Очень уж всем хотелось домой. Но вот, наконец, огромная голова медленно и величаво отделилась от туловища и немного откатилась, показывая внутренности Твари.
– Вот там где‑то мы и сидели, – поежился Борис, заглядывая внутрь. Но его воспоминания никто не разделил.
– Е‑есть! – Ликованию вольдов не было пределов. – Получилось! Гар…
– Чего вы орете? – Спокойный голос Ольми, вынырнувшего из‑под большой ветки, обрезал начинающееся всеобщее веселье. – Тут сейчас к вам такая группа поддержки присоединится, мало никому не покажется.
Он увидел отпиленную голову.
– А, уже готово? Это хорошо. Самое время двигаться, – он повернулся к Теренсу: – Уходим, Старший, там такое идет… Беда.
– Подъем! Двигаем! Чего расселись? – Теренс даже не стал вдаваться в детали – по лицу и тону Ольми и так было понятно, что медлить нельзя. А комментарии и на ходу послушать можно. – Ваше Магичество…
Это относилось к Борису, и тот не подвел. Уваров показал направление движения, жестами заставил вольдов отойти с вектора – и зажмурился. Порыв ураганного ветра швырнул огромную голову, как резиновый мячик. Она прорубила ровную просеку в лесу и становилась далеко‑далеко. Тора, не воспринявшего, судя по всему, всерьез невнятные жесты мага и не отошедшего достаточно далеко, задело краешком урагана, подняло в воздух и запулило в кустарник, на его счастье достаточно густой. Когда он оттуда выбрался, на его лице явственно читалось уважение, медленно переходящее в благоговение. Он повернулся в сторону улетевшей головы с ровной просекой, и к нему тут же вернулась всегдашняя живость характера:
– Ух ты, здорово. Так нам теперь до самых баронств прямая дорога обеспечена.
Однако оказалось, что оптимизм его был мало оправдан.
Просека смотрелась ровной только на первый взгляд. Того, кто попытался бы по ней пройти, ожидало множество сюрпризов. Свежесваленные деревья вовсе не были оптимальным покрытием для дороги. Оставалось надеяться, что Теренс окажется прав, предположив, что и преследователям придется нелегко.
– Твари, они тупые, хоть и сильные. Они же не задумываются, что удобно, а что – нет, пойдут по четкому следу, то есть прямо по этому бурелому. Так что нам небольшой подарок. В Территориях надо иногда и головой думать.
– Во‑во. И я про то же, – нашел в себе силы съехидничать Семен, перед тем как начать опять, в который раз, заниматься своим «любимым» делом. Бег по пересеченной местности, что может быть лучше для усталого мага?
Только такой же бег, но на длинные дистанции. Высказывание относилось к Муритаю, который трусил рядом. Но оно осталось последним развлечением в этом походе. Дальше было то, что Семен потом в рассказах характеризовал емким словом «жопа».
Кончилось все традиционно: Муритай скинул свои вещи кому‑то из вольдов, кажется, Сонди, а сам привычно перехватил Семена поудобнее и взвалил на плечи. Сам Точилинов к тому времени мог только хрипеть и несистемно плеваться. Борис уже давно висел на Тронде и, судя по всему, слезать не собирался, управляя полетом головы прямо не сходя с глемма. Они вынуждены были передвигаться первыми, так как попадать под ветер, как недавно Тор, желания не было ни у кого. Так что скорость движения Команды определялась исключительно выносливостью Тронда.
А дела потихоньку становились все хуже, и вскоре вперед продвигались только Муритай с Семеном и Тронд с Борисом на плечах. Остальным пришлось отстать, чтобы удерживать наседающих Тварей. К сожалению, надежды на то, что основная масса останется пообедать покинутой тушей, не оправдались. То ли голова тиххина была самой ценной его частью, то ли Тварей собралось и вовсе невиданное количество, но оценки ситуации Ольми и Теренса колебались в пределах от «очень много» до «караул!».
– Дохлые Твари! – выругался вынырнувший из леса Теренс. С головы до ног он был перемазан грязью и кровью, не поймешь чьей. – Мы в часе от Такатака. Чуть‑чуть осталось. Но – не удержимся. Либо бросаем голову, либо…
– Либо? – хором проскрипели Семен с Муритаем, Борису было не до того, он только что отправил многострадальную голову в очередной полет. Тронд вообще еле держался на ногах.
Теренс огляделся. По одному к ним начали присоединяться остальные.
– Муритай, Тронд, стой, – скомандовал глемм. – По общему мнению и моему приказу, определяю: трофей не бросаем, пытаемся отбиться. Еще предложения?
Предложений не было.
– Так, – Теренс привычно спокойно, как будто и не было этого сумасшедшего похода за плечами, начал раздавать указания: – Тронд, Борис, вы двое двигаетесь вперед. Голову донести по‑любому. Тор бежит вперед. Изо всех сил, понял? – Торк кивнул. – Задача – привести подмогу. Не приведешь, мы все здесь останемся, ясно? – Торк кивнул еще раз, уже с ожесточением. – Пошел.
Торруслав‑он исчез как не было. Семен искренне понадеялся, что у него получится. Борис затравленно оглянулся, он бы остался, но, кроме него, голову катить некому, а без этого всё, что было пережито, – зря. Тронд, шипя сквозь зубы изощренные ругательства глеммов, потащил его дальше. Если они здесь останутся, он себе не простит. Теренс продолжил:
– Остальные – по расписанию. Идем вон туда, – он указал на проход между двумя холмами, будто специально приспособленный для обороны. – Семен, стоишь в центре, сзади всех.
Время политесов кончилось, вот если выберутся, тогда он опять станет Вашим Магичеством со всеми полагающимися почестями. Нет, гораздо, гораздо больше. Но это – если выберутся. А пока он опять просто Семен, и это его, почему‑то, несказанно обрадовало. Теренс меж тем заканчивал постановку задач, увлекая всех к намеченной точке.
– Автомат свой береги, – порекомендовал Теренс, заставив Семена устыдиться: он про него совсем забыл в этой круговерти. – На этих магиприпасы тратить незачем, и мы справимся, и хальер обычная пригодится. А вот когда увидишь этакого низкого, приземистого, широкого, с такими большими ушами и гребнем наверху – тут уж не жалей. Его так просто не возьмешь.
– Понял, – кивнул Точилинов.
Теренс оглядел оставшихся:
– Ольми, Сонди, – наверх. Муритай, – перед Семеном, прикрываешь и держишь центр. Григор, мы с тобой по краям.
Григор сосредоточенно кивнул. Щуплый и невзрачный на фоне огромного торка и монументально неколебимого глемма, он, тем не менее, занял свое место безо всякого видимого напряжения. Семен нечасто видел Григора в деле, в походах он обычно обеспечивал центр, требующий больше внимания и умения, нежели физической силы, но в Команде случайных бойцов не было, и, если уж Теренс доверил человеку сражаться вместе с остальными, значит, этот человек того стоил. Григор поймал взгляд Семена и неожиданно озорно улыбнулся:
– Прорвемся, и не такое бывало. Тут хоть есть где постоять.
– Разговорчики, – добродушно проворчал занявший свое место слева Теренс. Его, похоже, тоже устраивала позиция.
– Да, – Муритай виртуозно почесал затылок острием меча, – помощь бы нам не помешала. И долго мы тут будем стоять?
– Пока помощь не придет, – нейтрально ответил глемм. Все замолчали. А чего говорить, и так всё ясно. Если Тор и Тронд с Борисом до баронств вовремя не доберутся или не доберутся вообще, то эти холмы для них могилой станут.
– Жалко – не оповестить никак, – посетовал Муритай. – То‑то хорошо было бы: свистнул еще от туши тиххина: помогите, мол, – и пожалуйста, группа ликования готова. И этим бы, – он мотнул головой в сторону уже видимых Тварей, – несладко пришлось.
– А и правда, Ваше Магичество, – Теренс отдышался, всех расставил по местам, и к нему возвращалось его обычное уравновешенное состояние. – Вы бы на досуге занялись как‑нибудь. Чтобы можно было оповещать на расстоянии. В Лепестках это всё на хальер держится, так почему бы и нам не сделать?
– Займусь, – мрачно пообещал Семен, вглядываясь в приближающийся вал Тварей. – Если отсюда выберемся, обязательно займусь.
Он повернулся в сторону, откуда они только что пришли. Просека потихоньку заполнялась стелящимися по земле, прыгающими по поваленным стволам, голенасто шагающими и перемалывающими всё на своем пути Тварями. Ольми был прав. Драка их ждала нешуточная.
Долго переводить дух не получилось. Твари шли ходко. Первые уже приблизились настолько, что Семен смог различить глаза. Пустые и ничего на выражающие, отслеживающие только движение. Они рвались вперед. Туда, где чувствовали свежую и теплую кровь. И тиххина, всё больше отдаляющегося от них. Мерное движение Тварей завораживало.
– Семен, – позвал Теренс. – Пусти им кого‑нибудь навстречу.
Точилинов встрепенулся. Голос глемма разрушил обволакивающий морок, и Семену стало стыдно.
– Перед самым ударом пущу, – оповестил он Муритая. Судя по всему, первый придется на него.
Торк молча кивнул, понял, мол. Вал атакующих приближался, постепенно оглушая какофонией звуков. Вот и первая Тварь. Длинное «бревно», шустро перебирающее множеством маленьких ног. Пасти не видно, зато на голове внушительных размеров рога. Спросить бы, кто это. Да ладно, не всё ли равно. Давай, приходи. С тебя и начнем. «Бревно» разогналось перед броском. Вот она, добыча. Стоит в прогалине и ждет, пока за ней придут. И в самый последний момент, когда до Муритая остались считаные метры, навстречу «бревну» рванулась бронированная капля. Вельян точно такого же размера лоб в лоб врезался в разогнавшуюся Тварь. «Бревно» покатилось по земле. Сзади навалились остальные. Вельян исчез – Семен не стал тратить силы на поддержание узора. В такой сутолоке он все равно толком ничего сделать не сможет, а главное получилось: «бревно» затоптали свои же, а перед Муритаем возникло естественное препятствие. Атаки с налету не получилось. Умирающее «бревно» ворочалось прямо перед кромсающим воздух мечами Муритаем, не давая толком никому развернуться. Кто‑то голенастый перешагнул через него. Зеленоватый росчерк двух мечей, поймавших солнце – и «кто‑то» потерял ногу, неуклюже завалившись на бок.
Тело еще не успело долететь до земли, как сверкающее стальное полукружие довершило работу торка. Теренс тоже устроил перед собой бруствер.
Куча‑мала из Тварей пищала, скрежетала и ворочалась, исторгая по очереди (о, счастье) жаждущих добычи «счастливцев».
Почти квадратная голова на длинной шее поднимается над свалкой. Муритай занят, не успевает. Короткий посвист, и в правом глазу Твари расцветает белый цветок: Ольми всегда красит оперение стрел в цвет своего покинутого клана. Голова опадает, и тут же из кучи вылетает небольшой черный мячик, выкидывающий на лету веер когтей. Два посвиста, и стрелы Сонди сбивают выверенный прыжок. Григор, в которого летел этот «мячик», грациозно уклоняется, совмещая движение с ударом. Одной ноги у сухопутного осьминога, стоящего перед ним, уже недостает. Этим ударом он отрубает вторую. Осьминог коротко взрёвывает и вскидывает пару оставшихся конечностей для атаки. Четыре стрелы в открытое брюхо, и аталь переносят огонь на следующие цели. Осьминог падает и больше не шевелится. Но вот Твари разобрались с препятствиями и на лежащих телах поднимаются новые атакующие. Сейчас они разом рванутся вниз.
«Э‑э‑э, не‑ет – мы еще не всё показали», – злорадно щурится Точилинов. Автомат дергается, выдавая длинную очередь. Вдоль всей прогалины, так, чтобы зацепить всех. Семен дает очередь. Та‑да‑да‑да‑дада‑да‑да. Какие‑то пули взрываются, как снаряды, какие‑то нет. Линии хальер твердеют, это видно и не приглядываясь. Атака захлебнулась. Твари валятся назад, короткая передышка.
Семен оглянулся назад. «Сколько мы здесь уже?» – промелькнуло у него в голове. «Помощь. Будет она или нет? Однозначно, если вырвусь, систему оповещения сделаю…»
В следующие два часа он повторил это обещание, наверное, раз сто, не меньше. Схватка никак не походила на обычный выход Команды. Там как? Вышел, взял что надо, и – ноги в руки, бегом домой. В прямой бой с Тварями ввязываться никакого резона нет. А здесь всё наоборот. Твари перли и перли. Муритай как скала стоял в центре, отбрасывая тех, кому повезло прорваться через мельницу Теренса и Григора, и тех, кто смог увернуться от аталь, поливающих сверху дождем из стрел. Стреляли они и вправду изумительно. Ни одна стрела даром не пропала. Глаза, ноздри, ушные раковины. Раненые Твари, пораженные в самые болезненные участки, вертелись волчками, мешая остальным, а иногда и круша их. Теренс с Григором, встав небольшим уступом в самом узком месте, перекрывали проход, не давая Тварям развернуться всем вместе. Наблюдая за Григором, Семен даже изумился, с какой скоростью человек может работать мечами. Скупые точные жесты заставляли Семена бледнеть от зависти, напоминая, что он‑то как раз и пренебрегал занятиями с холодным оружием. Но в этот раз у него было оправдание. Шесть рожков оправданий. Хотя и без них он себя бесполезным никак не чувствовал. Его создания хоть и не всегда могли вести бой с атакующими их Тварями на равных, но свое дело делали исправно, путаясь под ногами, закрывая проход, да и просто отвлекая от неутомимо свистящих мечей вольдов.
Хотя «неутомимо» – это еще как сказать. Пока скорость боя не падала, но видно было, что силы даже у железных вольдов на исходе. Сам Семен едва стоял на ногах. Из шести рожков осталось два. Даже просто обернуться, чтобы посмотреть, не идет ли помощь, времени не было.
Короткий свист – и сверху падает что‑то тяжелое. Тварь? Нет! Сонди, сжимая в руках обломки лука, зажимая бок, пытается отползти назад, чтобы хотя бы не мешать. А вот это конец. На откос тут же бросился кто‑то многоногий, и Теренс, чтобы не поймать удар сверху, вынужден был отступить на два шага. Всё, конец обороне. Позиция проиграна. А дальше… Дальше всё. Впятером на открытом пространстве они против волны Тварей не продержатся и десяти минут. Да где же помощь? «Ой, что ж я раньше системой оповещения не занялся?»
А Григору с Муритаем не отойти. Справа Теренса нет, он сдерживает многоногого. В дырке появляется какой‑то богомол. Быстрый, зараза.
– Ма‑а‑ать! – заорал Семен, поднимая над головой автомат.
Предпоследний рожок. Веером поверх голов вольдов. Богомола снесло. Да что ж там за узоры были? Григор с Муритаем делают два шага назад. Сонди сзади поднимает руку с метательным ножом. Вал Тварей отвоевывает еще пару шагов. А Ольми? Он что же, один там остался? Нет, вот он. Встал рядом с Семеном, поддерживая Сонди и одновременно пытаясь отстреливать тех, кто забрался наверх. Всё. Верх проигран, отходим, пока кто‑нибудь не решил заняться самопожертвованием и не спрыгнул на головы обороняющихся. Да где же подмога? «И чего я раньше не занялся системой оповещения?»
Назад. Шаг, другой. Они почти бегут. Дорога начала расширяться, холмы кончились, а с ними и жизнь. Открытое поле. Ну, где помощь? Теперь или никогда?! Дикий вой Тварей. Похоже, никогда. Теренс получил удар огромным, как бревно, хвостом. Нет! Держись! Григор, вытянувшись в броске, не дал добить. Ф‑фух, встал, кажется. Морщится, но стоит. Да где же эта подмога? И не уйти уже. Догонят враз, да и Сонди… У Муритая повисла рука. Одной он тоже неплохо справлялся, но не со столькими же противниками. Последний рожок.
Ту‑ду‑ду, ду‑дух. Бабах!!!
Что бы Семен изначально ни закладывал в свои патроны, но такого эффекта он не планировал, это точно. Проход между холмами накрыло как артиллерийскими снарядами. Череда непрерывных взрывов и вспышек мгновенно превратила наступающий вал кошмаров в непередаваемое месиво из мяса, крови, костей, клыков, щедро перемежающееся обрывками разрушенных узоров. Вольдов отшвырнуло, протащив по земле несколько метров. Удар был силен. К счастью, сознания Семен сразу не потерял, поэтому он еще смог порадоваться, когда по ушам резанул такой родной вопль, раздающийся из многих глоток:
– Гар‑р‑ро!!!
Последнее, что он успел подумать, перед тем как счастливо провалиться в заслуженное небытие, было: «Б…дь буду, если систему оповещения не сделаю!»

Часть третья

Глава 1

– Ну? – Семен повернулся к открывшейся двери. – Получилось?
– И да, и нет, – Се Ляо Юй, почти насильно утащенный Семеном от своей Команды, где он точно так же познавал мир, болтаясь с вольдами по Территориям, вошел в дом, держа в руках несколько кристаллов. – Первое: пакет дошел.
– Гарро! – подпрыгнул Семен, изобразив в прыжке апперкот. – Получилось. Мы сделали это!
– Подожди, – охладил его радость китаец. – Пакет пришел только на первый и второй кристаллы. Сделать‑то мы сделали, только толку нам от этого чуть.
– Как это – чуть? – не согласился Точилинов. – Сам факт важен. Мы смогли передать информацию на расстояние по линиям хальер. Всё. Получилось. Дальше уже расширим и углубим.
– Не все просто, – Ляо Юй никак не желал разделять радостное возбуждение Семена. – Все прошло именно так, как я и рассчитывал. Второй кристалл стоял на восьмистах метрах. До него дошло все правильно, про первый на пятистах я не говорю. А вот дальше все пошло по расчетам. На третий пришла перемешанная в кашу половина, четвертый зафиксировал только сам факт передачи, а пятый, – он с сожалением поднял вверх один из кристаллов, – показал только общий стандартный шум. Всё, дальше двух километров не идем.
– Ну и что? – отмахнулся Семен. – Я помню твои расстройства. Размазывание сигнала, и все такое. Подумаешь. Всего‑то и осталось – закрепить его получше.
– Нет, ты дохлого достанешь, – зашипел Се Ляо Юй, явно разозлившись не на шутку. – Двести раз тебе талдычил, никакое это не размазывание. Ты что, меня вообще не слушал?

Очнувшись от контузии в холмах, Семен с удивлением обнаружил, что его статус «немного» изменился. Никто из вольдов, как оказалось, нисколько не преувеличивал значение победы над тиххином. В принципе не побеждаемый змей принес Команде неимоверную популярность. Теренс сиял, как начищенная новенькая монета, стоимость его контрактов выросла до невероятных высот, и отбоя от клиентов не предвиделось. Остальные вольды ходили героями, рассказывая на каждом углу и в каждой таверне свои приключения. Уважение, оказываемое им, начинало переходить всяческие границы.
А Семен просто‑напросто перешел в разряд полубогов. Так бывает. Сознание теряешь – просто уважаемый маг, очнешься …даже и не скажешь кто. После случая с лапинаэиром Семен приобрел немалую популярность, со временем переросшую в неподдельное уважение, постоянно подкрепляемое его участием в делах Команды. Но сейчас всё было куда серьезней. Эпос вольдов сохранил немало историй, связанных с попытками добыть тиххина. Все эти истории были грустными и неточными – очевидцев и участников не осталось. А тут – на тебе… Принести голову лесного змея, да еще и добытого не просто на меч – на магию… Самим лично Мастером Ацекато изготовленными невиданными магиприпасами… Команда постаралась от души, до небес превознося магические таланты Семена. Ему стало на определенном этапе даже как‑то неудобно выходить из дома, настолько непросто было переносить открытое восхищение поклонников. А если эти поклонники еще и огромные суровые бойцы, по самую макушку увешанные оружием, то и вовсе тяжко. С ними же еще и пить иногда приходится. Как обидеть‑то? Никак. Про растекающихся в лужицу женщин всех рас, которые по одному только его взгляду готовы были на всё, упоминать не приходится. Поначалу это развлекало и доставляло даже некоторое удовольствие, особенно в той части, что касалась женского внимания, но постепенно Точилинов начал банально прятаться от всех.
Новыми магиприпасами Семен обеспечил Теренса и на этом остановился. Заказов было – огромная куча, Семена отлавливали в любых местах, хватали за рукав, предлагали немыслимые деньги, но он был непреклонен. Во‑первых, в деньгах он уже не нуждался. Теренс продал эту клятую голову за совершенно немыслимую сумму куда‑то в Желтый Лепесток. Торки давали такую цену, что Теренс плюнул на расовую привязанность, послал подальше сородичей, чем немало их обидел, и отдал торкам добычу не глядя. Те утащили её, кажется, чуть не впереди своего визга. Когда Теренс объявил Семену его долю, Точилинов чуть не упал. О существовании таких денег он даже подозревать не мог. Теперь становилось понятно то маниакальное упорство, с каким Команда рисковала, отбивая тиххина у Тварей. Так что теперь деньги Семена не волновали ни в малейшей степени, и он с легкой душой отсылал всех визитеров подальше, ещё больше укрепляя свой авторитет. Никто ведь не хотел выглядеть полным дураком, которого просто послали, вот и выдумывали истории одна другой занимательнее, в которых Семен представал то чрезмерно озабоченным всемирными проблемами магом, то настолько важной персоной, что просить его заниматься такими глупостями даже как‑то неудобно.
Короче, Семен наконец‑то обнаружил, что счастье есть. И только одна проблема не давала ему покоя. Он больше никогда не хотел оказываться в ситуации, когда не можешь позвать на помощь. И дело даже не в том, что умирать страшно. Как ни парадоксально это звучит, умереть самому – не всегда самое неприятное, что может приключиться. Он неожиданно открыл для себя простую истину. Оказывается, наблюдать, как умирают те, кто пошел за тобой, кто тебе поверил, твои друзья наконец, – это может оказаться гораздо ужаснее. Семен Алексеевич Точилинов, Мастер Ацекато, больше не хотел попадать в такие ситуации. Поэтому первое, что он сделал, когда вал восхищений и «заманчивых» предложений немного схлынул, – попытался связаться со всеми магами, которые не ушли от мира и хоть немного, но практиковали среди вольдов. К его немалому удивлению, он не смог найти практически никого. Борис, Строцци, Се Ляо Юй и Гюнтер Гельц – вот и все маги, кого Семен смог обнаружить, не пускаясь при этом в путешествие длиной в год. Борис выпал. По крайней мере на начальном этапе. Пребывание в желудке, а вернее, удар точки фокуса, после того как он развалил удушающий узор тиххина, подействовал на него гораздо сильнее, чем могло показаться. Ему требовалось время. Гельц оказался, как говорится, не в теме. Он стал заядлым строителем и архитектором и всё свободное время посвящал возведению всевозможных зданий. Ну вот нравилось ему. И в теме связи он не понимал вообще ничего, да и проблема отсутствия боевого оповещения ему, представителю сугубо мирной профессии, как он сказал, была абсолютно не близка. Иногда жизнь в отрыве от всего мира затягивает. Гельц, погрузившийся в своё подобие нирваны, которой ему, судя по всему, на Земле не хватало, совершенно не горел желанием ломать понравившийся ему образ жизни. Они пытались его убедить, но доводы Ляо Юя, что они способны создать всеобщую систему связи, не то чтобы совсем пустым звуком для Гюнтера оказались, но прозвучали как‑то неубедительно, что ли. А у Точилинова то ли запала не хватило, то ли еще чего… Одним словом – минус.
На Строцци надежды было тоже как на синий лед. Он два дня поработает, а потом у него гонады переклинит, увидит какую‑нибудь атали, воспылает взором – и нет его месяц. Горячий южный парень, что взять. А вот Ляо Юй оказался подарком, да еще каким. Мало того, что ход его мыслей полностью совпадал с ходом мыслей Семена, так еще он с восточной неторопливостью и дотошностью поддерживал связь почти со всеми магами. С кем‑то переписывался по неверной почте вольдов, кому‑то передавал приветы, а к кому‑то и ездил в гости. Именно то, что Семен и заказывал.
И работа закипела. Месяцы ушли у них только на то, чтобы научиться сводить в пакет определенный объем информации и прицеплять его к линиям хальер так, чтобы можно было перенаправить куда‑нибудь. Поначалу хотели скопировать какой‑нибудь земной образец, но столкнулись с двумя фундаментальными проблемами: законами физики и энергетикой. Что касалось законов физики, то они, как и хальер, работали в Пестике очень своеобразно. Те же полевые рации, к примеру, в Зеленом Лепестке исправно служили, а в Пестике начинали безбожно глючить и ломаться. Энергетики, в частности тот же Уваров, объясняли это чрезмерным напряжением магнитных полей, коррелирующих с линиями хальер. Объяснение было не очень внятным, но никаких исследований провести не удалось, так как все электронные приборы, включая наручные часы и электронный градусник, невесть как завалявшийся в рюкзаке у Строцци, благополучно сдохли в первый же месяц пребывания в Пестике. А реанимировать их не получилось из‑за второй проблемы – энергетики. Тут никаких объяснений придумывать было не надо: всё описание укладывалось в три слова и один предлог: «В Пестике электричества нет». Просто и ясно. Пытались покупать аккумуляторы через контрабандистов, но за каждую единицу пришлось заплатить столько, что идея более или менее массового использования их в жизни умерла не родившись. Да и приходили они полуразряженными. В итоге вернулись к тому, с чего начинали: идти своим путем. «Изобретать велосипед заново», – вздыхал Точилинов.
Ляо Юй разослал письма с просьбами о помощи и консультации. Откликнулись почти все, и постепенно упаднические настроения Семена, уже решившего было, что единство людей‑магов невозможно, сошли на нет. Мало того, вскорости они ждали в гости человек десять, которые, как оказалось, просто ждали весточки хоть от кого‑нибудь. Все это наводило на определенные размышления, но Семен решил отложить их на потом. Сейчас горело другое.

– Я тебя слушал, – хорошее настроение Семена испортить было невозможно. – Но, извини, это ты не понимаешь. Дело в самом принципе. Если мы хоть что‑то сделали, то улучшить это возможно, что бы там ни казалось поначалу. Ты помнишь Экскор? На каком расстоянии действовали узоры аталь? Правильно, – не стал он дожидаться ответа, – шесть километров. Так почему у нас с нашими линиями не будет больше?
Ляо Юй закатил глаза. Этот разговор повторялся в разных вариантах раз уже двадцатый, и китайцу каждый раз очень хотелось убить упрямого Точилинова.
– Да потому, что как раз из‑за силы наших линий они не способны поддерживать передаваемый пакет на дальних расстояниях. Это я тебе как телепортист говорю. Если бы все было так просто, мы бы уже простым перебором местоположения нашли выход на Землю.
– Нет, не так, – Семен лучился довольством, что еще больше бесило китайца. – Это не они не могут поддерживать, а мы пока не научились передавать. Разницу чувствуешь?
– Пошел ты со своей разницей, – обычно вывести из себя уравновешенного Мастера Се не получалось ни у кого, но Семен не был обычным вольдом. – Я тебе про законы мироздания, выше которых не прыгнешь, а ты мне – про стремление духа.
– Мы научились ходить, значит, научимся и бегать, – разговор начал приобретать пулеметный темп.
– Ты можешь научиться и прыгать, но никогда не сможешь бегать быстрее собаки, например.
– Не смогу, но я могу придумать автомобиль, чтобы ездить быстрее всех. Кстати, – споткнулся Точилинов, – а почему у нас до сих пор ничего похожего нет?
– Стоп, – китаец выставил обе руки вперед. – Только не это, не начинай. Мы еще со связью не разобрались. Не надо, Семен.
– Ладно, с этим позже, – успокоил Ляо Юя Точилинов. – Перед нами теперь задача стоит не меньше чем на шесть километров научиться пакет передавать.
– А потом? – обреченно поинтересовался китаец.
– Потом? – Семен даже не задумался. – Потом я тебе объясню. Давай, собирай народ, сказки ему будем рассказывать.

– …станции каждые шесть километров. Принцип сотовой связи на Земле все помнят?
Все помнили.
– Неудобно, конечно, но что поделаешь, на большее наших мозгов не хватило. Может, кто умный появится, лучше сделает, а пока так. Нам не шашечки, нам ехать. Связь позарез нужна.
– Да никто и не спорит. – Дон Антонио всегда был приверженцем эмоционального стиля общения. – Кто мы такие, чтобы спорить с людьми, которые дело делают. Ты нас пригласил, показал, что сделали, так мы тебе поклониться должны, а не хаять. А кто со мной не согласен – готов обсудить. Есть такие?
Он грозно оглядел столпившихся вокруг стола магов. Ответом ему был дружный смех.
– Антонио, в принципе, всё уже сказал, – вступил в разговор все еще улыбающийся Клаус ван Брюккен.
– Дон Антонию, попрошу вас, коллега.
– Дон Антонио, – с улыбкой поправился ван Брюккен. – Поэтому давайте, Мастер, опустим вступление. Очень интересно узнать, что нам нужно сделать, чтобы это все заработало.
Семен открыл было рот, чтобы опротестовать обращение «Мастер», но не стал. Пустая трата времени. Как оказалось, связи в Пестике нет, а слухи всё равно распространяются быстрее лесного пожара. Все присутствующие уже были наслышаны об их с Борисом подвигах, о новом статусе Семена и обо всём к сему прилагающемся.
В среде вольдов Точилинов иначе как «Мастер Ацекато» уже и не упоминался. Теперь Семену пришлось смириться и с магами.

– Так, – Семен откинулся на спинку кресла, блаженно вытянувшись и закинув руки за голову. – Со связью разобрались, теперь что у нас там дальше?
Се Ляо Юй только обреченно вздохнул. На самом деле со связью не разобрались на данный момент никак. Всего лишь ван Брюккен взял на себя обязанности координатора проекта. Но Точилинов был абсолютно уверен, что проблема решена, несмотря на весь скептицизм Се Ляо Юя, под давлением согласившегося продолжить исследования. Не то чтобы Точилинов был благодушным мечтателем, пребывающим вне связи с реальностью, – он просто свято верил в педантичность и аккуратность ван Брюккена. На что и указал Се Ляо Юю, который далеко не так радужно оценивал перспективы.
– Не вздыхай, ты же уже согласился со мной, обратного хода нет. Вот увидишь, Клаус справится. Ему натура не позволит просто так забить на работу. Тем более что у него, как и у меня, есть очень существенный повод эту идею реализовать.

Это было правдой. Одной из причин, по которым ван Брюккен согласился заниматься этой темой, да еще и практически взять ее на себя, была его собственная потеря. Медик, он начинал свою деятельность в Пестике так же, как и Семен, – ходил с Командой вольдов и изучал как типичные проблемы, с которыми сталкиваются вольды, так и механизмы поражения у разных Тварей. Не так давно, возвращаясь из очередного рейда, они попали под убегающего сотта‑топтуна. Раненая зверюга выскочила настолько неожиданно, что трое из Команды не успели отскочить и были буквально расплющены. Мастерство Клауса смогло сохранить им жизнь, но проблемы на этом не закончились. Дело в том, что такого размера Твари исключительно редко ходят в одиночку. Как правило, их сопровождает целая свита из чистильщиков, падальщиков и тому подобных прихлебателей, которые кормятся за счет своего «сюзерена». Вот эта‑то свита и увидела прекрасную возможность восполнить несбывшиеся мечты об обеде за счет вольдов. До ближайшего баронства было рукой подать – оттуда сотт и улепётывал, получив отпор, – но вызвать подкрепление не получилось. В итоге все трое раненых и еще один из Команды остались в Территориях, а ван Брюккен, вернувшись на базу, два месяца провалялся в депрессии. Удар действительно был силен, Семен его прекрасно понимал. Но, как бы цинично это ни звучало, жертва пришлась кстати. Услышав про систему оповещения, ван Брюккен чуть ли не первым прибежал на зов и выказал горячее желание поучаствовать в проекте. В техническом плане толку от него было чуть, но Точилинову и не требовался уже ученый в помощь китайцу, эту функцию взял на себя давний приятель незабвенной мадмуазель Софи, участник еще первого французского проекта Гермеса Жан Офшо. Он как раз специализировался на передаче пакетированных данных, правда телепортических, но это было неважно. Кстати, его нашел и вспомнил именно Ляо Юй. А для реализации проекта в целом Точилинову требовался горящий душой администратор, которого он и нашел в лице ван Брюккена. Так что Мастер Ацекато нисколько не лукавил, говоря, что проект системы связи можно считать реализованным.

– Я так понимаю, тебе скучно стало, – китаец, внимательно наблюдавший за развитием творческой мысли Точилинова, сделал нехитрое предположение.
– И да, и нет, – Точилинов сел, подпер подбородок руками и посмотрел на Ляо Юя. – По полям скакать уже надоело. Чего я там не видел? Деньги есть. Боевой опыт – тоже. Хочется чего‑нибудь для души. Столько ж идей пропадает. – Взгляд его стал мечтательным. – А сколько мы еще не видели? Ты вот, например, что можешь рассказать о Пестике, кроме баронств и Территорий?
– Я? – Китаец явно не ожидал такого вопроса и немного растерялся. – Ну, не знаю. А что? Тут еще что‑то есть, кроме Территорий?
– Вот, – торжествующе поднял палец Семен. – А ведь есть. Пестик практически не обжит. Тут и горы есть, и море. Ты был когда‑нибудь в горах? Не на экскурсии, а по‑настоящему. Так, чтобы жить там.
Се Ляо Юй неожиданно потускнел и поежился:
– Был. Не могу сказать, что мне там понравилось.
– Что‑то не так? – насторожился Семен.
– Да нет, все нормально. Просто мой опыт ограничивается служебными командировками в Тибет. По армейской части. Я не очень люблю это вспоминать. Ну, ты понимаешь.
– Бог с ними, с горами, – Точилинов решил не заостряться на негативе. – Тут еще поле непаханое в плане исследования. Чего ни коснись – везде можно руки приложить.
– Да что тебя на стратегию потянуло? Тут ещё дел – начать и кончить.
– Не, – ухмыльнулся Точилинов, – здесь моей работы – только по Такатаку опорные станции расставить. Дальше сами разбирайтесь.

Праздник запуска системы затянулся на несколько дней. Все станции с ком‑кристаллами, как их окрестили маги, были установлены, коды прописаны, узоры привязаны к местам. Посмотреть на невиданные чудеса, которые в мире магии по понятным причинам случаются редко, собралось огромное количество народа. Вольды, стараясь не выказывать своего интереса, величаво стояли в отдалении. Старики недовольно качали головами, объясняя всем и каждому, что эти выкрутасы до добра не доведут. Женщины решали, можно ли будет при помощи этой системы общаться с родственниками (Мастер Ацекато вроде говорил, что разрешит). А дети носились кругами, все время пытаясь что‑нибудь потрогать, пошатать, а то и оторвать на память. В итоге Семен пригрозил понавешать на все приборы сторожевых узоров, чтоб не в меру любопытных наказывать. Мастера Ацекато в Такатаке уже уважали, поэтому сработало мгновенно. Настолько мгновенно, что, посмотрев на испуганные мордашки, Семен заподозрил, что им уже начали пугать маленьких детей. Но вот, наконец, настал торжественный момент.
Клаус ван Брюккен на правах руководителя проекта, заметно волнуясь, хотя всё двести раз уже прогнали и отработали, наговорил на кристалл приветственное сообщение, вставил его в магиприпас (систему на самом деле делали так, чтобы ей могли пользоваться все, кто захочет, а не только маги) и отправил письмо в путь. Три минуты напряженного ожидания – и кристалл озарился неярким светом, сигнализируя о полученном сообщении. В наступившей тишине – все затаили дыхание – раздалось шипение. Ван Брюккен отрегулировал громкость, чтобы всем было слышно, – и сочный баритон дона Антонио Сибейры, принимавшего послание на границе Такатака, отчетливо произнес:
– За…сь, Клаус. И вам не кашлять. Всё работает. Скажи Ацекато, что оставляем дежурного и отправляемся по бабам. Ха‑ха‑ха.
Вольды легли от хохота. Вся поляна содрогалась, вытирая слезы и валяясь на траве. Сам барон Такатак висел на плече у Теренса, по такому случаю стоящего в группе наблюдателей, и даже дышать не мог нормально, задыхаясь от смеха.
Семен, отсмеявшись, вытер слезы и повернулся к красному от уже и не сдерживаемого хохота Борису:
– Телеграф.
– Чего? – не понял тот.
– Телеграф, говорю, получился. А надо телефон сделать, – он внимательно посмотрел на ком‑конструкцию и почесал в затылке.
– Нет! – в притворном ужасе отшатнулся Уваров. – Только не это.
Поначалу над китайцем, шарахавшимся от Точилинова, посмеивались, но по мере завершения проекта Семен все больше и больше искрился новыми идеями, и народ потихоньку начал понимать: они, что называется, попали. Се Ляо Юй, вовремя и незаметно отползший в сторону от начальственного энтузиазма, потихоньку дистанцировался от новых направлений, найдя себе достаточно трудоемкую на вид работу, и теперь все мысли, обуревавшие старого‑нового лидера магов, доставались Борису. Так что к моменту завершения работ по проекту он, как и в свое время Ляо Юй, тоже потихоньку начал подумывать о бегстве.

Через два дня после завершения всех работ и торжеств Мастер Ацекато собрал семерых магов, уже практически осевших в Такатаке.
– Спасибо, что пришли, – Семен оглядел собравшихся.
Семь магов. Семь человек, которые оживляют для него его прошлое. Тот мир, к которому возврата уже нет, да и будет ли, неизвестно. Даже найдись выход обратно на Землю, вернутся ли они туда? Теренс потихоньку оказывался прав в своих предположениях, сделанных еще тогда, в их первую встречу на болотах. И теперь эти семеро магов – всё, что осталось у мага по имени Ацекато. Нет, не все. Еще оставались двадцать шесть магов где‑то в Пестике и семь живых существ, с которым связано никак не меньше, чем со всеми землянами. Команда Теренса. С ней он уже попрощался.
Прощание получилось на удивление легким. Мудрый глемм давным‑давно предвидел такое развитие событий, поэтому Семену даже не пришлось долго что‑либо объяснять. А кочевой, по сути своей, народ, вольды, и подавно привыкли философски смотреть на расставания и прощания. Всё просто. Уходишь – счастливо, приходишь – привет. Тем более что Семен пообещал вернуться. Единственное, что по‑настоящему его царапнуло (он даже не ожидал), так это прощание с Муритаем. Что сказать, не знал ни один, ни второй. Так, постояли, пожали друг другу руки на прощание и пошли, сгорбившись, каждый по своим делам.
Но осадок остался, и этот осадок даже сейчас, перед магами, все равно не давал Семену покоя.
– Я попросил вас всех прийти сюда, чтобы сообщить о том, что я ухожу.
Драматичного эффекта не получилось. Не то чтобы Семен ожидал рыданий на груди и клятв в вечной дружбе, но реакция магов его как‑то… обескуражила, что ли.
– Ухожу, – немного настороженно повторил он. – Из Такатака. Надолго.
Молчание. Маги бесстрастно смотрели на него, никто не проронил ни слова.
– Если кто со мной… – Семен запутался, сбился. – Ну, в общем, вот. Приглашаю.
То же молчание. Семен не знал, что и думать, и тут вдруг он зацепился взглядом за пунцовое от сдерживаемого смеха лицо Бориса, старательно прячущегося в углу комнаты за спинами остальных.
– Не понял? – Недоумение начало перерастать в раздражение.
Борис не удержался и прыснул. И тут всех прорвало. Семь человек от души хохотали, глядя на ничего не понимающего Семена.
– Что ж вы, Мастер, нас совсем за дураков, что ли, держите? – Тембр дона Антонио пробивался через любую какофонию.
– Прости, Сема, – Борис пробился через веселящихся людей и подошел к Точилинову, – но ты не самый лучший конспиратор. Давным‑давно все уже поняли, что ты куда‑то собираешься.
– А что ж вы молчали? – Семен не знал, злиться ему или смеяться со всеми вместе.
– А зачем тебе удовольствие портить? – вытерев слезы поинтересовался Се Ляо Юй. – Ты собрался, подготовился. Здорово. Мы тоже подготовились.
Маги расступились, и изумленному взору Точилинова предстали несколько ящиков с до боли знакомыми этикетками.
– Что это? – Точилинов демонстративно протер глаза.
– Водка русская, – тоном заправского зазывалы провозгласил Борис, – виски американское, вино французское. И пиво, – он осмотрел ящики со всех сторон, – со всей родной планеты, короче. И, по‑моему, даже торкское завалялось. Подходи, налетай, не зевай, хватай. Вот!
– Нет, – замотал головой Семен. – Мне уже завтра выходить.
– А вот уж и нет! – Медведеобразный ван Брюккен, к слову сказать, за два метра ростом, просто положил обе руки на плечи Точилинова и несильно нажал. Семен как подрубленный плюхнулся на стул, услужливо подставленный Офшо. – Никуда ты сейчас не пойдешь. Есть у тебя там дела, нету – это твои проблемы. А вот если ты сейчас с нами не выпьешь, в Такатак можешь не возвращаться.
– Да подождите… мне же рассказать надо, – Точилинов все уже понял, но все‑таки попробовал предпринять последнюю отчаянную попытку. Хотя…
– Вот по ходу и расскажешь, – дон Антонио держал в каждой руке по бутылке и щедро разливал в подставленные бокалы.
– А мы очень внимательно послушаем и, может быть, даже что‑нибудь посоветуем, – Борис с бутылками пива не отставал от испанца. – Пей давай.
Семену в руку всунули огромную кружку, и он решился. Веселиться так веселиться.

Все работало как положено. Семен проверял все станции, попадавшиеся по дороге, как и обещал оставшимся магам, так что к моменту выхода из Такатака он мог с уверенностью сказать, что проект с системой оповещения действительно удался. Ничего не сбоило, ничего не падало и не ломалось. Шестьдесят три станции работали как одна. Оставалось еще пять – и Такатак закончится. Первый барон, основатель династии Такатак, вовремя отхватил узкую полосу возле Территорий, и теперь его последователи пожинали плоды. Семен не был ещё силен в истории Пестика и не мог с уверенностью сказать, родственник ли нынешний барон отцу‑основателю, но вот то, что он, как и все его предшественники, правильно распоряжался полученным имуществом, сомнений не вызывало. Такатак, узкой полосой протянувшийся вдоль северного края Территорий, был постоянной базой, удобным плацдармом, тихой гаванью и еще кучей чего для всех вольдов, собиравшихся пройти в Территории с этого края. Если бы не вольды, Твари Такатак давно бы с землей сровняли, но за долгое время существования баронства вольды сумели донести даже до самых безмозглых Тварей, что здесь им ловить нечего. Вот и держался остров бесшабашности, веселья и разгуляя, оставляя в местных тавернах и гостиницах большую часть заработанных денег и поддерживая благосостояние семьи Такатак. Семен, впрочем, нисколько не возражал. Нынешний барон был ему глубоко симпатичен, тем более что он как‑то сразу уверовал в земных магов и активно поддерживал все их начинания. То ли провидя будущее, то ли еще из‑за чего, но, к примеру, систему поставить он согласился без колебаний. Такие же предложения Семен сделал и двум его соседям, Ташине и Сусси, но те сомневались. Семен, четко себе представлявший, какие выгоды может сулить устойчивая связь, и насколько прибыльным может быть это предприятие, только хмыкнул и пожал плечами. Сливки достанутся Такатаку.
Следующие шесть километров Семен проделал не спеша, наслаждаясь видами природы. Все‑таки жить стабильно, не затрагивая разные стороны бытия, означает в чем‑то себя обделять. Вокруг бушевало лето. Яркое солнце, зеленоватое, как и во всём Клевере, кроме Земли, поглаживало уходящую вдаль дорогу. Запах цветущих растений одурял. Птицы решили приветствовать редкого путника всем своим репертуаром. Не жизнь, а мультфильм какой‑то нарисованный.
И все‑таки чего‑то Семену не хватало. Настолько, что он даже несколько раз обернулся посмотреть: ничего не потерял? Да нет вроде.
Справа хрустнула ветка. Точилинов дернулся. Фу ты, зараза. Крупная птица, размером с хорошего индюка, неторопливо высунулась из кустов, высокомерно осмотрела дорогу, самого Семена – и спряталась обратно. И Семен вдруг понял, чего ему не хватает. Команды.
Ощущения, что со всех сторон ты прикрыт. И если ты даже прохлопал чего, то Тварь, высунувшуюся из кустов, тут же накроют как минимум двое. Точилинов поежился. Ей‑богу, как голый.
– Домой хочу, – проворчал Семен, осматриваясь из‑под бровей. День внезапно перестал казаться таким уж ярким, птицы стали петь пронзительнее и мешали сосредоточиться, да и вообще… – И чего я здесь забыл?
Семен сказал, и сам удивился перепаду своего настроения. Нет, по Команде он действительно соскучился, но не так ведь, чтобы полностью испортить себе настроение. А что случилось‑то вдруг? Оставшиеся четыре километра до следующей станции Точилинов проделал поминутно озираясь и ощущая себя полным дураком. Но ничего поделать с этим не мог. И дело было уже не в том, что Команда там, а он здесь. Нет. Постепенно пришло ощущение взгляда в спину. Оно с каждым шагом становилось все материальнее и материальнее. Как будто палку к спине приставили. Не будучи по природе ипохондриком, привыкшим трепетно относиться к каждому своему постукиванию или покалыванию, Семен, тем не менее, за время своей недолгой жизни понял одну вещь. Если тебе долго кажется, что за углом твоего дома тебя ждет убийца, то лучше либо сменить маршрут, которым ходишь к дому, либо чем‑то вооружиться. Убийцу ты, конечно, вряд ли встретишь, но вот вероятность за этим углом быть укушенным соседской собакой, которой именно сегодня кто‑то испортил день, весьма и весьма велика. А Теренс еще больше углубил эту теорию, всячески поощряя своих бойцов в их стремлении шарахаться от любой тени. Это осталось бы словесным оборотом, если бы одна из Тварей не носила название «шшачи» – как раз «тень» на глеммдале. Она и выглядела именно как тень. Так что детская примета – «не становиться на тень» – в Территориях блюлась свято. Хорошо еще, что шшачи дальше Территорий не выходили, вот «смеху»‑то было бы…
Шестьдесят четвертая станция тоже работала в дежурном режиме, исправно посылая и принимая информацию. «Надо же, – хмыкнул Точилинов, – быстро к хорошему привыкают». Ком‑кристалл станции, расположенный на ее вершине, почти не переставая светился, показывая активный обмен. Общение шло вовсю. Не прошло и недели, как система оповещения, превратившись в систему связи, прочно вросла в жизнь баронства. Семен тронул передающий кристалл (каждая станция имела стационарный) – и замер. Взгляд в спину исчез. Точилинов медленно, не поднимая головы огляделся – и понял, почему. Всё‑таки кто‑то испортил этой собаке настроение.
Пять аталь, стоящие кругом. Пять воинов‑листьев. Зеленые одежды. Повязки на лбу у всех – только старшие пятерок. Изумрудные Стрелки. Гвардия Зеленого Принца. Здесь, в Пестике. Что им здесь нужно? «Погулять вышли. Дома скучно…» – сам себе ответил Семен. За ним? Вряд ли, не так‑то просто его выследить.
– Мастер Ацекато?
Оказывается, все‑таки просто.
Так, а это еще кто?
Высокая фигура, целиком затянутая в светло‑серую кожу, выступила из‑за неподвижных Стрелков. Абсолютно лысый череп украшала замысловатая вязь татуировок. Заострённые зубы скалились в жутковатом оскале. Жёлтый Лепесток? Торк? С пятеркой Изумрудных Стрелков? А‑а, вот оно в чем дело. Заглядевшись на величественную фигуру, Семен совершенно выпустил из виду украшения на одежде торка. А тут было на что посмотреть. Разноцветные бусы широкой волной спускались на грудь шамана. Именно шамана, потому что никем иным он быть не мог. Браслеты на руках и ногах, серьги, кольца и другая бижутерия. Он бы выглядел полным папуасом, собравшимся на свадьбу, если не знать, что ничто из надетого не является украшением. Амулеты, магиприпасы и еще черт знает что. «В бою первым делом выбиваются торкские шаманы, – всплыл в голове у Семена один из рассказов Теренса. – Они способны разрушить любой узор, блокировать любой механизм. Если они в строю – жди проблем!»
Мысли понеслись вскачь. «За мной? Торк? Почему именно торк? Что, аталь не справятся? А потому что уже не справились. И почему только начальники Стрелков? Я такой сильный?»
– Мастер Ацекато? – ухмыльнулся торк.
У Точилинова в голове что‑то щелкнуло. Щит! Тишина. Стрелки вскинули луки, но торк предупреждающе поднял руку. Семен даже движения не уловил, ноги предательски задрожали. Куда ему против бойцов аталь. Правильно Муритай говорил. Муритай. Вот когда Семен пожалел об отсутствии Команды. Эх, вот бы сюда… Стоп, а зачем он полтора года всю эту хреновину городил? Мастер Ацекато с торжествующей улыбкой повернулся к станции. А вот мы сейчас вам и устроим…
Удар по воздушному щиту отдался такой болью во всем теле, как будто это по нему самому ударили. О станции пришлось забыть. Семен повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть летящие в него стрелы. Он даже моргнуть не успел, но щит сработал за него. Все вернулось. Аталь стояли так близко, что стрелы, отброшенные щитом, прилетели почти к ним. Убить или ранить они, конечно, не могли, но Стрелки, ничего подобного не ожидавшие, были неприятно поражены. Вид надменных воинов, пусть и грациозно, но уворачивающихся от собственных стрел, вызвал у Точилинова короткий смешок. Короткий, потому что шаман не дремал. Ещё один удар. Семена сбило с ног. Ещё. Семен влетел в станцию, которая отозвалась недовольным гулом. Подумаешь, станция – металлический стержень, опутанный узорами, как коконом. Шаман нахмурился. Удары посыпались один за другим. Одновременно с ними в плотном узоре щита появилась маленькая дырочка, которая начала потихоньку расти. Вот оно. Торкские узоры в действии. Рефлекторно Семен схватился за расходящиеся линии узора и захлопнул их. Узор стал прежним. Оскал шамана перестал быть торжествующим и снисходительным. Похоже, такой реакции он не ожидал. Торк напрягся. Семен почувствовал давление и ответил тем же. Давление исчезло. Шаман уважительно посмотрел на Семена через прозрачную преграду, склонил голову и демонстративно поднял и опустил плечи во вздохе. Мол, ну ты сам напросился.
Аталь подошли вплотную. Пять фигур угрожающе замерли на границе щита. Так близко, что казалось, они вот‑вот дотронутся до него. Умом Семен понимал, что им до него не добраться, но подсознанию было не объяснить. Обнаженные мечи неспешно покачивались в опущенных руках. Нервировало это неимоверно…
Но ему было чем ответить на сей раз. Не отводя взгляда от замерших фигур, готовых принести смерть в любой момент – как только он ослабит защиту, Семен потянулся к ком‑кристаллу. Вот когда проверяется жизнеспособность системы. И всплывают все недостатки. Только на практике. И крайне желательно, чтобы это не оказалось оплачено чьими‑нибудь жизнями. Тут же всплыла первая проблема. До телефона скорой помощи Семен добрался, вот только линия оказалась занятой. Ком‑кристалл светился ровным светом, ясно показывая, что желающих пообщаться набралось уже более чем достаточно. Еще одного тут не ждали.
– Б…дь твою в душу ни маму через дышло и коромысло!!! – Точилинов уже не сдерживался. Да какое тут сдерживаться, когда жизнь висит на волоске, а какой‑то сраный перец из баронств демонстрирует очередной подружке свое немереное магическое умение. Как же, добрался до шайтан‑камня, падла. Да включайся же ты! – Семен чуть не раздавил ни в чем не повинный кристалл. О! Промежуток! Ну наконец‑то!
Семен включил кристалл на запись:
– Борис, Ляо Юй, Теренс, Муритай, Такатак! Всем, кто меня слышит! Говорит Мастер Ацекато. Я на шестьдесят четвертой марке. Здесь пятерка Изумрудных Стрелков и торкский шаман. Мужики, выручайте. Стою под щитом, двинуться не могу. Кто слышит, передайте по адресу. Жду ответа, прием, – он очень старался, чтобы в голосе не было дрожи.
Вставил кристалл в крепление, активировал пуск и, довольно осклабившись, повернулся к аталь.
– Что, красавцы? Теперь ждите гостей, – задушевно поведал он одному из Стрелков.
Тот секунду задумчиво смотрел на человека сквозь воздушное стекло, соображая. А потом резко дернулся вперед, показывая удар. Как ни уверен был в своем узоре Семен, все же инстинктивно отшатнулся. Улыбку стерло с его лица. Аталь раздвинул губы в угрожающей усмешке и медленно показал своим мечом, как он будет отрезать Семену голову. Точилинова затрясло.
После всего пережитого, когда сигнал о помощи уже отправлен, щит поставлен, и ничего больше сделать нельзя, Точилинова начало потихоньку отпускать. Очень хотелось лечь на землю, закрыть голову руками, и – гори всё синим пламенем.
За этой психической атакой Семен абсолютно забыл о шамане. А оказалось – зря. Когда Точилинов, наконец, перевел взгляд на торка, то не обрадовался совершенно. Шаман сидел, скрестив ноги, перед ним возвышалась небольшая горка из амулетов и прочей белиберды, которую он поснимал с себя. Раскачиваясь из стороны в сторону, он, как и положено шаману, что‑то негромко напевал, периодически делая руками пассы над этой горкой. Радовать это не могло.
– Семен, – кристалл ожил, заставив Точилинова подпрыгнуть, – это ван Брюккен. Помощь пошла. Но если ты шутишь, то лучше бы тебе уже сейчас об этом сказать. Какие аталь? Прием.
Если бы это был не голландец, а тот же Сибейра, например, Точилинов бы отматерил дурака почем зря. Но с ван Брюккеном такие вещи не проходят.
– Клаус, ты меня за кого держишь, как такими вещами шутить? Пятерка Изумрудных Стрелков плюс шаман. Он сейчас какую‑то пакость готовит. Будет мой щит, я так думаю, пробивать. Я понимаю, что чудес не бывает, но постарайтесь побыстрее. Очень мне страшно. Прием.
Семен отправил сообщение и задумчиво поглядел на ком‑станцию.
– Нет, точно. Если выберусь, однозначно из него телефон сделаю.
Его внимание вдруг привлекло какое‑то движение за щитом. Он поднял голову – и вздрогнул от неожиданности. Аталь исчезли. Только шаман сидел в прежней позе. Глаза его туманились, он пребывал в трансе. Семен завертел головой, пытаясь понять, что произошло. И увидел. Из‑за поворота дороги походным шагом вышла группа. Вольды? Нет. Шесть гертадинов в форменных цветах Такатака, осматриваясь по сторонам, двигались к нему. Гертадины! На Изумрудных Стрелков! Что они, его совсем не слушали?!
– Назад! – закричал Семен, даже не сообразив сразу, что щит не пропускает звуки. – Назад, тут засада!
Да что же это?! Их же перещелкают, как в тире.
– Уходите! – замахал он руками.
Нет, не слышат. Видеть видят, но не понимают. Щит снять надо! А…
Еле уловимое движение слева. Семен повернул голову. Изумрудный Стрелок, прикрытый от гертадинов широкой веткой, стоял нацелив стрелу прямо в лицо Точилинову. Ну, маг, что выберешь? Снять щит не получится ни на секунду. Стреляют они быстрее, чем ты дышишь. Только убери защиту – тут же получишь стрелу в голову. Острый наконечник глядел прямо в глаза Точилинову, предрекая мгновенную смерть.
Гертадины приближались. И ничего сделать нельзя. Если его убьют, то уж гертадинов точно не пожалеют. Или это он пытается оправдать свою трусость? Размен?
Аталь издевательски качнул головой в сторону идущих, предлагая… Что?
Мгновения текли и текли, Точилинов не мог заставить себя сделать ни одного движения. А потом все кончилось в одно мгновение. Ну что муниципальная милиция может сделать профессиональным воинам? Стрелы с зеленым оперением мгновенно выросли из уже мертвых тел гертадинов. Кто там был? Люди? Глеммы, торки? Или даже аталь?..
Неверным движением Семен поднял руку к лицу. По нему текли слезы.
Когда кристалл ожил опять, сколько прошло времени, Точилинов сказать не мог. Его душило… Что? Ненависть, страх, стыд, бессильная злость?..
– Семен, как ты? Живой? Прием.
– Живой, – сдавленным голосом начал наговаривать сообщение Точилинов. – Они убили шесть гертадинов, посланных ко мне. Какой идиот додумался их отправить? Я же сказал про Изумрудных Стрелков. У меня всё то же самое. Жду вас. Прием.
Эмоции у него перехлёстывали через край. Когда ничего не можешь сделать, то все переживания превращаются в пар, кипящий в котле под крышкой. Иногда этот котел может взорваться.
– Терпите, Мастер, – ван Брюккена сменил дон Антонио. – Вольды с Кривым Саем вышли сразу же, но им время требуется, а тут Ляо Юй чего‑то новенькое придумал, ваши с ним собираются. Может, быстрее получится. Прием.
Семен даже не успел удивиться. За щитом произошло много чего.
Шаман, одним движением поднявшийся с земли, протянул руки вперед, и кучка артефактов перед ним начала дымиться. От нее в сторону щита потянулась над землей струйка дыма, становящаяся все гуще и гуще. Вот она коснулась преграды, и щит начал расходиться в стороны, как застежка‑молния на палатке. Семен попытался схватиться за края… Ничего не вышло. Хвататься было не за что. Узора, которым торк вскрывал его защиту, просто не существовало. По крайней мере для Семена.
Сантиметр, два, три. Щит раздвигался, а Семен беспомощно стоял и смотрел, как исчезает последняя возможность выжить. Стрелки бесшумно выстроились по краям разреза. Соваться в струю дыма они не решались. И правильно, чего им спешить. Пять минут подождать – добыча сама в руки упадет. Тепленькая и беззащитная. Беззащитная?! Точилинов схватился за меч, как тогда, в доме у Теренса, и так же, как тогда, с проклятием его отбросил. Идиот, кретин, придурок конченый! Какой меч?! У него же…
Судорожно дернув завязки мешка, Семен принялся копаться в нем, остервенело выбрасывая лишнее. Вот он. Ну держись, родной, сам напросился.
Точилинов встал прямо перед торком, поддерживающим свой невиданный узор, посмотрел в раскосые глаза, где к удовлетворению начало примешиваться беспокойство, и поднял пистолет.
После автоматных патронов, которые себя более чем оправдали, Точилинов решил приготовить новое блюдо, специально для путешественников. Вот и пригодилось. Кто же знал, что так скоро придется воспользоваться?
Семен оскалился:
– Беретта, мой злобный друг, беретта.
С первой же пули голова торка лопнула, как арбуз, забрызгав кровью всё вокруг. В принципе, хватит. Но Семен для страховки сделал еще два выстрела по недвижимому телу. Вот теперь всё. Он опустил пистолет.
Узор, однако, и не думал исчезать или хоть как‑то замедлять свое продвижение. Щит продолжал расходиться. Вот она, магия торков. Узоры завязываются не на человека, а на предметы. Поздно он это вспомнил. Ну, что делать будешь, Мастер Ацекато? Аталь за стеной хищно осклабились.
Но под давящим ощущением приближающейся смерти Семен все же вспомнил. Трудно сказать, что тут сработало: прежний опыт или жизнь с вольдами, но Его Магичество Мастер Ацекато не всегда был магом, когда‑то он был и полковником российской армии. И выводил людей из Зеленого Лепестка. Как там Саша Агатьев делал? Тогда, с медузой? Кстати, а где он, осенило Семена, про разведчиков он и забыл как‑то. А?.. Потом. Всё потом. Сейчас задача – выжить.
Точилинов поднял пистолет, очень тщательно прицелился и аккуратно, как в тире, выпустил оставшиеся шесть патронов в исходящую дымом кучку артефактов, оставшуюся в наследство от валяющегося рядом торка.
Шарахнуло так, что многострадальный щит заходил ходуном, еле удержавшись на месте. Рванули не только бусы, разложенные шаманом на земле, рванул неизвестный узор, намертво прилепленный к месту. Как Семен удержал щит в этом магическом шторме, он и сам не понял. «Что ж я такое туда мешаю? – потряс гудящей головой Семен. – Ведь в который раз уже…»
Аталь тоже пришлось несладко. Один из Стрелков лежал без движения сломанной куклой, второй баюкал переломанную руку. Остальные трое выглядели… помятыми.
– Что, взяли, суки? – Тяжело опираясь на станцию, Семен встал и торжествующе посмотрел в глаза одному из аталь. Тому самому, кажется, который обещал ему отрезать голову. – А вот теперь точно ждите гостей.
Стрелок выдержал взгляд. Не моргая, он смотрел в глаза Семену. Потом медленно поднял меч, указал им на Семена и повторил тот же жест, отрезающий голову. Кивнул, соглашаясь, мол, живи пока, и, уже не тратя время на Точилинова, повернулся к остальным и начал отдавать приказы.
Прихрамывающие Стрелки, двое оставшихся на ногах, подошли к своему лежащему товарищу, подняли его и понесли куда‑то в лес, откуда они и появились. К порталу, надо думать. Стрелок подошел к раненому, помог ему подняться. И они тоже направились вслед за уходящими. Семен провожал их, не отрывая взгляда, не веря своему спасению. За несколько шагов до деревьев, обрамлявших поляну, аталь еще раз обернулся и поднес меч к горлу. «Тебе конец, человечек, я еще вернусь».
Семен поднял согнутую в локте руку и похлопал другой по сгибу локтя. «Да пошел ты…» Аталь сверкнул глазами и скрылся в лесу.
А Семен уселся на землю и шумно выдохнул. «Смелый, да? Из‑за закрытой двери плеваться. А встретишься с ним на узкой дорожке, что делать будешь?» – вылез откуда‑то изнутри противный человечек, который всем периодически умудряется портить жизнь. Против правды‑то не попрешь.
«Никакая это не правда! – Точилинов категорически не хотел соглашаться. – Впятером на одного, какая уж тут правда. А насчет узкой тропинки, это мы еще посмотрим, кто кого!» Спорить тут можно было долго, но одно было ясно как белый день – он только что приобрел, похоже, смертельного врага. «Ха, – для разнообразия маленький человечек решил сыграть за него, – а до этого он, можно подумать, твоим лучшим другом был. Он так и так будет пытаться тебя убить, пусть при этом еще и попсихует».
– И то правда, – вслух вздохнул Семен. – Но как же не хочется всю жизнь прятаться.
Какая‑то мысль в связи с этим мелькнула в голове. Настолько очевидная и простая, что Семен даже остановился, пораженный. Но обдумывание пришлось отложить.
С треском, слышным даже из‑за щита, который Семен и не подумал снимать (еще не хватало), на поляне возникли три больших, в рост человека, ярких пятна – и мгновенно раскрылись, как бутоны.
– Это что еще за хрень? – оторопело выдавил Точилинов. По его мнению, на сегодня подарков и так выше крыши было. Еще одну «бригаду поддержки» он не выдержит.
Но это оказались, ни много ни мало, внутренние порталы переходов, из которых, словно атакующие Твари, посыпались вольды. Спасатели прибыли. Первыми из ближайшего «бутона» вылетели три фигуры: мощный куб, остервенело размахивающий огромным топором; высоченное дерево, готовое смести с дороги всё, что попадется, оскалившееся в самой злобной из набора улыбок; и гибкая молния, первой оказавшаяся у стенки щита.
Ольми мгновенно развернулся, оценивая ситуацию, и медленно выпрямился, обводя взглядом окрестности в поисках врагов. Остальные вольды также вылетели из порталов, полностью готовые к смертоубийству. Если честно, зрелище открывалось феерическое. Вольды атаковали очень красиво. Не прошло и нескольких секунд, как вся поляна была под контролем. Если бы Изумрудные Стрелки задержались хоть на полминуты, они бы не ушли. Муритай, вихрем пройдясь по поляне, уже не скрываясь, подошел к щиту, распластался на нем, как огромная лягушка – сходство подчеркивала фирменная улыбка от уха до уха, – и с удовольствием хлопнул рукой по невидимой тугой поверхности, приветствуя Семена в мире живых.
– Замечательно, – проворчал себе под нос Точилинов. – Самое время. Что бы я без вас делал, просто не знаю.
Но проворчал он это очень тихо, только для того, чтобы выпустить немного пара, которого, как оказалось, накопилось более чем достаточно. Он был несправедлив. Эти порталы вообще бог знает что такое, Семен и не видел никогда, чтобы перемещались на такие расстояния. Это как же рассчитать и построить узор надо было? Вольдов, вообще, здесь дня два не должно было быть. Так что Точилинов свое ворчание быстренько свернул.
Теренс не спеша подошел к щиту, дождался доклада от кого‑то из леса и кивнул Семену: узор можно было снимать. Семен шевельнул пальцами, расплетая узор, и на него обрушилась волна звуков вместе с Муритаем, причем последний – в буквальном смысле.
– Вот отпусти тебя одного, – возмущался торк. – Недели не прошло, чтобы в какую‑то гадость он не вляпался. Как ребенок, честное слово. Далеко собрался? Всё, больше без охраны ни шагу. Хватит.
– И правда, Мастер, – Теренс аккуратно упаковывал свою франческу, стоя рядом. – Вы бы не рисковали больше в одиночку‑то перемещаться. Не ровен час какой‑нибудь удалой молодец все же придумает, как до вас добраться. Нам будет вас не хватать.
– Здравствуйте, Мастер, – Ольми в своей аристократичной манере внимательно оглядел его с ног до головы. – Рад видеть вас в добром здравии. Я тоже надеюсь, что в будущем мы сможем избежать подобных проблем.
– Ваше Магичество, – Тор, весь в паутине и листьях, протиснулся между вольдами, – все в порядке? Уф, а мы уж перепугались.
– Жаль, подраться не получилось. Головы бы поотрывал, паразитам, – Тронд, как танк, легко раздвинул стоящих и поздоровался с Семеном. – Мое почтение, Мастер. Вы бы поаккуратнее, что ли?
– Ушли. Портал закрыли. Двое раненых, я правильно понял, Ваше Магичество? – Сонди прошел через вольдов, как привык ходить по лесу. Вроде шел как шел, а никого даже не задел.
– Здравствуйте, Семен Алексеевич, – протянул руку Григор. – Вы не пострадали?
Свои. Семен даже не слушал, что там ему говорили. Он просто смотрел на вольдов, бросившихся его спасать, искренне и сильно переживавших за него, как бы ни прятали они свое беспокойство за разными масками, и понимал, что вот это, наверное, и есть его дом. Дом – это не стены, это люди. Точилинову от избытка чувств отказали ноги. Только сейчас он понял, насколько близок был к смерти и как много значит для него вот такая поддержка. Семен опустился на землю.
– Нет, только не это, – возопил Муритай. – Опять тебя на горбу таскать?!
Вольды захохотали. Смеялись они долго, выплескивая напряжение, накопившееся за все время. Остальные вольды, бродящие по поляне – а Теренс сдернул с собой без малого три Команды, – начали оборачиваться. Поначалу смотрели с недоумением, но постепенно (смех – штука заразная) смеялась уже вся поляна.
Резкий треск разрываемого воздуха заставил всех обернуться. Почти все тут же схватились за оружие. Ну еще бы, это Семен уже видел, как выглядит со стороны открывающийся портал, а вольды из него пришли, у них не было возможности понаблюдать со стороны.
Бутон портала раскрылся, и из него выскочили две фигурки.
– Свои, – подняв руки, закричала одна из них тонким голосом. Се Ляо Юй высмотрел Семена и бросился к нему. За ним поспешал не кто иной, как Джузеппе Строцци, не так давно присоединившийся к Комитету по Связи, как стали называть себя участники проекта.
– Живой?! Ну слава богу, – китаец осмотрелся. – Всё в порядке? Что здесь было?
В пять голосов ему немедленно рассказали пять взаимоисключающих версий.
– Всё, – Ляо Юй поднял вверх руку. – Я всё понял, а чего не знаю, потом расскажете. Семен, чего мы учудили, ты видел?
Лицо китайца сияло, даже глаза, казалось, стали пошире от избытка чувств.
– Если порталы твоих рук дело, то видел. Что это было?
– Не моих, – Ляо Юй чуть не подпрыгивал на месте. Видеть человека его возраста и положения пританцовывающим на месте от нетерпения было странно. – Это Джузи постарался.
– Сколько раз я просил, не называйте меня Джузи, – вступил Строцци. – Здравствуйте, Семен Алексеевич, рад вас видеть. Надо сказать, это вы очень удачно попали в переделку.
– Да? – поднял брови Семен. – Я бы так не сказал. Сам не хочешь попробовать? Ты с ними дело‑то уже имел.
– Нет, спасибо, – открестился итальянец. – Я как‑нибудь потихоньку без них справлюсь. Я про другое говорил. От вас как сообщение пришло, так все на уши встали. Теренс, тот вообще такое там устр… хм… – осекся вдруг он.
Семен только краем глаза успел увидеть огромный кулак глемма, показанный Джузеппе. На душе потеплело.
– Короче, все перепугались, – справился с собой Строцци. – Я вообще в ступоре был. А потом меня как осенило: вольдам до вас несколько дней идти, а координаты ваши известны до миллиметра, станцию‑то размещали точно по месту. Так я и подумал, а чего бы и не попробовать портал построить? Мастер Се… – Строцци замялся.
– Я поначалу не соображал вообще ничего. Как представил, что тебя тут уже того, так руки опустились. Я его выслал подальше с этими идеями, но меня, гм, переубедили, – с трудно определяемой гримасой закончил Ляо Юй.
– Клаус с Муритаем его подняли и сказали, чтоб через пять минут портал был готов, – хихикнул Строцци. – Картина была та еще. Представь, ван Брюккен с Муритаем убеждают Мастера Се согласиться.
Семен представил – и чуть снова не расхохотался. Да, выглядело, наверное, знатно. Букетик фиалок меж двух агрессивных дубов.
– Ну, как бы то ни было, – смущенно почесал кончик носа Ляо Юй, – но вдвоем с Джузеппе мы формулу нарисовали где‑то за полчаса. Я и не ожидал, что будет так просто. Оказывается, всего‑то надо знать исходники и топопривязку, причем даже необязательно по четкому месту, тут такие идеи появляются…
– Стоп! – остановил хлещущую через край творческую мысль Точилинов. – Давай позже и не здесь, а то мне не очень по себе тут дальше сидеть, ладно?

Праздновать «чудесное» возвращение Мастера Ацекато собралось неожиданно много народа. Семен и не ожидал, что к нему так хорошо относятся. В Такатаке его чуть ли не с цветами встретили. Почти каждый вольд, попадавшийся на пути, хотел выразить свою радость по поводу его спасения. Барон Такатак устроил грандиозный прием, как обычно это бывает у вольдов, затянувшийся на несколько дней. Радующиеся менялись, а Семен оставался в одном лице. В итоге ему это все надоело, и он сбежал, прихватив с собой Сибейру и Бориса. Что интересно, праздник продолжился без видимых изменений.
Отоспавшись и успокоившись, Точилинов пригласил на отдельный приватный ужин Команду и всех магов, находившихся в баронстве. За столько дней нервов и празднований все устали от шумных застолий, поэтому ужин, как Семен и рассчитывал, практически сразу превратился в приятные посиделки с поболталками. Обсудили всё: и новые возможности порталов, и недостатки системы оповещения, коснулись даже вопроса создания вооруженной сервисной службы для системы. Семен во всеуслышание пообещал сделать телефон вместо телеграфа.
Народ посмеялся. А когда все вопросы были проговорены, байки и шутки стали реже и тише, Точилинов осторожно поднял вопрос, который не давал ему покоя с самой схватки. Та мысль, которая пришла к нему, когда Изумрудный Стрелок, уходя, пообещал вернуться, наконец получила продолжение.
– Господа, – Семен поднял руку, привлекая внимание, – я хотел бы вот еще о чем поговорить.
Тишина, конечно, не наступила, в одной комнате – шестнадцать человек как‑никак. Ну, почти человек. Ладно, неважно. Семен продолжил:
– Я когда под щитом сидел и со Стрелком перемигивался, вот о чем подумал, – Семен сделал паузу, привлекая внимание, – а ведь они вернутся.
– Да ты что? – Дон Антонио поперхнулся вином от смеха. – А мы думали, это последние аталь были. Всех остальных под корень вывели. О, простите, – он виновато улыбнулся Сонди и Ольми, – ну, я имел в виду Зеленый Лепесток.
Ольми в ответ шевельнул пальцами: ничего, продолжай.
– Да нет, я не то имел в виду. Это мне повезло, что я попал в засаду возле станции, подал сигнал – и вы знали, где меня искать. А если бы нет? И это еще учесть надо, что, если бы не Строцци, я бы там до сахаша просидел, пока еще до меня доберутся. Из‑под щита не выйти, а есть‑то хочется. В туалет опять же… Так вот, а сколько наших вот так могут попасть под раздачу, и никто и не поможет, это хорошо, что вы у меня есть, – Семен поклонился, сидя.
– Вы, случайно, не опять ли в путешествие собрались, Мастер? – Теренс, как всегда, понял раньше всех. – В этом случае я вас расстрою. Путешествовать придется с эскортом.
– Каким эскортом? – не понял Точилинов.
– О, совсем небольшим, всего семь бойцов, – глемм прищурился и с удовольствием пыхнул своей трубкой, задорно торчащей из густой бороды.
– Подожди, – опешил Семен. – Это что же? Вы все – со мной? Так это же…
– А что здесь такого? – Теренс помахал трубкой в воздухе. – Мне, знаете ли, не очень понравилось подскакивать посреди сна, лететь куда‑то, драться, тратить нервы. Я привык контролировать ситуацию. А это гораздо легче сделать, если мы будем находиться рядом с вами, Мастер.
– И на руках таскать опять же не придется, – встрял улыбающийся до ушей Муритай. – Даже не думай сбежать.
– Да вы что, – возмутился Семен. – Просто я не ожидал. И вообще… Нет, здорово. Я… Я просто не знаю, что сказать.
– Скажите «да», Мастер, – посоветовал из своего угла Ольми. – И мы с удовольствием составим вам компанию. Мне, например, будет очень интересно проехаться по Пестику. К стыду моему, я, кроме баронств и Территорий, нигде не был. Вы тогда правильно сказали, Мастер. Надо расширять кругозор.
– Я вообще‑то не тебе говорил, – пробормотал ошарашенный Точилинов. – Но… Да, конечно же да. Я буду просто счастлив путешествовать в вашей компании.
– Гарро! – подняли бокалы вольды.
– Когда выступаем? – прогудел из глубокого кресла Тронд.
– Стоп, – ван Брюккен решительно не понимал, что происходит, но, как главный в отсутствие Семена (а Мастер Ацекато, похоже, опять уже отсутствует), решительно не любил ситуации, когда он ничего не понимает. Теренс не один предпочитал контролировать ситуацию. – Мне, пожалуйста, расскажите, кто, когда и куда выступает.
– Выступаю я, если можно так выразиться, – пояснил Семен. – А уважаемые вольды только что изъявили желание составить мне компанию в моем путешествии. Здесь всё понятно?
– Здесь – всё, – кивнул большой головой ван Брюккен. – Не очень понятно, куда ты идешь, зачем, когда планируешь вернуться и, самое главное, не придется ли тебя еще раз откуда‑нибудь вытаскивать? Я и в первый раз не очень понял, куда ты собрался, и теперь яснее не стало.
– Ну, про «вытаскивать» я тебе так скажу. Поскольку я иду не один, то, если получится ситуация, когда нас придется вытаскивать, скорее всего, мы уже и не вернемся. Ты можешь представить себе противника вне Территорий, с которым не справится Команда, усиленная магом?
Голландец склонил голову, соглашаясь. Семен продолжал:
– С «куда и зачем» тоже всё просто, – он обвел взглядом притихших магов. – Сколько на сегодняшний день мы потеряли людей, кто‑нибудь знает?
Маги молчали.
– Я скажу. Семерых. Были ли за это время покушения на магов вне Такатака? Как вы думаете?
– Конечно, были, – дон Антонио коротко хохотнул. – Вот одна жертва у нас тут уже сидит.
– Ну, это не совсем вне баронства, формально‑то говоря, – поправил его Семен, – но, в общем, ты прав. И я переведался с ассасинами, и другие наверняка. Я очень боюсь узнать еще про потери.
Люди продолжали хранить молчание, не очень понимая, к чему он клонит.
– А сколько покушений было в Такатаке за время нашего здесь пребывания?
– А‑а, – дошло до кого‑то в углу. – Ты хочешь собрать всех магов здесь?
Люди загомонили разом, высказывая свою точку зрения на проблему.
– Вот именно этого я хотел избежать, оправляясь в путь инкогнито, – прокомментировал, повернувшись к ван Брюккену, Семен. – Теперь понял?
Он послушал какофонию пару минут, потом поднял руку вверх:
– Так, все посмотрели сюда.
Мгновенно воцарилась тишина. Семен усмехнулся:
– Интересно? Так вот. Да, я хочу собрать всех, кого смогу, в одном месте. Не именно в Такатаке, и не именно в одном городе, а в зоне, куда мы очень быстро сможем при получении сигнала выслать, скажем так, группу поддержки. Для этого мне всего‑то и надо убедить всех присоединиться к нам и покрыть связью определенную часть баронств. Всё. Просто и безыскусно.
– А можно вопрос? – как на уроке в школе поднял руку Борис.
– А можно не надо? – сварливо поинтересовался Семен.
– Нет, я все‑таки хотел бы узнать…
– Боря, – вздохнул Семен. – Все уже решено, я все равно пойду, и вы все равно отсюда никуда не собираетесь, хотя бы потому, что дел тут, и интересных дел, прошу заметить, выше всяких крыш. Что еще мы можем обсуждать?
– Нет, – Борис не собирался отступать, – можно я спрошу?
– Можно, – обреченно вздохнул Семен и уронил на стол руки.

Обсуждение затянулось до самого утра. Когда все вопросы были заданы, ответы получены и роли распределены, Точилинов лично проводил гостей до выхода. Закрыв дверь за последним, Семен выдохнул, повернулся и удивленно воззрился на Муритая, бродящего по комнате в поисках чего‑то.
– Что еще мы не обсудили?
– Все в порядке, – бодро доложился торк, пытаясь открыть один из ящиков комода. – Все ясно, иди спать.
– Не понял, – помотал головой Семен. К утру его способность анализировать происходящее несколько потрепалась. – Я‑то пойду, а ты чего тут делаешь?
– Бельё ищу, – деловито пояснил торк. – Не хочется на голом диване спать. Есть у тебя?
– Зачем? – Ничего умнее Точилинову в голову не пришло.
– Спать, – терпеливо повторил торк. Посмотрел на звереющего от непонимания Семена и снизошел до объяснения: – Я у тебя ночевать буду.
– Ага, – озадачился Точилинов. Сил оставалось не очень много, поэтому он уже был готов принять любую версию и действительно отправиться спать. А Муритай, если нужно, конечно, пусть остается. – А у тебя что, проблемы дома?
– Нет, – пояснил торк. – У меня как раз всё хорошо. Проблемы у тебя.
– У меня? – изумился Семен.
Разговор все‑таки перешел в разряд общения глухого с немым, поэтому Муритай решил расставить все точки над «ё»:
– Поскольку ты вечно во что‑то вляпываешься, а мы взялись обеспечивать твою безопасность, то мы решили, что тебе нужна постоянная охрана.
– Кто это – «мы»? – упер руки в бока Семен. Сон с него слетел в одно мгновение. – И за каким хреном мне постоянная охрана?
– Мы – это Команда. И я тоже, – Муритай и не собирался уступать. – Я решил, Теренс приказал, Команда одобрила. Чего еще? И вообще, ты что, не рад меня видеть?
– Рад, – немного сбился Семен. – Но одно дело, когда тебе жить негде, а другое…
– Так считай, что негде, и дело с концом, – обрадовался логичной отмазке торк. – Где у тебя белье‑то лежит, никак найти не могу?
– Нигде не лежит, – Точилинов разозлился. – Не нужна мне охрана. Если тебе переночевать негде, пожалуйста, оставайся. Но если ты решил в няньки записаться, то уволь меня от этого.
– Нужна! – Муритай тоже не выдержал. – Если бы не мы, тебя бы еще там, у Теренса положили. И у станции. В одиночку никто не справится. А насчет няньки, ничего, что я с тобой как с дитем три года носился, пока ты не начал понимать, что где в Пестике лежит?
Дверь приоткрылась, в небольшую щель просунулась голова Строцци:
– Мужики, я тут у вас где‑то забыл…
– Уйди отсюда! – в два голоса рявкнули Семен с Муритаем, одновременно развернувшись к двери.
Строцци сдуло. Некоторое время, посверлив дверь недовольными взглядами, они повернулись друг к другу, помолчали и вдруг синхронно расхохотались.
– Ты чего завелся? – отсмеявшись, спросил Муритай. – Подумаешь, охрана. Так сколько ты у меня жил? Это то же самое получается. Мы покумекали, ну как тебя одного оставлять? Если придет кто, мы и прибежать не успеем, а так всё тебе несколько минут будет. Плохо ли?
– Хорошо, – не стал спорить Семен, – только чего вдруг именно сегодня?
– Ну когда‑то надо было начинать, – философски заметил Муритай. – А вообще‑то, это идея Теренса. Он старый и мудрый. Он всех на десять лет вперед видит. И то, что ты не просто так задумал всех здесь собрать, он тоже понял. Ты ведь с каким‑то умыслом в поход выходишь, правильно?
– Во дела, – восхитился Точилинов. – Я еще ничего не задумал, а Теренс уже всё знает. Нет, понятное дело, в голове столько мыслей, что она того и гляди взорвется, но я еще, вообще‑то, ничего не решил.
– Решишь, – Муритай, наконец, нашел какую‑то тряпку и начал застилать диван. – Я не зря сказал про Теренса, что он мудрый. Ты не гляди, что он как мальчик по полям скачет, ему столько лет, ты и представить не можешь. Он разные ситуации в жизни видел, и что и когда из них получается, тоже знает. Так что он почти всегда может сказать заранее, что из чего выйдет. Это опыт называется. И если он решил, что тебе нужна охрана, то так оно и есть. А вот то, что он решил всей Командой под тебя пойти, вот это и для меня сюрпризом было.
– А ты можешь хоть предположить, зачем он это сделал? – осторожно поинтересовался Семен.
Муритай, к тому времени уже закончивший раздеваться, блаженно вытянулся на диване во весь рост.
– Единственное, что мне приходит на ум, – он зевнул, – так это забота об общем благе.
– То есть? – не понял Точилинов.
– Теренс Пестик любит. Это его дом. Что‑то у него там, в Сером Лепестке, в свое время крепко не заладилось, потому и пришел сюда. И вольдов любит. И жизнь нашу. Так что, если он решил, что ты в будущем можешь что‑то очень хорошее для Пестика сделать, то он вполне только из‑за этого мог взяться тебя охранять. Давай спать, – попросил он, натягивая одеяло.
– Давай, – озадаченный дальше некуда Семен, задержался на выходе, чтобы погасить свет. Из темноты донесся уже сонный голос Муритая:
– А может, это ты просто ему нравишься. Не знаю.

Глава 2

– Вот это сильно, – Семен такого не ожидал.
Нет, конечно, ему все рассказывали. Слухи о том, как обустроился Капитан Америка, ходили по всему Пестику. Но чтоб такое…
Зубчатые стены подпирали голубое небо. Увенчанные звездно‑полосатыми флагами башни соперничали с ними в стремлении поймать как можно больше облаков. Массивная каменная кладка. Тяжелые ворота. Узкие высокие окна. И ров, наполненный водой цвета неба, опоясывающий весь замок. Семен присмотрелся: в голубой воде мелькали какие‑то неясные тени. Средневековая сказка – да и только.
Замок стоял посреди огромного поля, заросшего высокой травой. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась все та же трава. Единственная дорога, ведущая к замковым воротам, желтой полосой перечеркивающая это изумрудное великолепие, лишь подчеркивала царящие вокруг соразмерность, аккуратность и единообразие.
Семен стоял перед воротами, в которые могли бы легко пройти пятеро таких как он, став друг другу на плечи.
– Да уж, – Точилинов почесал затылок, – крепко бедолагу в детстве обижали.
И постучал в ворота. На фоне монументально‑огромных створок его стук превратился в жалкое поскребывание прячущейся мыши. Однако его услышали. Даже ждать не пришлось долго. На уровне глаз открылась небольшая дверца, и на Семена глянули два глаза:
– Чего?
Уже успевшие заматереть за время недолгого пребывания в Пестике человеческие маги обычно на такое обращение обижались. Тот же Гарри, который теперь себя иначе, как Капитан Америка, и не называл, за такое обращение устроил бы наглецу отменную головомойку. Но Точилинову все эти самоутверждения были до лампочки. Негласный лидер человеческих магов, осевших в Пестике, да еще и постоянно обретающийся в одной из самых известных вольдовских Команд мог себе позволить не обращать внимания на внешние признаки значимости.
– В гости пришел. Передай хозяину, Ацекато прибыл по его приглашению.
Приглашение было просрочено давным‑давно, но кому это интересно.
– Ацекато? – сощурились глаза за дверцей.
– Мастер Ацекато, – вздохнул Семен.
– Да? – недоверчиво произнесли за дверью. Прищуренные глаза быстро обежали запыленную одежду. Удобную, но не помпезную. Мягкую шляпу, какую обычно носят простые вольды. Стоптанные дорожные сапоги. Нет, не так должен выглядеть легендарный Мастер Ацекато. – А еще чего скажешь? Зеленого Принца в компании нет случайно?
За дверью хохотнули немудреной шутке.
– Мне вашу фанерку снести, что ли? – Точилинов добавил в голос командирские нотки и несильно пнул ногой створку. Она, конечно, большая была, но, если знать, какую линию хальер при этом подергать, результат может порадовать. Семен знал. Ворота загудели, будто по ним тараном врезали. Хохоток за стеной перешел в сдавленный вопль ужаса. Поверили.
Огромные ворота медленно начали открываться. Не дожидаясь, пока парадный вход будет полностью готов, Семен прошел через небольшую щель, чтобы столкнуться с четырьмя торками, стоящими навытяжку перед дверью.
– Ваше Магичество, – один из торков, видимо старший, не отрывая взгляда от Семена, начал рапортовать: – Гарнизон замка Чикаго рад приветствовать столь значимую фигуру в наших стенах. Его Магичество Капитан Америка уже извещен. Он будет ожидать вас…
– Вольно, – поморщился Точилинов. – А нельзя без этих всяких вылизываний и расшаркиваний? Покажите куда идти – и всё.
– Нельзя, – сбавил восхищенные обороты торк. – Уложение есть уложение. Его Магичество требует, чтобы этот, как его… этикет соблюдали.
Семен начал открывать было рот, чтобы рассказать, как он относится ко всем этим этикетам, но передумал. В чужой монастырь со своим уставом… Раз Гарри так уж хочет, чтобы все было взаправду, пусть его. В конце концов, каждый устраивается как может. Поэтому Семен только рукой махнул – и пошел себе дальше, в город, не обращая внимания на охающих торков, которые уговаривали его остаться, подождать почетный эскорт.
Внутри замок оказался вполне даже ничего. Никаких тебе маленьких кривых улочек. Никакой толпы. Широко, просторно. Места много. По улицам свободно могли бы передвигаться автомобили, если бы они здесь были. Лавочки, магазинчики… Покупатели бродят. Дети затеяли какую‑то игру посреди дороги. К ближайшему кафе подлетела воздушная стайка девчонок. Город как город. Чистый, ухоженный. Пастораль.
Добравшись до главной улицы, Семен пошел в общем потоке, который становился все гуще и гуще. Вдруг впереди наметилось какое‑то движение. Раздвигая поток людей, навстречу ему двигался небольшой отряд вооруженных людей, контрастирующий с окружающими яркостью одежды и количеством сверкающего, явно парадного, оружия. Вместе со всеми Точилинов подался в сторону, давая дорогу. Оказалось – зря. Как они в толпе вычислили среди множества таких же запыленных вольдов именно его, для Семена осталось загадкой. Однако командир отряда уверенно остановился рядом с ним, повернулся и отдал честь на американский манер. Поднял руку ко лбу и бросил ее вперед. «Гарри и здесь постарался», – ухмыльнулся про себя Семен.
– Ваше Магичество Мастер Ацекато! – При этих словах вокруг Семена мгновенно образовалась пустота. – Его Магичество Капитан Америка рад приветствовать вас в стенах замка Чикаго. Он ожидает вас в своей резиденции. Мы будем счастливы указать вам дорогу. Прошу следовать за мной.
Семену оставалось только вздохнуть и последовать за гостеприимными хозяевами. Чего уж теперь, спалился так спалился.
Выстроившись каплей, в центре которой поместили Семена, отряд довольно быстро выбрался из толпы, в которой уже чуть ли билеты на Мастера Ацекато продавать не начали. Путь до резиденции оказался приятно коротким. Через несколько минут они подошли к стене, окружающей внутренний город. Те же башни, тот же ров, те же подъемные решетки.
«И не лень ему было? – удивился про себя Семен. – Кто тут на него нападать‑то будет?» И прикусил язык. Нападать было кому. Осада или штурм замку вряд ли грозили, но вот всё остальное… Так что Гарри мог оказаться и не таким уж чокнутым на детских комплексах чудаком. Точилинов, объезжающий всех, кто вышел с ним из Зеленого Лепестка, к Паркеру приехал почти в последнюю очередь. Оставались только Юнг Чи Фа и Гюнтер Гельц. Впрочем, как поживает бывший коллега по французскому проекту, Семен и так знал, а на Юнг Чи Фа надежды особо никто и не возлагал: кореец давным‑давно ушел от вольдов, завел семью, к общению с бывшими соратниками не тяготел, и ожидать, что он именно сейчас что‑то захочет поменять, не приходилось. У человека всё хорошо. Таких было еще двое, а вот все остальные еще не до конца определились со своим статусом в новом мире. В принципе, каждый из них неплохо устроился, но Гарри, судя по увиденному, явно лидировал.
К счастью, помпезно‑торжественной церемонии, которой так опасался Точилинов, не случилось. Просто из больших дверей при входе в главное здание выскочила высокая фигура и, растопырив руки, с радостным ревом бросилась к нему:
– Семен Алексеевич! – Громкостью голоса Паркер легко мог посоревноваться с боевой трубой. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!
– Гарри, дружище, – Семен тоже был искренне рад: как‑никак, почти родная кровь теперь, – я тоже очень рад тебя видеть.
Они обнялись. Без притворного дружелюбия, а просто как старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки.
– Замечательно ты тут устроился, – Точилинов обвел рукой окружающий монументализм.
– Это? А, ерунда, – отмахнулся Паркер. – Поначалу нравилось, теперь надоело, но не сносить же. Жалко. Да и народу нравится. Опять же, и кто чужой если наведается…
Он многозначительно посмотрел на Точилинова.
– Слышал я, слышал, – вздохнул тот. – И про это тоже поболтаем.
– И чудненько, – американец не дал неприятной нотке испортить встречу. – Пошли – чего покажу. У меня тут знаешь чего наворочено?
И остановился, хлопнув себя по лбу.
– Да ты с дороги, наверное, с ног валишься, а я тут тебе хвастаться надумал. Хозяин называется. Извини. Пойдем, кормить буду.
– Пошли, – не стал спорить Семен. – Есть и вправду хочется.

Встреча за обедом чем хороша – дает возможность настроиться на нужный лад. Всё равно какое‑то время ты вынужден находится рядом со своим визави. Есть время успокоиться, сбросить ненужные мысли, позволить лишним словам протечь через неспешный разговор. А вот потом, когда вся шелуха уже сказана, все восхищения излиты и нет необходимости демонстрировать радость, тогда и наступает время настоящей беседы. Той самой, неспешной и рассудительной, когда ты говоришь о том, о чем собирался, не размениваясь на ремарки и отступления.
Паркер, как и все маги, курящий, удивил и порадовал:
– Угощайся, – почти театральным жестом он поставил на стол пачку сигар. – Узнаешь?
– Да ты что? – подался вперед Семен. – С Земли?
– Так точно, – как воздушный шарик, надулся от гордости Гарри. – С Земли. Гавана. Говорят, настоящая.
– Редкость, – повертел сигару Точилинов. И прищурился: – А может, ты еще и выход нашел?
Выход на Землю, несмотря на все титанические усилия новообразованного Комитета, так и не находился. Очень хорошо Пестик оказался запрятан в Клевере. Или это люди оказались слабыми магами? Тем не менее поиски продолжались.
– Нет, к сожалению, – Гарри потушил секундно вспыхнувшую надежду. – Глеммы. Они ж чего хочешь достанут.
– А‑а‑а, – разочарованно откинулся на подушки Семен. И спохватился: – А все равно спасибо. Сто лет не курил наших. Глеммовский табак, конечно, хорош, но хочется‑то все равно своего, а у моих ребят почему‑то только пиво наше всегда в наличии. А табак редко бывает.
– Ностальгия? – понимающе протянул Паркер.
– Она, родная. Ты, я вижу, тоже не страдаешь особой индифферентностью. – Точилинов обвел рукой комнату.
– А то! – Гарри подбоченился. – Я врач или кто? Врачу положено иметь клинику.
Семен от хохота подавился напитком:
– Ни хрена себе у тебя клиника.
– А чего? Не так уж это все и сложно. Глеммы же мастера строить. Это всё, – он повертел пальцем над головой, – за полгода построили. Просто начали уже делать, так я подумал – а почему бы и не развернуться. Чего сидеть‑то в каморке. Не так уж и дорого встало. Тем более, с моими‑то способностями.
Он осклабился в тридцатидвухзубной рекламной улыбке.
– Здорово, – искренне порадовался Семен. – Слушай, а ты как, семьей еще не обзавелся?
Паркер помялся:
– Да нет. Как‑то не вышло.
– А что так? – Не то чтобы Точилинову хотелось лезть в душу, но надо было выяснить, как с Гарри разговаривать.
– Да понимаешь, с селянками неинтересно, а с не‑селянками мы почему‑то характерами не сходимся.
Это было понятно. Не‑селянки – это родственницы либо баронов, либо еще каких‑либо значимых фигур. Еще один вариант – женщины‑вольды. И в первом, и во втором случаях семья будет строиться на взаимном уважении. Еще не хватало поссориться с бароном, например. А с женщиной из вольдов и вовсе просто – она с тобой, пока ей этого хочется, а не понравилось – фр‑р‑р, ищи её. И вот тут появлялся один фактор: у каждого из магов с самооценкой было всё хорошо. Ну еще бы, почти сразу стать ключевыми фигурами Пестика. Тут поневоле загордишься. И далеко не все справлялись с этим. Медные трубы – вещь коварная. Ведь для создания семьи, помимо страсти, томления плоти и восхищения, нужно уважение. А кого может уважать маг Пестика? Где взять фигуру, равную ему не только по положению, но еще и по строению головы? Если спросить самого Точилинова, то он, например, был не в курсе. А ведь еще же дети… Расы Клевера между собой похожи и биохимически, и анатомически, но похожи – не значит идентичны. Появление полукровок – редкость и большой риск. Так что, или ищи себе человеческую женщину, или…
В общем, проблема создания семьи среди человеческих магов решалась непросто. Единицы смогли жениться и осесть. А остальные либо оказались законченными одиночками, либо отложили этот вопрос в да‑альний‑дальний ящик. И то сказать: ну куда им сейчас семью заводить, когда за каждым по убивцу (и не по одному) гоняется.
Паркер, судя по всему, о таких материях не сильно задумывался, ну и бог с ним, Точилинов к нему не за этим приехал. Раз Гарри тема не нравится, значит, надо переводить разговор в другое русло:
– Слушай, – Семен обвел рукой комнату. – Тебе это всё никогда не надоедает?
Гарри почесал кончик носа:
– Если честно, то уже надоело. Знал бы, никогда бы в это не вписался. А теперь – чего уж. Люди живут, не гнать же их. Хотя иногда хочется все бросить к чертовой матери и податься куда‑нибудь за приключениями.
– Кстати, о приключениях, – Семен почесал бровь. – Ты с кем из наших общаешься?
– А ни с кем, – Гарри пожал плечами. – Времени всё как‑то не хватает, а что?
– Да так. Ты в курсе, что за нами охотятся?
– Уже в курсе, – поёжился Паркер.
– Да? – вопросительно поднял бровь Семен.
– Сначала ты. Что там случилось?
– Случилось? – вздохнул Точилинов. – Что случилось, то случилось…

Рассказывать пришлось долго, с самого начала. И про победы, и про потери. И достижениями тоже похвастался, как не похвастаться.
– Здорово, – Гарри захлопнул рот, который открыл где‑то посередине рассказа, да так и оставил. Пистолет с магиприпасами, вытащенный Семеном, он из рук не выпускал. – Вот где жизнь настоящая, а я тут сижу как сыч, один, ничего не знаю, ничего толком не делаю. Так ты порталом сюда пришел?
– Нет, что ты, – развел руками Точилинов. – Порталы еще прорабатывать и прорабатывать. Там настроек еще высчитывать надо тучу. Это мне с ребятами повезло, что координаты станции известны были, а так прыгнули бы они куда‑нибудь в дерево – и привет горячий. Там работы еще столько, о‑го‑го. Только успевай поворачиваться.
– Поделишься? – Паркер с надеждой посмотрел на Семена.
– Конечно поделимся, что нам эти узоры, солить, что ли? Не для своих, что ли, делаем?
– А Команда твоя где? – поинтересовался Гарри. – Снаружи ждет?
– Да нет, – усмехнулся Семен. – Теренс вспомнил какого‑то там приятеля неподалеку, а здесь, он сказал, безопасно, вот они и отчалили ненадолго.
– Не очень‑то и безопасно, – нахмурился Паркер. – Теперь моя очередь страшные сказки рассказывать.

– Стандартная история, – прокомментировал Семен, когда Гарри закончил. – Тебе еще повезло, что за тобой тройка пришла. Видно, они тебя за серьезного противника не посчитали. У нас они все больше пятерками ходят. Да еще моду взяли и другие Старшие Расы использовать. На последней станции передали, пятерка торков за Строцци гонялась. Чем он им всем досадил? Ведь восьмая попытка на нем.
– Ну не знаю, как стандартная, – оскорбился Гарри, – по мне так вовсе и уникальная. Я, знаешь ли, не привык, чтобы на меня охотились.
– Не обижайся, – примирительно сказал Семен. – Я не то имел в виду. Просто мы уже накопили много статистики по этому вопросу, так что нам некоторые вещи и не кажутся уникальными. Если хочешь, я тебя проконсультирую. Есть пара превентивных мероприятий, если сделаешь, полегче будет.
– А связь до меня когда дотянешь? – вспомнил Капитан Америка.
– Вот про связь я и хотел еще поговорить, – Точилинов помолчал. Наступал самый ответственный момент, на котором всех начинало коробить. – Ты понимаешь, теоретически, мы можем до тебя дотянуть станции, но это работа колоссальная. Я всем, с кем общался, а ты остался почти последним, только Гельца и Юнг Чи Фа я ещё не видел, всем предлагаю перебраться поближе к Такатаку. Покрыть несколько баронств системой – это задача на ближайший год, тем более что практически все уже согласились приехать. А вот тянуть сюда линию только для тебя… – Он помялся: – Извини, Гарри, я думаю, в ближайшее время мы не сможем.
– Так, ага, – Паркер замялся. – Тут надо подумать.
– Подумай, – воодушевился Семен. – Тем более, ты сам говорил, что тебя на приключения потянуло.
– На приключения, – повторил Гарри. Он задумчиво повертел пистолет, который все это время не выпускал из рук, и положил его на стол.
«Не получится, – отчетливо понял Семен, – а жаль».

Команда ждала его, как договорились, в небольшом городке под названием Тунса, приютившемся в излучине реки.
– О, Мастер приехал, – обрадовался Григор, сидящий на террасе, пристроенной к самой большой местной таверне.
– Тронд, – позвал он, – Мастер приехал.
– Гарро, – пророкотал из дома знакомый бас. – Здравствуйте, Мастер. Как поездка?
Глемм вышел на веранду и сощурился от яркого солнца.
– Не очень, – признался Семен, поднимаясь по ступеням. – Гарри – минус. Не поедет он, слишком хорошо устроился.
– Да уж, – фыркнул Тронд. – Мы тут наслушались про него всякого. Теренс сразу сказал – не поедет.
– А чего наслушались? И где Теренс? Поесть будет чего? – Встретив родную Команду, Точилинов почувствовал себя дома. – И комнату мне, если можно.
– Всё есть. Комнату заказали. Обед сейчас будет готов, я сказал хозяину, для кого старается. Он уже шуршит, – сверкнул звериным оскалом высунувшийся из‑за спины глемма Тор. – Здравствуйте, Мастер.
Тронд одобрительно поглядел на торка, подвинулся и перевел взгляд на Семена.
– Теренс с Муритаем пошли побродить по городу, они сказали, что здесь каких‑то мастеров знают особенных. Ну не знаю уж, чего тут найти можно…
Тронд категорически не признавал никаких авторитетов, кроме Серого Лепестка, поэтому идея покупать что‑либо в городе, где преобладают аталь и торки, разбавленные людьми, ничего, кроме скептицизма, у него не вызывала.

Теренс с Муритаем вернулись через несколько часов, когда Семен, уже пообедавший, отдохнувший и примирившийся с жизнью, сидел на террасе и прихлебывал неплохо сваренный дош, наслаждаясь сиестой и периодически подмигивая симпатичной служанке, прелестно розовеющей от каждого его взгляда. Может, пообщаться? Семен глеммиди не очень любил, уж очень они серьезные, даже в постели, но с другой стороны, а почему бы и нет? Ладно, вечером посмотрим.
– Гарро, Мастер, – поднял руку в боевом салюте Муритай, увидевший его через ограду. Теренс, который не обладал таким ростом, поздоровался чуть позднее.
– Мое почтение, Ваше Магичество. Как встретились?
– Ничего не вышло, – признался Семен. – То ли я что‑то не так рассказал, то ли Гарри слишком хорошо устроился, но – нет.
– Я так и предполагал, – глемм уселся на кресло рядом с Точилиновым. Муритай заполнил третье кресло.
– Я с вами, можно? – высунулся из двери Сонди. – Добрый день, Мастер.
Теренс поглядел на Семена, тот похлопал рукой по четвертому свободному креслу:
– Садись. Так что ты предполагал? – вернулся Точилинов к Теренсу.
– Я с самого начала сказал, что он не пойдет, – Теренс обвел рукой городок. – Все это уже совсем не похоже на жизнь мага, которую вы все ведете. А вот на новое баронство – вполне. А кто же оставит свои владения?
На начинающийся разговор потянулась остальная Команда. Григор уселся за соседний столик, тут же примостился Тор, неспешно устроился Ольми. Последним вплыл Тронд с огромной кружкой пива. Теренс покосился, но ничего не сказал, имеет право.
– Да рассказывать особо и нечего, – Семен с улыбкой оглядел любопытные лица. – Замок только у него интересный. Похоже на средневековые замки на Земле. Оттуда, наверное, и скопировал. По мне, так очень красиво.
– А местные жалуются, что уродство, – сообщил Тор. – Я тут поболтал немного… кхм.
Он запнулся.
– Уже успел? Красавец! – улыбнулся Семен. – На твоем месте, я бы этой информации не очень доверял, – он хитро прищурился, – там тебе много чего скажут. А на самом деле Теренс, скорее всего, прав. Я как‑то не посмотрел в эту сторону. Действительно, сделано как баронство. Ну что ж, я думаю, вскорости он научит местных парочке новых фокусов. Я имею в виду организацию пафоса для себя любимого. Раз уж он такой замок отгрохал и личную гвардию в свои цвета разодел, то дальше, я так думаю, будет еще интересней.
– А зачем в свои цвета? – не понял Тор.
– Для того, чтобы над ними простиралась власть барона, – негромко пояснил Ольми. – Воин, одетый в цвета сюзерена, несет на себе отпечаток его воли. Соответственно, действия воина являются действиями барона.
– Ничего не понимаю, – дурашливо потряс головой торк. – Зачем какую‑то власть над кем‑то простирать? Дал в лоб – вот и вся власть.
Вольды засмеялись.
– К сожалению, не у всех получается создать такое простое и понятное всем общество, как на Торквинии, – развел руками Ольми, чем вызвал еще одну волну смешков.
Семен слушал вполуха. Где‑то на соседних улицах слышался какой‑то шум, и почему‑то Семену показалось, что это может иметь отношение к ним. Да, скорее всего, и имеет. Кому еще в полусонном городишке шуметь в сиесту. Шум приближался. Теренс, посмотрев на Точилинова, тоже напрягся.
Из‑за угла внезапно вывалилась небольшая толпа. Впереди, естественно, летели вездесущие мальчишки. Именно они и создавали весь этот шум. За мальчишками спешил запыленный человек, одетый как раз в цвета новоявленного баронства.
– Мастер Ацекато, Мастер Ацекато! – вопил он. Вольды повскакали с мест. Семен вышел вперед.
– Я Ацекато, что случилось?
– Напали, – человек остановился, схватившись за грудь, пытаясь отдышаться. – На замок напали, на Его Магичество Капитана Америку.
– Выход! – мгновенно отреагировал Теренс, и вольды исчезли в доме. – Наши вещи захватите! – прокричал глемм в закрывающуюся дверь.
– Толком говори, – Семен подался вперед.
– Бой в замке. В резиденции Его Магичества, – человек все никак не мог отдышаться.
– Да говори ты дело, – не выдержал Теренс. – Кто, сколько, когда?
Из распахнувшейся двери с лязгом и грохотом вывалилась готовая к бою Команда.

Две пятерки ассасинов – это серьезно. Тем более, когда одна из них аталь, простреливающая все открытое пространство, а вторая – глеммы, как никто умеющие вести бой в ограниченных пространствах. Насколько Семен смог понять, Гарри с остатками своей гвардии держался исключительно за счет толстых стен и крепких дверей.
– Сколько внутри народа? – перехватил Точилинов суматошно пробегающего мимо глемма‑гертадина.
Тот вытаращил глаза, явно не понимая, чего от него хотят.
– Старший кто? – Семен понял, что от этого толку не будет. – Ну?!
– Так это, – наконец‑то разродился глемм, – гертадон Ихаиж. Вон он стоит.
Точилинов с не отстающим ни на шаг Муритаем двинулся к высокой фигуре аталь, из‑за импровизированного укрытия осматривающего подход к стене внутреннего замка – резиденции Паркера. О том, что попытки проникнуть внутрь захваченного замка потерпели фиаско, явственно говорили несколько утыканных стрелами трупов, валяющихся по периметру.
– Ваше Магичество, Мастер Ацекато, – гертадону можно было не представляться, он по роду службы всех и так знал. – Рад приветствовать. Боюсь, без вашего участия мы не справимся. Его Магичество слишком хорошо укрепил замок.
Действительно, для штурма такой крепости требовалась небольшая армия. Гарри, судя по всему, не принимал в расчет возможности захвата резиденции изнутри, поэтому на первый взгляд дело представлялось безнадежным.
– Сколько человек внутри? – Уж гертадон‑то должен знать такие вещи.
– Трудно сказать, всё произошло слишком быстро. Но должно было быть около тридцати. Двенадцать – постоянный караул, столько же следующая смена, пятеро – личная охрана. Ну и еще кто‑нибудь обязательно болтается.
– А сколько составляет штатное расписание гарнизона в случае обороны?
– Пятьдесят, – Ихаиж понял, куда клонит Семен. – Но пять Желтых Стрелков вполне справляются. – Он кивнул в сторону трупов.
– Кто внутри?
– Пятерка Серого Лепестка. Пришли порознь, собрались непосредственно перед атакой, поэтому наши отреагировали поздно. Внешний караул они сняли сразу, потом Стрелки поднялись на стену, а глеммы пошли внутрь. Сопротивления практически никакого не было. – Он вздохнул: – Теперь их оттуда не выковырять.
– Посмотрим, – Семен принял решение и начал раздавать указания: – Теренс, можешь нейтрализовать Стрелков?
– Сделаем.
– Хорошо. Муритай, ты со мной. Нам главное до дверей дойти. Как внутрь войдем – потребуется помощь. Вы, – он повернулся к остальным, – догоняете нас, а вы, – взгляд на гертадона, – не даете им и носа высунуть. Что хотите делайте, но чтоб стрелки рукой не могли шевельнуть, понятно? Я им еще подбавлю, чтобы жизнь медом не казалась. Ну, по моей команде. Раз, два – пошли.
Они рванули вперед, даже не смотря, прикрывает их кто‑то или нет. Судя по тому, что вертящий головой Муритай так ни разу и не махнул мечом, Теренс с гертадоном свою задачу выполнили.
– Слушай, а куда мы так несемся? Ведь не подготовили же ничего, – Муритай врезался в стену рядом с дверью. Семен прилепился к стене с другой стороны.
– А что готовить? Ты гертадона видел? – Семен внимательно рассматривал дверь, примеряясь, как бы ее поудачнее снести. – Всё, что он знал, сказал, больше ничего не узнаем. Значит, варианта два: либо идем на помощь Гарри, либо не идем. «Не идем» даже не рассматривается, а раз идем, то что изменится, если мы там топтаться будем, кроме того, что шансы Гарри уменьшаются с каждой минутой?
– Аккуратнее прошли бы.
– Мы уже здесь, – многозначительно поднял палец Семен и посмотрел наверх, высматривая аталь. – Ладно, сейчас дверь снесу – и входим, твоя задача вверх смотреть, у второй двери ждем наших, меня прикрой, я гадости делать буду.
– Угу, – напрягся Муритай.
– Поехали.
Еще год назад Семен ничего не смог бы поделать в этой ситуации, но постоянная практика Старших Рас, держащая в напряжении всех магов, сделала свое дело. Теперь у каждого земного мага имелся свой набор боевых узоров на особый случай. Сейчас как раз он и был.
Удар – дверь слетает с петель вместе с куском стены, чего уж тут мелочиться. Семен рванулся вперед, даже не проверяя, идет ли за ним Муритай. Чего смотреть, если все равно идет. Град стрел забарабанил по стенам – это гертадины начали отрабатывать задание. Бесшумно, как тени, в пролом влетели остальные вольды. Семен даже сейчас нашел время восхититься: вроде железа на каждом понавешено немерено, а как идут! Ни звука.
– Пошли, – Тронд, нашедший где‑то большую деревянную дверь, больше похожую на щит, встал впереди. Вся Команда навалилась сзади, и эдакий поршень начал путешествие по коридорам внутреннего замка. Семен двигался предпоследним, сзади – только неизменный Муритай. Нечего магу впереди делать, его задача всё видеть и вовремя реагировать, подраться и так есть кому.
– Давай, давай, – пыхтел впереди Тронд, массивной фигурой, как пробкой, запечатывая коридор за коридором.
– Наверх, направо, направо, – направлял поршень Семен. Вот и апартаменты, где они с Гарри обедали. – Внимание.
– Стоп, – резко остановился Тронд, что‑то увидев. – Назад, быстро.
Два раза никому повторять не пришлось. Поршень так же быстро утянулся обратно за угол.
– Что там? – Это Теренс.
– Скальный ёж, – Тронд вытянул голову, выглядывая Старшего. – Нам не взять. Нечем. Шабук серый с черным.
– Ага, – Теренс выглядел очень озадаченным. – Мастер, вы не знаете, чем этот Гарри так насолил в масштабах Клевера, если за ним иривальяд посылают?
– Э‑э, еж? Ириваль… что? Теренс, ты с кем сейчас говоришь? – попытался пошутить Семен. Получилось плохо, глемм остался убийственно серьезен.
– Иривальяд – личная гвардия Танатоглемма, правителя Серого Лепестка, – объяснил Теренс – Без веских, очень веских причин они из Лепестка никогда не выбираются, поверьте уж мне на слово. Ваш Капитан Америка должен был очень сильно разозлить лично Танатоглемма, чтобы сюда отправили кого‑то из иривальяда. А скальный ёж – это боевой порядок для войны в штольнях. Периодически приходится вычищать узкие ходы и коридоры, так вот именно для них ежа и придумали. Построить его может много кто, даже мы с Трондом, например, но серо‑черный шабук наносить на доспехи просто так никто не будет. Это, помимо всего прочего, просто опасно – иривальяд может обидеться.
– Ничего не знаю про Танатоглемма с Гарри, – пожал плечами Семен. – Они мне не сообщили. А что плохого в этом еже сейчас?
– Ничего, – Теренс выглянул за угол и тут же спрятался обратно. – Кроме того, что мы не сможем его пройти. Ни оружия у нас соответствующего, ни, если честно, умения. Посмотрите, Мастер, сами. Только коротко.
Семен выглянул за угол. Да, действительно, непросто будет. Коридор перекрывала стена щитов, из‑за выставленных копий и вправду напоминающая ежа. Точно такой же поршень, каким они только что шли. Только если Тронд шел один и в легких доспехах, которые подходили для Территорий, то там стояли закованные в броню бойцы, полностью экипированные именно для схваток в помещениях. А Семен еще по Экскору помнил, что броня у глеммов может выдерживать выстрел из автомата, ни больше ни меньше. Да‑а, задача. А время уходит, они там не на пикнике расположились.
Глухой удар подтвердил его опасения. За дверью находились уже комнаты самого Паркера.
– Что же делать? – Семен повернулся к Команде.
– Ломать построение, – пожал плечами Теренс. – Я, правда, не представляю, как. Мы даже подойти не сможем, скальный еж как раз для таких случаев и придуман.
– А если сломаем строй? – Семен прищурился.
– Ну, тогда шансы есть, но это будет непросто. Куда?! – вскинулся он.
Ольми одним неуловимым движением выскользнул из‑за угла и вскинул лук. Банг, банг, банг… Три стрелы ушли в «ежа», Точилинов очень понадеялся на точность аталь.
Ольми метнулся назад. Вовремя. Тух, тух, тух… Три арбалетных болта вернулись практически сразу.
– Не по‑доброму они, – протянул Тор, рассматривая воткнувшиеся в каменную стену болты.
– Ну? – нахмурился Теренс на Ольми.
– Попал, но доспехи хорошие, – покачал головой тот.
Семен дотронулся до рукава Теренса, привлекая внимание:
– Я туда пару зверушек запущу.
– Попробуйте, Мастер, но, я боюсь, толку не будет, – пожал плечами тот.
– У нас в горах такие твари водятся, приснятся – заикой останешься, – подал голос Тронд. – Еж и против них задумывался. Не все же только между собой драться.
– Но попробовать‑то стоит.
– Пробуйте, – согласился Теренс.
Три скользкие даже на вид безглазые мокрицы выросли в коридоре, соткавшись из воздуха. Вольды как по команде отшатнулись.
– Предупреждайте хоть, Мастер, – Муритай первым опомнился. – Сдается мне, вельян – это не та штука, с которой дело можно иметь, пусть и маленький.
– Это мои вельяны, – Семен не удостоил переполошившихся вольдов даже взгляда. – Ну, вперед.
Три тени скользнули вперед.
На секунду стало тихо, Семен обрадовался. Ну!
В гортанных возгласах, раздавшихся практически сразу, не было и намека на панику. Они больше напоминали команды и боевые кличи. Потом всё стихло.
Точилинов коротко выглянул посмотреть.
– Чудес не бывает, – повернулся он и пожаловался смотрящей Команде: – Ну почему узор не может оставаться узором и чтобы при этом еще убивать мог? Не‑ет. Если надо материально грызть, так и он материален.
– Не дошли? – вытянул шею Тор.
– Нет. Как Тронд и говорил, на подходе положили.
Удары начали раздаваться чаще.
– Торопятся, – прокомментировал Григор.
– Так, – подал голос Точилинов. – Раз аккуратно не получилось, будем лупить дубиной. Готовимся. Я их снесу, правда, вместе с дверью получится. Смотрите, чтобы те, кто в комнате, и вас под горячую руку рубить не начали. Готовы? Три, два, один – начали.
Тугой клубок ревущего ветра запечатал коридор и понесся на ощетинившийся строй. За ним рванули вольды.
«Нет, какие молодцы!» – успел восхититься Семен профессионализмом глеммов. Мгновенно оценив ситуацию, бойцы иривальяда решили получить максимум выгоды даже из проблемы. Перестроившись клином, так, чтобы острие упиралось в дверь, которую они так и не смогли сломать, глеммы приготовились использовать усилие ветра, чтобы с его помощью сломать неподатливую дверь. Перекрывающий коридор ряд бойцов со своими щитами превратился в шляпку гвоздя, пробивающего препятствие. Бабах!
Звон доспехов смешался с грохотом разбитой двери и криками людей. «Еж» влетел в комнату, даже не встретив сопротивления. Как будто и не было массивной двери. Вольды наддали. Успели они как раз вовремя. Каков бы ни был удар, но в иривальяд, похоже, отбирали исключительно каменных големов. Глеммы уже были на ногах, и Команде с ходу пришлось начинать рубку. Семен влетел в комнату последним.
– Гарри! Свои! – изо всех сил заорал Точилинов. – Чужие тут – только пятеро, которые серые с черным!
К счастью разобрались быстро – Паркер и три оставшихся в живых гвардейца прянули в сторону. Но на этом плюсы и закончились. Стальной клубок качнулся вперед. Вольды, как собаки вокруг медведя, вертелись вокруг очередного «ежа», но сделать ничего не могли. Глеммы отбивались, казалось, даже не глядя. Все удары, сыпавшиеся на стену щитов, пропадали втуне. Вольдов спасала только скорость и размеры помещения, хорошо, что Гарри любил простор, и в комнате можно было не одну такую драчку устроить – места бы хватило.
Точилинов хлопнул себя по лбу и запустил руку в мешок.
– Назад, все назад, – перекрывая звон оружия, крикнул он.
Вольдам два раза говорить было не надо, а гвардейцы замешкались, и одному это чуть не стоило жизни – из «ежа», освободившегося от непрерывных атак, мгновенно высунулось копейное жало (где они там прятали древко такой длины?) и вошло в ногу человека. Он пошатнулся, но Сонди, стоящий ближе всех, молниеносным движением отбросил раненого к стене. Вокруг глеммов образовалось пустое пространство.
Семен не стал ничего говорить. Глупо тратить время на разговоры, когда у тебя такой противник. Он просто поднял пистолет, благо патронов в запасе оставалось еще много, и просто начал палить. Промахнуться с нескольких шагов в цель такого размера было невозможно.
Бах! Бах! Бабах! В замкнутом помещении выстрелы оглушали. От щитов летели щепки, пули плющили доспехи, пробивали дырки в шлемах. Обычный пистолет ничего бы здесь не сделал, но у Семена пистолет был далеко не обычный.
И все же выучка глеммов взяла свое. Двое бойцов оставались невредимыми. Прикрываясь телами погибших товарищей, как щитом, они сообразили… Откуда‑то из‑под груды железа вытянулась рука, сжимающая матово поблескивающую колбочку магиприпаса. Хрусть. Колбочка брызнула желтым – и пистолет умер.
Щелк, щелк, щелк. Точилинов недоуменно смотрел на переставший стрелять пистолет, ничего не понимая. А из груды доспехов и тел на него вдруг глянуло острое жало арбалетной стрелы. Время вдруг потекло как застывающая смола. Точилинов видел каждое движение готовой к выстрелу смерти. Стрела вздрагивала, поворачиваясь в лотке, и Семен с отчетливой тоской понял, что не успевает. Поймали. Тело еще только‑только захотело двигаться, а железо оказалось быстрее.
Упавшая стена накрыла собой Семена. Остро глядящая смерть исчезла. Лежа под чем‑то огромным, тяжелым, постоянно ворочающимся и ругающимся, только через несколько секунд Семен смог сфокусировать сознание.
– …тупой, трухлявый пень… – Интонации Муритая не узнать было невозможно. Откуда‑то из‑за него раздавался лязг оружия, шум схватки.
Семен попытался выбраться, но его только сильнее прижали к полу.
– Лежи, – прогудел сверху голос торка.
Через пару минут шум стих и Муритай слез с Семена, дав ему, наконец, вздохнуть.
– Вот именно за это я и не люблю все эти новомодные штуки, – Теренс подал руку Семену, помогая подняться. – Вы поняли, что произошло, Мастер?
– Да, – Семен, кряхтя, потирал ушибленный бок, Муритай оказался гораздо более тяжелым, чем показалось вначале, в горячке боя. – Блокирующий узор. Таким нас накрыло в Зеленом Лепестке.
– Именно, – подтвердил глемм. – А не люблю я это всё за то, что перестраиваться с оружия на оружие в бою не получается. Любой выбор забирает у вас время. И вот сейчас‑то его могло не хватить.
Семен посмотрел на отряхивающегося Муритая. Говорить было нечего. Он просто подошел и молча пожал руку.
В комнате тем временем начало появляться некое подобие порядка. Ольми и Сонди заняли место у двери, просматривая коридор – внизу еще оставались Желтые Стрелки. Паркер склонился над раненым гвардейцем, остальные начали потихоньку растаскивать кучку из тел глеммов, рассматривая противников.
– Все целы? – тихо поинтересовался Семен у Теренса. Тот кивнул.
В коридоре раздался шум.
– Свои, – гертадон Ихаиж осторожно высунулся из‑за угла. Аталь опустили луки. – Внизу все в порядке. Спасибо, Мастер! – поблагодарил он Семена непонятно за что.
– Ваше Магичество, с вами все в порядке? – углядел он Паркера.
– Да, – махнул рукой Гарри, выпрямляясь. – Что внизу?
Ихаиж развел руками, явно не зная, как отвечать на такой вопрос.
– Ладно, иду, сам посмотрю, – Паркер повернулся к Семену: – Спасибо вам большое.
Он облапил сначала Точилинова, потом Теренса.
– Никуда не уходите, пожалуйста. Я распоряжусь, посмотрю внизу что да как и обязательно приду. Подождете?
– Нет, – хмыкнул Семен. – Мы тут уже сбежать собрались. Иди, давай. Потом поговорим. – Он повернулся к вольдам: – Ну и что мы получили в итоге?

Когда через пару часов Паркер добрался до вольдов, удобно расположившихся в одной из гостевых комнат, Команда уже успела отдохнуть. Кто‑то прикорнул на часик, кто‑то рассматривал добытые трофеи. Семен с Теренсом прихлебывали дош, принесенный с другими закусками. Гарри не забыл, позаботился. Дош, правда, был так себе, не умели его тут варить, но сейчас Семену было не до привередничанья.
– Здорово ты со своими зверушками придумал, – выпалил появившийся в дверях Гарри вместо приветствия.
– Да ничего особенного, – отмахнулся Семен. – Они безвредные были, на что‑то серьезное времени не было. Но Стрелков, судя по всему, отвлекли. Так?
– Еще как отвлекли, – хохотнул Гарри. – Те вообще стрелять перестали. Практически голыми руками взяли.
– Я перед тем, как внутрь пойти, пять зверушек пустил на Стрелков, – пояснил ничего не понимающему Теренсу Семен. – Чтобы они их отвлекли и гертадины смогли к стене подобраться.
– А‑а, – понимающе протянул глемм. И поинтересовался у Гарри: – Всё в порядке, Ваше Магичество?
– Более чем, – Паркер плюхнулся в свободное кресло и налил себе доша. – Ну и дела. Не могу представить, откуда они взялись. И чего вдруг мне такой почет? Один раз они до этого тройкой только приходили, а тут на тебе. Аж десять.
– И не просто десять, – Точилинов перестал улыбаться и внимательно посмотрел на Паркера. – Ты нам скажи, Гарри, ты в последнее время Танатоглемма на хер, случаем, не посылал?
– Кого? – вылупил глаза Гарри.
– Танатоглемма, – пояснил Теренс. – Правителя Серого Лепестка.
– Да нет, – Капитан Америка недоверчиво переводил взгляд с глемма на Точилинова. – Шутите, да?
– Ни в коей мере, – покачал головой Теренс. – Видите ли, Ваше Магичество, все убитые глеммы принадлежат к так называемому иривальяду, личной гвардии Танатоглемма. Некоторые считают его альтернативным магическим правительством Серого Лепестка. Его члены покидают Глеммендил только в исключительных случаях. А бойцы – вообще только тогда, когда Танатоглемму нанесено личное оскорбление либо если персона, за головой которой выслан отряд, является официально объявленным личным врагом Танатоглемма. То, что бойцы принадлежат к иривальяду, у меня лично сомнений нет. Есть некоторый опыт, – он задумчиво потер скулу. – Так что выводы напрашиваются однозначные.
Он вопросительно посмотрел на Паркера. Тот заерзал в кресле:
– Да говорю же вам, никого я не оскорблял – что я, ненормальный? Смотался в Серый Лепесток перед обедом, дал перчаткой по морде Танатоглемму и назад? И при этом не помню ничего? Да вы что?
– Какие общие дела есть у вас с глеммами? Торговля, оружие, контрабанда? Женщинами‑глеммиди не интересуетесь?
Гарри отчаянно замотал головой.
– Лечение, – вспомнил Семен. – По профилю ни с кем в последние полгода не общался оттуда?
– Оттуда – нет, – медленнее, чем обычно, ответил Паркер.
– А не оттуда? – Семен почувствовал что‑то. – Давай, колись.
Гарри задумался.
– Приезжал тут один, – нехотя начал он. – Где‑то с полгода назад. Сказал, что нужна конфиденциальная помощь. Его босс попал под какой‑то магический узор. Переломало всего знатно. Но он как‑то выжил. Я сказал, чтобы привозили. Я же врач, – вскинул он голову. – Я клятву Гиппократа давал.
– Угу, – согласился Семен, – на Земле. А здесь вы, наверное, сначала обсудили гонорар за срочность, качество и конфиденциальность, так?
– И что с того? – пошел в атаку Гарри. – Я работаю за деньги, для тебя это новость? А ты думаешь, откуда это всё, – он обвел рукой комнату, – взялось?
– Я ничего вообще не думаю, – Семен остановил порыв Паркера. – Я совершенно ничего не имею против оплачиваемой работы, но очень бы хотел понимать всю картину происходящего. Если ты, конечно, не считаешь это сугубо личным делом.
Капитан Америка помялся.
– Не считаю, – тоном ниже ответил он. – Так вот, привезли мне глемма. Переломанный весь, как в мясорубку попал. Раны колотые, рваные и резаные. После вельяна так обычно бывает. Но не вольд, это точно. Как правило, с таким ранами не живут. И уж тем более, не перемещаются. А этот – ничего, даже говорить мог. Три дня с ним возился, не отрываясь. Вытащил. Денег отвалили неимоверное количество, – он покосился на Точилинова, – и главным условием была секретность. Он здесь не был, я никого не видел. Вы думаете, это из‑за него?
– Мы пока ничего не думаем, – Теренс сел попрямее в кресле. – А как звали раненого?
Паркер замялся.
– Гарри, – Семен начал заводиться, – мы тебя из задницы пытаемся вытащить, а ты тут в тайны играешь. Ты что, еще не понял, что это проблема может тебя вообще угробить? Тебе аталь мало? Ты хочешь еще и глеммов в кровники заиметь?
– Дил Имарута. Они его называли так.
– Имарута, Имарута, – Теренс побарабанил пальцами по креслу. – Что‑то вертится, а что, не вспомнить. Дил – это понятно, дил – это «ушедший из клана». Мы с Трондом тоже «дил». А вот Имарута… Еще что‑нибудь? Приметы там, шрамы?
– Да он весь один шрам был. Всё покорежено. Узор, видно, серьезный попался. Кисти одной у него не было, – сообщил Гарри. – Левой. Вместо нее такой протез металлический, матовый.
– Вот такого цвета? – показал трофейный кинжал Теренс. – И черная полоса по всему протезу, на пальце переходит в узор?
Теренс задал вопрос тихо, очень тихо и очень мягко, но от его тона все вздрогнули.
– Да, – не отрывая взгляда от Теренса, кивнул Паркер.
– То‑то я смотрю, знакомое имя. Ха, Имарута, – Теренс расслабился и откинулся на спинку. – Знакомое. Конечно, знакомое. Только наоборот. Дил Атурами. Ваше Магичество, Мастер Ацекато, вы готовы к дороге?
– Чего? – моргнул Семен. Как‑то неожиданно прошел переход от одного к другому.
– Ничего, – Теренс больше не расслаблялся. Если когда Семен и видел Теренса по‑настоящему обеспокоенным, так это сейчас. – Собираемся. Нам домой надо, в Территории. И как можно скорее, и как можно глубже. Соболезную, Ваше Магичество, – он повернулся к Паркеру. – Нам вас будет очень не хватать.
– То есть? – Семен, как и Гарри, пребывал в полной дезориентации. – Что все это значит?
– Атурами, тогда еще не «дил», был главой как раз иривальяда. Но прежнего Танатоглемма. Нынешний получил власть, скажем так, не совсем по наследству. Переворотом. Атурами остался верен прежнему Танато. Три покушения на жизнь нынешнего Танатоглемма. Два убитых советника. Убийство старшего сына Танатоглемма в результате четвертого неудачного покушения. Дальше продолжать?
– …его душу, … – … в колоду и… через пять углов в чистое небо, – Семен не сдержался. – Гарри, ты что, не мог поаккуратнее пациентов выбирать?
– Он не виноват, – остановил его Теренс. – Откуда он мог это знать? А Атурами срочно нужна была помощь. В этой ситуации Его Магичество Капитан Америка подходил как нельзя лучше. Никакой другой маг не взялся бы лечить его.
– Что, кх‑к…а, – Гарри не мог справиться со внезапно пересохшим горлом. – Что мне теперь делать?
– Не знаю, – с обескураживающей честностью ответил Теренс. – Нам точно надо уходить отсюда. Чем быстрее мы окажемся в баронствах и среди ваших магов, тем лучше будет всем. Танатоглемм послал за головой своего личного врага. Послал иривальяд. А мы их убили. Всех.
– И что, как ты думаешь, мы теперь тоже личные враги Танатоглемма? – поинтересовался Семен.
– Не знаю, – пожал плечами Теренс. – Кто может сказать, как отнесется к этому Танато? А вот иривальяд обидится, это точно.
– Ну, если верить твоим словам, то этого можно не очень боятся. Они ведь выбираются только за врагами Танатоглемма, правильно я понял?
– Случаи разные бывают, – уклонился от прямого ответа глемм. – Танато не будет очень сильно ругаться, если кто‑нибудь из его гвардии решит в свободное время восстановить честь мундира.
– Подождите, – Гарри переводил потерянный взгляд с одного на другого. – Стойте, это же бред. Ну за что на меня охотиться‑то? Я же ничего не знал. Надо как‑то донести это до вашего Танатоглемма, и дело с концом. Я скажу, что теперь я все знаю, приношу извинения и так далее.
– Дяденька, прости засранца, я больше так не буду, – невесело хохотнул Семен. – Ты в уме? Кому, как и что ты хочешь говорить? Где ты – и где Танатоглемм?
– Я согласен с Мастером Ацекато, – глемм постарался как можно проникновеннее донести до Паркера нехитрую истину. – Дело в том, что вы, Ваше Магичество, являетесь на сегодня очень удобным случаем для выказывания монаршей воли. Вы не принадлежите ни к одному государству, соответственно, за вас никто не вступится…
И опять у Семена, как в случае со Строцци, что‑то ворохнулось в душе, какая‑то мысль пыталась достучаться, но… нет, ушла. Ладно, если второй раз приходит, значит, всплывет и еще.
– …не будет осложнений с тем, что личная гвардия правителя Серого Лепестка угробила одного из уважаемых халь. А в случае с повреждениями Атурами, насколько я понял, халь средней руки бы не справился, так что убивать пришлось бы мастера своего дела. А мастера ценятся везде. Тем более, врачи. И с другой стороны, всему Клеверу преподан отличный урок. Незнание законов не освобождает от ответственности. Знали вы там или не знали, это дело десятое. Вы помогли Атурами, значит, расплата одна – смерть. Именно для того, чтобы никому из знающих в будущем даже в голову не могло прийти помочь ему. Так что, я повторюсь, вы просто идеальная жертва в данной ситуации. И чем дольше вы будете отбиваться, тем больше раздражения вы будете вызывать у всех, включая остальные расы. Танато не захочет терять лицо, а Старшие Расы не захотят, чтобы необходимой мишенью выбирался кто‑то из них. Этим, кстати, может объясняться и участие Желтых Стрелков. Как раз в стиле Зеленого Принца. Не слишком внимательно, не Изумрудных Стрелков послали, – Семен вздрогнул, – но и не Красных. Желтые – самое то – удачное сочетание официоза и профессионализма.
Гарри, по мере рассказа все шире и шире открывавший рот, со стуком его захлопнул.
– Так что же мне делать?
Теренс замялся:
– Идти с нами, конечно, – Семен прекрасно понимал ход мысли глемма. Тащить с собой такую мину замедленного действия Теренсу совершенно не улыбалось. В этот раз иривальяд не знал, с кем придется иметь дело. В следующий они придут за головами Команды вольдов и двух магов. И подготовятся соответственно. Да и привлекать лишнее внимание к своей персоне Теренсу тоже не хотелось. Мало ли, вдруг за дальностью расстояния и за отсутствием явной связи, угробив Гарри, иривальяд успокоится. Ну мало ли профессионалов гибнет на спецзаданиях. За всех мстить, так спецслужбы только этим и будут заниматься. Может, и обойдется. А вот если вытащить Паркера в баронства, прикрывая его по пути, то уж точно все будут знать, какие герои Команда Теренса, что не испугались целого иривальяда с Танатоглеммом во главе.
Но понимать – не значит одобрять. Терзания Теренса в данном случае не волновали Семена совершенно.
– Идти с нами, однозначно. Здесь ты не протянешь и месяца.
– Трех дней, если точнее, – к чести Теренса, его нежелание подставляться так и осталось нежеланием. – Завтра новая пятерка будет готова идти на поиски или отправится мстить, по обстоятельствам. Так что выходить надо немедленно. Я не шутил.
– Подождите, – Гарри растерянно вертел головой, переводя взгляд с одного готового к выходу вольда на другого. – Но я не могу здесь всё бросить.
– Почему? – не согласился Семен. – Если здесь всё держится только на тебе, то грош цена такому хозяйству. Рано или поздно тебе придется отвлечься. И все рухнет. Оно тебя всё равно угробит в итоге. А если это не так, то почему нельзя уйти? Тебе что, кого‑то надо взять с собой? Давай возьмем.
Краем глаза Семен увидел страдальчески возведенные горе глаза Теренса и усмехнулся про себя.
– Нет, не надо брать, – замотал головой Паркер. – Но я просто не готов. Так всё это неожиданно.
– Смерть тоже, как правило, приходит неожиданно, – это потерял терпение Тронд. – А дождемся мы её здесь – и провидца не вызывай. Я тоже немного знаком с иривальядом, поэтому полностью разделяю позицию Старшего и Мастера. Уходить надо прямо сейчас.
– В общем, так, Гарри, – Точилинов встал, тяжело опершись на стол. – Мы уходим. Не верить Теренсу и Тронду у меня оснований никаких нет. Поэтому мы уходим и предлагаем тебе отправиться вместе с нами. Мы гарантируем тебе защиту, ты уже убедился, что мы можем тебе ее предоставить. А в Такатаке нас уже ждут. Черт, Гарри, там же все наши. Там интересно. Там столько дел, что только успевай поворачиваться. А уж полечить там сколько народу нужно… Без дела точно не останешься. Ну же, соглашайся, Капитан Америка. Что ты здесь оставляешь?
Гарри долгим, очень долгим взглядом посмотрел в глаза Точилинову. Перевел взгляд на Теренса, Тронда. Посмотрел на Григора. Задержал взгляд на улыбающемся самой плотоядной из своих улыбок Муритае. И, широко улыбнувшись, со всей силы треснул кулаком по столу:
– Поехали. И правда, что мне здесь жалеть? Все равно никуда ничего не денется, а покойникам деньги без надобности. Только заскочим, магиприпасы заберем, пригодятся.

Глава 3

Звезд высыпало столько, что они, казалось, заменяли собой само небо. Точилинов лежал на земле, закинув руки за голову, и любовался. Его всегда завораживали звезды, а в Пестике этого добра было в избытке.
– Меня вот что интересует, – Гарри Паркер сидел рядом – темный силуэт на фоне костра, который развели вольды, устраиваясь на ночлег посреди поля. – Вот мы идем себе, идем, Команда нас прикрывает, и вдруг появляются глеммы.
После выхода из замка Чикаго прошло уже пять дней. Первые два дня Гарри был сплошной проблемой. Отвыкший много ходить, в первый же переход Гарри немилосердно стер себе ноги. На второй день он пожаловался на сердце. К вечеру его начало тошнить от немного подтухших на солнце продуктов. В общем, через два дня Семен был единственным, кто не жалел о том, что они спасли Паркера.
– Ну и? – Семену не хотелось разговаривать. Хотелось просто лежать и смотреть на небо, высматривая там неизвестно что.
– Как «ну и?» – возмутился Паркер. – А мы готовы к драке?
Гарри продолжал бы жаловаться и дальше, но тут вмешался Тронд. Он очень быстро, разговаривая как cо своими, привел Паркера в чувство. Для начала он предложил ему вернуться обратно, напомнив, что его с собой никто силком не тащил, а потом резонно обратил внимание мага, что стертые ноги, стучащее невпопад сердце и не справляющийся с пищей желудок – это, конечно, серьезные проблемы, но не для мага, чьей основной специализацией является медицина. Гарри заткнулся. Семен вообще заметил за ним такую особенность. Высоченный Гарри, белокурый красавчик с ослепительной улыбкой, иногда начинал вести себя как маленький ребенок. Он ныл и хныкал, страдал и стенал, жаловался и требовал к себе внимания. Это продолжалось до тех пор, пока у кого‑нибудь не сдавали нервы и Паркер не получал резкую отповедь. После этого он преображался мгновенно. Первый такой случай был еще в Территориях, на выходе из Экскора, когда Гарри получил затрещину от Васи. Тогда он тоже мгновенно переключился.
– Слушай, – Семен перевернулся на живот, щуря глаза от света костра, который после темного неба казался нестерпимо ярким. – Ты что, хочешь проверить боеготовность подразделения? Можешь попробовать. Но не рекомендую.
Так случилось и на этот раз. После того как Тронд отошел, Гарри подменили. Он вспомнил, кто тут врач. Двадцать минут и один магиприпас ушли у него на то, чтобы полностью поправить пошатнувшееся здоровье. Еще через час он проверил всю Команду, попутно избавив бойцов от мелких неприятностей вроде вросших ногтей, мозолей и некстати разболевшихся суставов. После этого, на радостях, что головная боль у всей Команды закончилась, Гарри стал всеобщим любимцем. Но у любого явления есть и обратная сторона. Веселость, гиперактивность и брызжущее хорошее настроение надо было куда‑то девать, и они нашли себе выход. Любопытство. Оторванный от простой жизни последние несколько лет, Паркер резко захотел знать всё. И источником этого всего единодушным мнением Команды был выбран Семен. Два дня он стоически рассказывал Паркеру все особенности жизни вольдов. На третий день вопросов не осталось, и Семен наивно понадеялся, что пытка кончилась. Не тут‑то было. Гарри потянуло на философию:
– Я не о том, – Гарри подвинулся поближе. – Ты никогда не задумывался о том, что во всех этих стычках вольды выступают на нашей стороне?
– А на чьей стороне они должны выступать? – развеселился Семен. – Сидеть как зрители в театре или помочь аталь нас упаковать? Зачем им с нами таскаться‑то тогда? Или у тебя там вольды выступали в роли врагов?
– Нет, – помотал головой Гарри, – опять ты не понял. Я не это хотел сказать. Ведь кто такие вольды?
– Самая близкая аналогия – казаки, ушедшие в свободный мир. Те, кого не устраивало что‑то дома. Энергии много, магии нет, а делать что‑то хочется. У себя они не пригодились, но это не значит, что они пропащие. Или, если поближе к тебе, – первопроходцы, заселяющие Америку. Авантюристы в массе своей, короче.
– Опять не с той стороны, – Гарри понизил голос: – Они – глеммы, или аталь, или торки.
– В наблюдательности тебе не откажешь, – иронично улыбнулся Семен, никак не могущий взять в толк, куда клонит Гарри. – Только не забудь – еще и люди.
– Именно, – оживился Паркер. – Вот представь себе ситуацию: завтра появляется взвод земного спецназа здесь. Будешь ты с ним воевать?
– Ну, – озадачился Точилинов, эту проблему он действительно не рассматривал, – если они придут меня убивать, то, наверное, буду. Хотя я не могу пока представить, что меня придут убивать с Земли.
– И не надо, – Паркер заговорщицки наклонился к Семену. – Представь, что с Земли придут, к примеру, за Муритаем. Обидит он там кого‑нибудь. Что делать будешь?
– А… – Семена вдруг заклинило. Гарри неожиданно набрел на проблему, о которой никто из землян не задумывался.
– Не дай бог, – через несколько минут напряженного раздумья выдавил он.
– А если даст? – не отставал Паркер. – Жизнь штука длинная и интересная. Завтра не знаешь, что будет.
– Да что ты ко мне привязался? – Точилинов сорвался – и тут же понял, что неправ. Это он убегал от проблемы, а Гарри всего лишь задал вопрос. – Извини. Сложно сказать. То, что жизнь любого из Команды важнее всего, – это факт. И защищать я их буду до последнего – это тоже факт. Но вот убивать своих при этом – тут надо крепко подумать.
– А они, – не отставал Капитан Америка, – не думают. Сколько соплеменников они уже положили – и ничего.
– Так ты к чему клонишь? – Семен окончательно запутался и озверел от свалившейся проблемы… И вообще – тут жизнь проста и понятна, а к нему пристают со всякими сложностями.
– Да ни к чему, – отодвинулся Гарри. – Я просто пытаюсь понять, а не надоест ли нашим друзьям в один прекрасный момент присматривать за нами. Не договорятся ли они со своим домом, вернее, не решит ли дом с ними договориться, и не останемся ли мы одни против всей этой кодлы.
– Да пошел ты со своими проблемными ситуациями, – вот тут Семен обиделся. – Каждый из них, между прочим, уже не раз и не два рисковал жизнью, чтобы меня спасти. И жить в ожидании, когда они меня кинут, я не собираюсь. И тебе не советую. Это, – он вспомнил Теренса, – разъедает душу. Если ты будешь ждать каждую секунду, что тебя бросят и подставят, так ты и сам будешь с людьми обращаться соответственно. А это видно сразу, и поэтому тебя точно подставят. Чего жалеть того, кто и так тебя за разменную монету держит. Ну и так далее. Логика подонка, на самом деле. Заканчивай ты это. Вольды за нас, поскольку они считают нас своими, такими же, как они. И защищают точно так же, как любого своего. А если свой при этом еще умеет что‑то особенное, так и вообще беречь будут как зеницу ока. И ничего здесь странного нет.
– Тихо, тихо, – выставил вперед раскрытые ладони Гарри. – Никто ни на кого не нападает. Вы только что меня от смерти спасли. Я вам по самую крышку благодарен. И когда я говорил про вольдов, я имел в виду, что одной твоей Командой они не ограничиваются. Они тоже, знаешь ли, разные бывают. Мне другая мысль в голову пришла. Если уж ты собрал всех в одном баронстве и заставил… хорошо, – поправился он, – уговорил работать вместе, то почему бы и нам не объединиться? Хотя бы и формально.
– Так мы… – Семен остановился на ходу. Гарри прав. Хотя они и так объединены. Но…
– А что нам это даст? Я имею в виду, по сравнению с текущей ситуацией? – Сказал, и вдруг сам понял, что. Цвета одежды гвардии баронов. Гарри все‑таки принес новые идеи в Пестик, как Семен и предсказывал.
Вот оно, то, что настойчиво стучалось в голову Точилинову. Та самая недодуманная мысль. Семен аж сел.
– Общую идею, – значимо поднял палец Паркер. – Смотри, что получается. Иривальяд обидели, я про Танатоглемма молчу, – мы бежим как оглашенные. Любую из Команд вольдов завтра угробят, и что будет? На любого барона нападут, и что? Сколько наших уже убили? Кто‑нибудь хоть пальцем пошевелил? Пестик разобщен дальше некуда. Каждый сам за себя, потому что необходимости не возникало. А тут еще мы со своими проблемами. И оказывается, что никто ничего сделать не может.
– А мы сможем, – полуутвердительно, полувопросительно произнес Семен. – Ты прав. Именно этого и не хватало. И чтобы с баронами договариваться про связь, и про магиприпасы, и про защиту, и тут еще надо построить…
Мысль ветвилась и развивалась. Перспективы открывались такие, что голова отказывалась вот так, в один момент, справиться со всем потоком информации. Идея лежала под спудом, но зрела так давно, что теперь Точилинов просто не справлялся с количеством охвативших его мыслей – Тут не всё так просто, – Гарри никак не ожидал, что его желание поболтать и посплетничать вызовет подобную реакцию.
– И просто, и нет, – Семена уже понесло, остановить его сейчас могла только пятерка ассасинов. – Смотри, что можно сделать…
Они проговорили два часа, пока у Паркера не начали слипаться глаза. Предложений и проектов вывалилось столько, что Семен еще минут двадцать лежал с открытыми глазами, жутко жалея, что впереди несколько дней пути. А, кстати, почему весь Пестик до сих пор ногами ходит? Что, придумать ничего нельзя? Нет, не сегодня. Хватит.
И уже проваливаясь в сон, где‑то на краю угасающего сознания Точилинов зацепился за какое‑то несоответствие. Что‑то они принципиально недодумали, не дошли до чего‑то. Но дойти до конца так и не получилось – Точилинов заснул.

Глава 4

Первым из магов, кого увидел Семен на входе в Такатак, неожиданно оказался…
– Смотри, – Семен ткнул локтем в бок Паркера. – Там Гюнтер. А мы‑то с тобой, два дурака… Может, и Юнг Чи Фа с семьей здесь?
Они оба очень переживали, что не смогли заехать ни к одному из двух оставшихся магов. Теренс отказывался даже от обсуждения возможности посетить хоть кого‑то. Он гнал Команду, не жалея. Переход за переходом. Остановки – только чтобы поесть и поспать. Бегом, бегом, бегом. Никто особенно не возражал, сражаться против элиты одного из Лепестков никому не хотелось. И Семен с каждым днем все больше и больше убеждался в необходимости создания организации магов. Чем острее становилась проблема с «гостями» из Зеленого Лепестка, а теперь еще и с глеммами, тем явственнее приходило понимание, что вот так, поодиночке, они не справятся.
– Привет, – Гюнтер Гельц, невысокий худощавый немец с вечно озабоченным лицом, был, помимо специализации «фортификатор», еще и лучшим земным специалистом по направлению «магическая механика». Движение с помощью хальер, перемещение предметов – это все к нему. Поговаривали, что его группа работала над созданием стрелкового оружия, где пуля выстреливалась с помощью магии. Они с Семеном познакомились во французском проекте Софи, когда она только‑только убедила Гермеса поддержать ее идею. Что‑то он там для них конструировал.
Но все это рухнуло в один миг, когда Экспедиционный Корпус перестал существовать.
В последнее время Гельц, после возведения всяких там защитных сооружений, которыми он сначала увлекся, прекрасно устроился в одном из баронств, занимаясь созданием разных нужных механизмов.
– Какими судьбами, Гюнтер? – распахнул объятия Паркер. – Мы уж думали, что тебя… того… наши зеленые друзья оприходовали.
– Я вообще плохо понимал до прихода сюда, о чем мне все говорили, – неторопливо поведал Гельц, его размеренность уже входила в пословицы. – У меня всё было тихо и мирно. Да и кому нужен простой ремесленник?
– Простой врач тоже не должен быть никому нужен. – Проворчал Капитан Америка. – А вот поди ж ты.
– А тогда зачем ты здесь? – удивился Точилинов.
– А что? – не понял Гельц. – Сюда только за охраной бегут? Мне казалось, ты приглашал всех просто собраться вместе.
– Хм, да, – Семен немного смутился. – Ты прав. Просто за последнее время столько к нам уже убивцев понабежало, что безопасность стала чуть ли не единственной задачей.
– Да, у вас здесь беспокойно, я заметил, – улыбнулся немец.
– Что, стреляли? – влез Гарри. – Все живы?
– Всё в порядке. Привет, Семен. О, какие люди! Гарри! А я думал, тебя из дома не вытащишь, – ван Брюккен долго себя ждать не заставил. – Хотя поволноваться пришлось. Времечко выдалось беспокойное.
– Будет еще хуже, – пообещал Точилинов. – Гарри умудрился обидеть лично Танатоглемма. Тот обещался не тянуть с ответом.
– Неплохо, – ван Брюккен явно был лучше осведомлен о жизни в Клевере. – Я и не знал, Гарри, что ты такой склочник. И чего нам теперь ждать?
– Дальше будет только хуже, – повторился Семен. – Ну что, где наши?
– Кто где. Кто на работах, кто в Территориях. Я уже всех оповестил, к вечеру должны собраться, кто сможет.
– И хорошо, – согласился Семен, поднимая мешок. – Как раз к вечеру и мы приготовимся. Ну пойдем, что ли, Гарри, покажу, где жить пока будем. Клаус, Гюнтер, вы с нами? Пару сплетен по пути расскажете.
– Братство, говоришь? А что? Хорошо звучит – Братство Магов Земли, – Борис закатил глаза. – А членские взносы будем платить?
– Вот это как‑то пропустили, – озадачился Семен. – Не знаю, а надо?
– Да нет, вроде не очень. Не бедные все, сами справимся.
Идею создания организации, которую подкинул Семену Гарри, Точилинов обсасывал всю дорогу домой, и к моменту прибытия она был практически готова. И вот, на первой встрече, где собрались послушать Мастера Ацекато маги, обретающиеся в Такатаке, Семен наконец смог высказать вслух то, что его мучило последние несколько дней.
К его удивлению, все восприняли идею более чем позитивно. Собственно, через несколько часов практически все уже считали себя членами Братства. Людям до смерти надоело оставаться одним перед лицом всех и всяческих опасностей, так что идея Точилинова упала на хорошо подготовленную почву. Неожиданно оказалось, что все так или иначе, но строили схожие планы, поэтому, поняв, что предлагается некая система жизни, все начали сыпать предложениями.
– Связь надо растянуть не на три баронства, а подальше. Чего мы тут на одном пятачке толкаться будем.
– А добираться друг до друга как будем, если что?
– …склады надо поставить, чтобы все под рукой было…
– …Ляо Юй чего‑то там с порталами мудрил. Дотянем до точек‑то, я надеюсь.
– Гюнтер, ты там что‑то про механизацию говорил. Поделишься?
– Ацекато, я думаю, договорится с Сусси, тот не сумасшедший с Мастером ругаться!
– …сколько уже говорили, что службу связи надо налаживать, как раз она оперативным реагированием и займется…

– Ну что? – хлопнул Семена по плечу ван Брюккен, как обычно взваливший на свои плечи административную часть очередного виртуального проекта Точилинова. – Поздравляю вас, Старший Брат. Идея оказалась более чем удачной. Добро пожаловать в новый мир.
– Как ты меня назвал? – распахнул глаза Семен.
– А что? По‑моему, очень правильно, – подал голос выбирающийся из кресла дон Антонио.
Импровизированное собрание закончилось, маги почти все разошлись, и только Семен ещё оставался, обсуждая с интересующимися детали своего проекта.
– Да ну вас, – Семен отмахнулся. – Ещё чего придумали.
– Ну уж нет, – ван Брюккен усмехнулся. – Если ты думаешь, что для тебя всё закончилось, а мы, как обычно, в твое отсутствие займёмся организационными проблемами, то ошибаешься. Ты всё это заварил, тебе и расхлебывать. Я всю техническую работу сделаю, тут вопросов нет, но первоначальные договоренности, извини, будут только твоими. Да и не станут ни вольды, ни бароны никого, кроме тебя, слушать.
– Да? – искренне удивился Семен, как‑то упустивший этот момент из виду.
– Именно, – подтвердил ван Брюккен. – А теперь давай‑ка, иди спать, а то на ходу уже носом клюешь.
Семен поискал в себе силы не согласиться, не нашел – и поплелся вместе с Гарри, решившим немного пожить у него, искать свою гостиницу. Домом он так и не обзавёлся за все это время. Может, теперь пришло время об этом подумать?

Разбудил Семена негромкий лязг, раздающийся по всему этажу, где расположилась Команда. Складывалось впечатление, что все вольды одновременно решили проверить свое оружие. Позёвывая (вчерашнее собрание закончилось под утро), Семен вышел в коридор, прислушался к звукам, доносящимся из комнат, хмыкнул и побрел вниз, в надежде найти пару чашек доша.
Когда он, осчастливленный, вышел в зал, чтобы насладиться утренней сигаретой, внизу его встретил один Тронд, рассматривающий свое отражение в начищенном до блеска мече.
– Гарро, Мастер, – оторвался от себя любимого глемм. – Доброе утро.
– Доброе утро. Что у нас с утра происходит? Смотр строя и песни? С чего это все за железо схватились?
Он развалился в кресле, с наслаждением раскурил сигарету и глотнул доша. Жизнь начала приобретать краски.
– Ну надо же подготовиться к выходу, – Тронд убрал меч в ножны.
– К какому выходу? – не понял Семен.
– В Территории, Старший сказал.
– Подожди. Куда мне сейчас в Территории идти? Тут дел невпроворот.
– А вам, Мастер, никуда идти и не надо, – в зал неслышно, в своей манере, вошел Теренс. – Вы правильно сказали. Дел у вас здесь невпроворот. Мы ненадолго сходим – и обратно.
– Бросаете? – Вот такого поворота Семен никак не ожидал. – Что случилось?
– Что вы, Мастер. И в мыслях не было, – Теренс постарался объяснить. – Просто у вас сейчас такой график будет – не всякий барон справится. А мы что будем делать? За вами ходить или в «Вельяне» животы наедать?
– Ну почему? – попробовал не согласиться Семен. – Вы будете… э…
– Вот и я об этом, – Теренс поднял брови. – Так что лучше мы во время всей этой неразберихи, которая всегда происходит вначале, тихонько по Территориям прогуляемся.
Он раскурил свою трубку и, хитро прищурясь, добавил:
– Пусть лучше в самые известные моменты становления имена Теренс, Тронд и другие останутся где‑нибудь далеко. Вы‑то нас, я надеюсь, все равно не забудете при случае, так что нам не придется беспокоиться о связях в Братстве, которые мы можем не успеть приобрести, а все остальные, – он повертел пальцем в воздухе, – лучше чтобы вообще о нас не вспоминали. У иривальяда память хорошая.
– Хм, – Семен немного успокоился. – Ну, это многое объясняет. А если гости нагрянут? Я без вас уже как голый. Непривычно все это.
Он поежился. Теренс усмехнулся, глядя на него:
– Ну, во‑первых, я не очень верю, что сейчас кто‑нибудь сунется. Слишком много вокруг магов, вольдов и прочего‑прочего. Во‑вторых, зная, что нас нет, вам все равно охрану‑то выделят, и не из последних. А в‑третьих, – глемм широко улыбнулся, – совсем без охраны вы не останетесь.
– Поясни, – Семен непонимающе нахмурился.
В зал вошли остальные члены Команды. Все, пожелав доброго утра, расселись вокруг, и только Муритай остался стоять перед столом, где сидел Семен с глеммами.
– Выгнали меня, Мастер, – пожаловался он. – Старший сказал, что я уже старый и ни на что не гожусь. Не берут меня.
– То есть? – Точилинов переводил непонимающий взгляд с торка на Теренса и обратно. Потом он сообразил, что все присутствующие весело улыбаются. – А, разыгрываете, да?
– Не‑а, – помотал головой Муритай. – Старший сказал, что я теперь буду вам, типа, дош варить по утрам, белье там стирать, ну и все остальное по мелочи.
– Вот паразит, – восхищенно пожаловался Семену Теренс. – Из Команды не успел уйти, уже пытается наглеть. В общем, так, Команда приняла решение оставить Муритая с вами, Мастер, в качестве личного телохранителя. Все равно он от вас не отходит, а в Территориях мне делать больше нечего, как любоваться на его морду, на которой только и написано: «Как же там мой Мастер?» Он, кстати, очень рад был такому решению. Наверное, и правда постарел.
– Ага, тут ему как раз что угодно будет, но не спокойная жизнь. Мне ж мотаться придется по всему Пестику.
– Вот‑вот, мы как раз об этом и говорили, – поддакнул Тронд.
– Ты правда обрадовался? – Семен посмотрел на Муритая.
К огромному удовольствию всех зрителей, Муритай немного покраснел. На продубленной всеми ветрами Территорий зверской физиономии это смотрелось непередаваемо.
– Ну, в общем, да, – он вскинул голову. – Кто‑то же должен о вас позаботиться. Вы ж как дитё неразумное, вечно во что‑нибудь вляпаетесь. То шамана торкского не увидите, то с иривальядом сцепитесь. Мало ли что случиться может.
Вольды рассмеялись.
– Спасибо, – Семен не нашелся, что еще сказать, но все всё поняли.
– Это вам спасибо, Мастер, – Теренс откашлялся. – Мы тоже без вас как голые. За столько‑то времени привыкли, что в Команде свой маг есть. А теперь что? Только вы теперь в совсем других делах вариться будете. У вас теперь своя дорога. Мальчик уже вырос. Скоро вы больше не будете выходить в Территории, а может, и вообще из баронств уйдете. Отсюда вы съедете – тесно здесь, да и людей принимать негде. За вами, вон, уже скоро придут, дела, мол.
В зале воцарилась тишина. Ни звука. Все слушали Теренса. Команда прощалась со своим магом.
Семен хотел ответить, но горло вдруг пересохло. С чего бы это?
Во входную дверь вдруг постучали, Муритай неслышно сдвинулся вбок и исчез.
– Спасибо, – Семен, наконец, справился со своим горлом. – Вы не представляете, сколько вы для меня значите…
– Мастер Ацекато занят, – донесся рык Муритая, встретившего гостей. – Придется подождать… Нет, не знаю… Вам сообщат, ждите.
Теренс грустно улыбнулся и сделал жест рукой: вот оно и началось, до свиданья, Мастер. У Семена вдруг странно защипало в глазах.
– Я кому сказал? – продолжал разоряться вдалеке Муритай, начисто смазывая патетику момента. – Ждать здесь.
Семен улыбнулся:
– О! А у него получается. Вылитая секретарша, не находите?
Вольды расхохотались.

Глава 5

Велосипед выглядел как… велосипед. А каким его еще можно сделать? Тем не менее Гюнтер Гельц с Фредерико д'Эрмени, соотечественником Строцци, ходили довольные, как коты, как будто они лично его придумали. Хотя здесь, в Пестике, выглядел он довольно сюрреалистично, надо признать.
Импровизированная мастерская, куда два «изобретателя» пригласили всех для показа, четко делилась на две половины. Первая, надо думать Гюнтера, сверкала чистотой и порядком. Все инструменты висели на своих крючках, ветошь лежала аккуратно сложенная, баночки с маслами, красками и еще бог знает с чем, выстроились в идеальном строю. Вторая отличалась… И сильно. Перемешанные в кучу ключи, ровным слоем покрывавшие верстаки, были измазаны чем‑то черным. Грязные тряпки пытались впитать в себя разлитые там и тут лужи, но не справлялись.
Изделие, как громко его называли два конструктора, стояло, естественно, на чистой стороне.
– Хо‑хо! – Дон Антонио, как самый экспрессивный, не стал утруждать себя положенными восхищениями, а просто забрался в седло и, оттолкнувшись, поехал.
– Осторожнее, – Фредерико бросился за ним.
– А что? – озабоченно обернулся Сибейра, чуть не навернувшись при этом в пыль. – Не работает?
– Работает, – остановился д'Эрмени.
– Тогда в чем проблема?
– Ну, как‑то… не знаю.
– Жалко, да? – Дон Антонио подкатился обратно к стоящей группе, затормозил с фонтанчиком пыли и лихо спрыгнул. – Замечательно. Как в детстве. Сто лет не ездил.
– Я так понимаю, вы готовы поставить его на поток? – Точилинов не особо удивился. Он и предполагал нечто похожее, уж больно много туманных намеков в последнее время делали два неожиданно тепло сошедшихся приятеля.
– Практически да, – Фредерико сиял улыбкой, уже, видимо, тренируясь перед рекламной кампанией.
– Не совсем так, – осторожно оттормозил коллегу Гельц. – Комплектующие мы заказываем у местных оружейников‑глеммов, а у них стандарты не всегда выдерживаются. Мы пока заказали на всех по комплекту, сделаем – раздадим.
– И будем как дураки на велосипедах кататься, а вольды – сзади бегать, во картинка! – Капитан Америка как раньше не утруждал себя этикетом, так и сейчас не сильно изменился. – Плащи развеваются, пыль столбом.
– Так не фиг в мантию наряжаться, Ваше Медичество. – Борис, шутя, толкнул в бок Паркера. – Ты б еще колпак со звездами нацепил и посох резной в руки, тогда точно только по ступеням замка вышагивать.
Вокруг засмеялись. Маги, как правило, в одежде предпочитали вольдовский стиль, удобный и практичный, и только Гарри с двумя собратьями по ремеслу – иранцем Адевальжадом Идирани и англичанином Томасом Эйзенвальдом – старались подчеркнуть значимость фигуры мага. Над их длинными одеяниями подшучивали все кому не лень, но троица не сдавалась.
– Ничего, – Гарри уже так натренировался в отбивании насмешек, что смутить его было трудно. – Время покажет, кто больше уважения добьется.
– По делам их узнаете их, – вздохнул Точилинов. – Кстати, о делах. Фредерико, а что это у тебя там валяется?
Глаз Семена зацепился за какой‑то очень знакомый предмет, на захламленной половине. Полускрытый замасленными тряпками, на верстаке лежал…
– Я ошибаюсь, или это задний мост? Вы что, собираетесь осчастливить нас автомобилем?
– Где? – присмотрелся д'Эрмени. – А‑а, это. Это не у меня, это у Гюнтера.
Точилинов мысленно попросил прощения у итальянца. Вот не ожидал от него такой упорядоченности. А от Гюнтера – наоборот.
– У какого Гюнтера? – возмущению Гельца не было предела.
– А что? Мост твой. То, что лежит у меня, так и пусть лежит, толку‑то от него.
Семен перепопросил всё обратно.
– Нет, к сожалению, – вздохнул Гюнтер, поворачиваясь к Семену. – Пока вообще ничего не получается. Думать в этом направлении, мы думаем. Но, увы… Слишком большое производство надо разворачивать. А еще и вопрос топлива стоит острее некуда.
– А почему бы вам это всё просто не заказать на Земле? – поинтересовался вдруг Эйзенвальд, картинно придерживающий свою мантию. Он обвёл рукой мастерскую: – Зачем всё это городить? С Земли‑то можно много чего натащить: хоть велосипеды, хоть дельтапланы. Да чего хочешь. Хоть портативные рации, кстати. Чем трудовые подвиги тут устраивать, лучше глеммам заплатить – и всё.
Сибейра, как признанный специалист по контрабанде, сдавленно хрюкнул, сдерживая смех:
– Томас, ты правда себя считаешь самым умным?
– А что? – оскорбленно поднял голову Эйзенвальд.
– Да ничего. Как ты думаешь, почему за всё это время никому в голову такая светлая идея не пришла?
– Не знаю, – пожал плечами британец.
– А почему ты, например, вместо магии не натащишь себе лекарств с Земли – и не будешь себе голову забивать в половине случаев, корячась над каким‑нибудь хитровывернутым узором?
– Ну‑у… – задумался Эйзенвальд. – Магия дешевле, под рукой всегда.
– А оптом? – прищурился Сибейра. – Глеммы берут за факт доставки. Им объём груза не так принципиален. Анальгетики какие‑нибудь. Или антисептки, например. Всяко дешевле, чем магиприпасы, будет.
– Они не всегда подходят по биохимии. Да и вообще… – Он нахмурился. – К чему ты клонишь? У меня дома достаточно много вещей с Земли.
– У меня тоже, – дон Антонио погладил блестящий руль велосипеда. – Как и у каждого из нас. Но это всё сувениры, тешащие душу. Ты же замахиваешься, ни много ни мало, на глобальное жизнеобеспечение. Дельтапланы, рации… Заряжать, кстати, ты их где будешь, если они вдруг заработают? Электростанцию тоже закажем? Пестик – это мир магии, и всё, что ты видишь вокруг, только благодаря ей и существует. И, пытаясь всунуть нечто, чуждое этому миру, ты создаешь противоречие. Конфликт, так сказать. А конфликтовать с целым миром – это задача, конечно, амбициозная и смелая, но… – он смешно сморщил нос, – я думаю, не совсем выполнимая.
– Ну знаешь… – начал Эйзенвальд, но его перебил бесцеремонно втиснувшийся в кружок спорящих ван Брюккен, до этого сосредоточенно раскуривавший трубку:
– А можно, я тоже слово вставлю как администратор? – Он обдал стоящих клубом ароматного дыма. – Томас, ты себе представляешь, что такое велосипед?
– Нет, конечно, – невозмутимо парировал англичанин, разгоняя дым перед собой. – Вот смотрю на него и думаю: а что же это такое?
– Хорошо, – терпеливо согласился ван Брюккен. – Как явление – что это такое?
– Ну, если вдуматься… – На лице Сибейры явственно читалась вертящаяся на языке хохма.
– Это механизм, – голландец поднял палец, предупреждая язвительные комментарии. – А механизм состоит из деталей.
– И что? – не понял Эйзенвальд.
– А то, что, чем больше деталей, тем больше вероятность поломки каждой из них. Ты про усталость материалов когда‑нибудь слышал? Соответственно, придется этот велосипед когда‑нибудь ремонтировать. А ремонт под собой подразумевает две вещи: запчасти и инструменты. А теперь представь: натащил ты сюда с Земли кучу всяких нужных штук механических (про электроприборы все помним, да?), и начали они у тебя ломаться. Производства тут у тебя никакого нет. Значит, опять тащи всё это с Земли. И запчасти, и инструменты. Сколько тебе всего этого добра надо? Да на Земле еще и каждый год обновление модельного ряда происходит. А еще это всё надо где‑то хранить и учитывать, чтобы знать, что у тебя есть и что надо.
Судя по виду англичанина, про материальное обеспечение, логистику и складское хранение он до этого не задумывался ни разу.
– А после того, как ты всё это организовал, ты берешь бумажку и считаешь, сколько это всё стоит, – добил его ван Брюккен. – И понимаешь, что мир магии и впрямь на сказку похож. В финансовом‑то смысле – точно.
– Учитесь мыслить глобально, друг мой, – Сибейра похлопал по плечу остолбеневшего англичанина, который, судя по его виду, только что осознал, что булки растут не на деревьях.
– А чтобы больше к этому вопросу не возвращаться, – присоединился к избиению младенца Точилинов, – я немного про стратегию расскажу. Вы что думаете, про контрабандистов никто, кроме нас, не знает? Если мы можем в любой момент так запросто пойти и заказать у них всё что нужно, значит, и любой может. Ну почти любой. Так?
– Так, – Эйзенвальд уже не хорохорился, он просто констатировал факт.
– Так вот. Естественно, все соответствующие службы (что внутренние, что внешние) прекрасно знают, кто и чем занимается. И пока наши друзья‑глеммы таскают сувениры по мелочи и денежку зарабатывают себе и другим, бароны и Старшие Расы смотрят на них сквозь пальцы. А вот как только кто‑то захочет устроить массовый импорт, который может изменить ситуацию в целой отрасли, тут‑то им жареный петух козью морду и покажет. А уж про Землю, с которой весь Клевер воюет, и говорить не приходится. Шутка ли – земным магам поставить систему связи, например! Тот, кто захочет сделать ставку на импорт, совершит огромную ошибку. Его прикормят поначалу, а в критический момент – хоп, и обрежут поставки. Нет уж, братцы‑кролики, всё, что нам необходимо, надо производить здесь, как бы ни хотелось пойти по лёгкому пути. Сыр халявный, он где?
– Именно там, – доложился за всех Сибейра. – И достается он обычно мышке, которая приходит второй.
Он приобнял англичанина за плечи:
– Вот так, Ваше Медичество.
– Это ты кого имел в виду? – подозрительно отстранился Эйзенвальд.
– Мышку, – успокоил его дон Антонио и повернулся к Точилинову: – Мастер, а насчет топлива я вот что подумал: а может, нам магию куда‑нибудь приспособить?
– Позже пообщаемся, – пообещал Точилинов и повернулся к остальным магам, веселой толпой сгрудившимся вокруг велосипеда: – Мужики, раз уж здесь все собрались, редкий случай, у меня пара вопросов есть по связи перед пуском системы.

– Ну? Раз, два, три. Работай! – Се Ляо Юй жестом циркового иллюзиониста вытянул руки к станции связи. Одной из двух последних, оставшейся для того, чтобы можно было сказать: система, над которой все так долго бились, работает на полную мощность. Кристалл мягко засветился.
– Ура‑а! – Приемная комиссия из Точилинова, ван Брюккена и Бориса Уварова дружно захлопала в ладоши. Веселье было неподдельным – неимоверная работа, масштабы которой никто не мог себе представить перед началом, – закончена. Семену, вопреки всем его клятвам, не удалось сделать из упрямой железяки дуплекс, но радости это не омрачало никак.
– Слушайте, – спросил Точилинов, – а мы последние или ещё что‑то есть?
– Надо думать, последние. То есть крайние, – поправился Борис, – Строцци должен был еще утром запустить свою.
– Тогда в‑веселуха, – Семен, как мальчишка, подпрыгнул в воздух и двинул кулаками несколько раз. – Мы сделали это. Се, солнце наше, отправляй.
Китаец настроил ком‑кристалл на запись, все четверо дружно проорали приветствие, и Се Ляо Юй торжественно отправил сообщение. Не прошло и десяти секунд, как кристалл засветился, приняв ответ.
– Во как, – восхитился Точилинов. – Так быстро?
– А то, – китаец улыбался как довольный кот. – Станции друг друга поддерживают, и если система полностью укомплектована и завязана, то тут много можно чего сделать. Теперь уж точно можно сказать, что у нас связь есть. Я еще подумываю, как сделать, чтобы картинки можно было пересылать.
– Ух ты, а можно разве? – удивился Уваров.
– Пока нет, но кто знает. Подсказал бы кто, – посетовал Ляо Юй.
– Ну что, двинулись? – Семен развернулся. – Дорога‑то неблизкая. Ты когда запустишь порталы? – в шутку напустился он на китайца.
Ляо Юй только покривился. Привязка порталов к каждой станции уже стала его идеей фикс. После сидения Семена под щитом решено было оснастить каждую станцию своим порталом, чтобы мгновенно перебрасывать помощь в любое место. Но то, что хочется, не всегда с жизнью коррелирует.
– Сколько раз говорить, не будет вам порталов на каждой станции. Хальер здесь – это не белый лист бумаги, рисуй что хочешь. Не везде можно портал привесить. Это тебе повезло, что получилось.
– Так сколько их в итоге будет? Новый никакой здесь поблизости не поставил? – тоскливо вопросил Борис, которому очень не хотелось шагать весь день.
– Сколько есть, – раздраженно развел руками китаец. – Еще два пустим, и всё. А в эту сторону вообще ничего не строится, здесь такой бурелом из линий – только сунься, из портала фарш выйдет.
– В общем, нет в жизни счастья, – вздохнул Семен.
Четыре мага, вздыхая и сокрушаясь, двинулись пешком в обратный путь.

Неспешно пыля по дороге – спешить сегодня уже некуда, – Точилинов посетовал:
– Компьютерщика бы нам сюда. И специалиста по сотовой связи. Вот кто накидал бы идей.
– Не трави душу, – поморщился Ляо Юй. – Как жалею, что не учился в свое время. Что‑то осталось в голове, до чего‑то сами дошли плюс от халь набрались – а все равно не хватает. Да и откуда бы взять их? До Земли‑то не добраться.
– Да‑а, – протянул ван Брюккен. – С Земли много чего можно сюда натащить. Жалко только, что всё по мелочи.
– Да зачем оно всё? – Китаец запулил в лес шишкой, подобранной под ногами. – Электроприборы – до свидания, а механику, помнишь, как сам Томаса учил, лучше здесь делать.
– Кстати, о механике, – вспомнил Семен. – А что мы сейчас‑то велосипед не взяли, все быстрее было бы?
– Ага, один на всех. По очереди круги бы нарезали, – хохотнул Борис и остановился. – Слушайте, а я вот о чем подумал: почему бы нам сюда автомобиль не притащить? Если глеммы что хочешь притаскивают, то давайте попросим Сибейру, он у нас большой специалист по контрабанде, пусть достанет. Хотя бы и в разобранном состоянии – соберем.
– Теперь ты начинаешь, – Ляо Юй упёр руки в боки. – Только об этом говорили. Ну зачем тебе один‑единственный автомобиль. Очередная игрушка?
– А может, литературы натащить Гюнтеру в помощь? – предложил ван Брюккен. – Хотя у него есть, наверное.
– Нет у него. Про книги вообще забудь, – охладил его пыл Точилинов. – Ты что, не в курсе? Их кто только на это ни склонял, всё без толку. На перемещение информации и технологий с Земли в Клевере страшный запрет. Вещь притащат, а инструкцию к ней или техническую документацию – никак.
– Жалко, – вздохнул Борис. – А я всё‑таки попробую. Пусть хоть один у нас будет. Бензина для него много не надо, будем таскать по мере необходимости.
– Попробовать можно, – пожал плечами Точилинов. – Почему нет? Если бензин будет постоянно поставляться, то давайте спросим.
– Вряд ли, – подал голос китаец. – Слишком кузов большой.
– А что, есть ограничения по размеру?
– Есть, как не быть. Помните Экскор? Размер портала не только у нас не позволял крупногабаритные грузы перевозить. Халь тоже не волшебники.
– Ага, тривиальные маги, – невесело хохотнул Борис.
– Ладно. Не спросим, так и не узнаем, – Семен ускорил шаг. – Давайте по пути еще что‑нибудь проверим.
– Да тут упроверяешься, – остановил его ван Брюккен. – Если по пути всё захватывать, так нам и до завтра не управиться. Количество‑то какое, да и незачем, они сами рапортуют на центральную.
После создания Братства за связь взялись всерьез. Расстояние между станциями решено было сократить с шести километров до трех. Работы прибавилось, зато на порядок возросли возможности. Сеть начала работать как мощный компьютер. Маги поставили тревожную сигнализацию, и теперь при появлении любой угрозы оповещение практически мгновенно доходило до всех, у кого стояли приемники. Постепенно система связи начала превращаться в основное занятие Братства. Тем более что денег она приносила достаточно – три баронства, которые покрыли маги, активно начали пользоваться благами, приносимыми системой, остальные, глядя на них, тоже начали осторожно интересоваться возможностью установки подобного у себя. Но такой объем работы требовал всё больше и больше людей. А людей не хватало.
– Если бы не это, совсем бы зашились. Людей не хватает. Может, вольдов привлечь?
– К чему? – спросил Семен. – Что они делать будут? А вот про людей я давно думаю. Вы вот о личных благах всё мечтаете, автомобиль вам, вертолет еще попросите. Группу поддержки баскетбольной команды, такие девчонки там с ленточками, знаете? А никто не думал, может, глеммы нам портал для людей сообразят с Земли. Чего мы сами‑то лбом в стену бьемся?
– Теперь ты забудь, – расстроил его ван Брюккен. – Сибейра ещё когда эту идею хотел опробовать. Всех своих контрабандистов чуть на дыбу не подвесил.
– И что? – с надеждой развернулся к нему Точилинов.
– Ему объяснили, что лес – это вон там, по нему и гуляй, – подал голос китаец. – Ты далеко не первый, кому это в голову приходит. Не получится. Тут как с твоими рассказами про массовый импорт. Пока контрабандисты с Земли таскают всякие штуки интересные, деньги зарабатывают, на это смотрят сквозь пальцы. Но как только они начнут людей перемещать, тут их сразу за горло возьмут, мгновенно. Земля всё еще воюет со всем Клевером, не забыл? За такие вещи убивают не глядя.
Н‑да, действительно. Огненный Лепесток Клевера оставался в блокаде, и перспектив не предвиделось. Хотя тут не знаешь, радоваться или огорчаться, снятие блокады, скорее всего, означало бы поражение Земли.
– Ты чего? – Борис ткнул в бок Семена. – Система зависла?
Точилинов вдруг задумался. Глаза остекленели, он шел не разбирая дороги.
– Если гора не идет к Магомету, то, может, Магомета подвинуть?.. Дать им… И если… ого‑го! Идея одна появилась. Сейчас не расскажу, сначала поговорить надо. Пошли быстрее, где у нас тут портал ближайший? Ляо Юй, – улыбнулся он, – разгильдяй эдакий, где портал? Показывай. Сибейру хочу…

Но поговорить не получилось.
Сначала все рванулись готовиться к празднику: чай, не каждый день такую работу заканчивают. Потом вернулся Строцци – и веселье разгорелось с новой силой. Как только все немного успокоилось, притащился Офшо с известием, что на севере заметили очередную группу Желтых Стрелков, не жалеет их Зеленый Принц. Все тут же бросились моделировать, как с помощью завершенной системы организовать противодействие. Точилинов высматривал дона Антонио, но того почему‑то все не было.
Появился он под самый вечер, мрачный, как день перед сахашем.
– Антонио, иди к нам, – махнул кружкой Борис.
– Дон Антонио, с вашего позволения, – Сибейра уселся в кресло.
– О‑о, у кабальеро плохое настроение, – Бориса было не сбить с веселья.
– Рассказывай, – Точилинов отставил лишнюю посуду.
– Непонятное что‑то творится, – Сибейра достал трубку. – Третий день не могу от глеммов ничего получить. Как вымерли все.
Дон Антонио считался признанным специалистом по сбору слухов, сплетен и мог достать практически всё, благодаря широчайшим связям с глеммами, которые являлись основными поставщиками всякой всячины из‑за пределов Пестика. Если уж он говорил, что не может связаться с контрабандистами, то к этому известию стоило прислушаться.
– И что ты думаешь?
– Думаю, нам стоит ждать какую‑то гадость. С ними самими ничего не случилось, но один кадр (есть тут отчаянный, которому море по колено) сегодня намекнул мне, что всем рекомендовали держаться подальше от Пестика. Вы глеммов знаете, они за лишнюю денежку мать родную не пожалеют. И уж если они пошли на потерю прибыли – у меня пара заказов с Земли срывается, я с них за это по полной сниму – значит, дело туго.
Он набил трубку и сердито начал раскуривать.
– Самое поганое, что никто ничего не знает. Случай не то чтобы редкий – небывалый. И ведь не прячут они ничего, я всё равно бы узнал – на самом деле никто ничего не понимает.
– А кто рекомендовал? – Семен сузил глаза.
– Ну ты спросил, – испанец пыхнул трубкой. – Кто ж такое скажет. Не рекомендовали. Те, к чьему мнению прислушиваются. Этого достаточно.
Он умолк и все услышали, как тихо стало вокруг. Все присутствующие внимательно его слушали. Сибейра обернулся и помахал в воздухе трубкой, выписывая ароматные кольца:
– Да, да, да. Всё плохо. У кого‑нибудь есть мысли, что произошло?
Обсуждение затянулось на три часа. Мыслей было много, но все бестолковые. Так ни к чему и не придя, маги разошлись, решив напоследок объявить между собой повышенную готовность и не отпускать в Территории приданные Команды вольдов.
На выходе Точилинов придержал дона Антонио за рукав:
– Антонио, я понимаю, что сейчас о серьезных вещах говорить бесполезно, но ты мне скажи вот что, принципиально возможно сделать не импорт, а экспорт?
– Не понял? – Испанец помотал перегруженной за последние три часа головой. – Что значит «экспорт»?
– Информацию нужно на Землю передать. Книгу или там просто рассказать кому. Как думаешь, можно?
– Не знаю, – протянул Сибейра. – Не спрашивал. Про то, что сюда ничего этого нельзя таскать, – это факт, ни за какие деньги, голова дороже. А про «отсюда» я даже и не спрашивал. Спросить надо, вдруг про это ничего не говорили.
– Подумай, ладно? – попросил Семен. – Это не горит, но не забудь, пожалуйста. Без сроков, мне просто понимание нужно. Там посмотрим, в зависимости от ответа, что я захочу. Ты вводные понял?
– Понял, понял, – закивал Антонио. – Информацию в любом виде на Землю. Хорошо. Если ничего не случится, то прямо завтра с утра и поспрашиваю, что время тянуть?
Вот чего Точилинов никогда не любил, так это вот такие высказывания. Что значит «если ничего не случится»? Аккуратнее надо, ведь сглазить можно…

Глава 6

– Поганый день, – Муритай как был, промокший насквозь, во всей оружейной сбруе, плюхнулся в чистое кресло и начал стягивать сапоги.
– Да уж, – у Семена не было сил даже на это, он просто сидел, прикрыв глаза, и не двигался. Встать и пройти до кухни, найти что‑нибудь съесть казалось невыполнимой задачей. Интересно, а если Муритая туда отправить, он сразу пошлет или чуть погодя? – Надо бы хуже, да мало куда. Единственное, что утешает, так это то, что потеряли только двоих. Вот уж не думал, что когда‑нибудь этому обрадуюсь.
– Ага, – согласился торк, – всё надо смотреть в сравнении. Скольких бы мы потеряли, если б систему не ввели вовремя?
– Всех, – Семена передернуло. – Поганый день.

День действительно выдался хуже некуда. А уж как начинался…

Тирли‑тирли‑тирли‑тирли‑тирли‑тирли!!!!
Точилинов скатился с кровати. Ничего не соображая со сна, тем не менее, первым, за что он схватился, был мешок с пистолетом и меч, которым он так толком и не научился владеть. Под оставленным одеялом тихо пискнули.
– Сейчас, крошка, – Семен развернулся к постели. – Я сейчас разберусь, ты меня подожди пока.
– Красная, Мастер! – влетел в комнату Муритай, на ходу набрасывая на себя оружейную сбрую, на которой помещался арсенал на все случаи жизни. – Это атака!
Семен сделал страшное лицо и жестами начал выгонять торка из комнаты. Несмотря на серьезность ситуации, Муритай ехидно оскалился:
– Вот вся жизнь такая. Никогда… поспать… по‑человечески не дадут.
– Выйди отсюда, – обозлился Семен.
Выпроводив Муритая, он повернулся к кровати и стащил одеяло. Из‑под него показалась симпатичная мордашка человеческой (для разнообразия) девушки. Как её там – Гая, Ганья, Гайка? Не вспомнить…
Тирли‑тирли‑тирли‑тирли‑тирли‑тирли!!!!
Он поморщился, звук сигнального звонка разъедал голову.
– Милая, у нас серьезная проблема, – он торопливо чмокнул девчонку в припухшие со сна губки (выспаться с ней совсем не получилось, на что Семен вовсе и не был в обиде). – Я убегаю, могу до ночи не появиться. Не обижайся на меня, ладно?
Она кивнула.
– Умница, сама найдешь как выбраться, ладно? Завтрак на кухне.
Выглядело это донельзя по‑свински, но красная тревога – это очень серьезно. Путаясь в одежде и мешке, Точилинов вылетел в коридор и столкнулся с морщащимся Муритаем:
– Выключите, Мастер.
Точилинов перепробовал несколько мелодий, прежде чем остановился на этом звонке. Однообразный повторяющийся перелив мог вытащить даже из магически наведенного транса, как утверждал Жан Офшо, специалист по охранным сигнализациям, устанавливавший это орудие пытки. Семен ему верил. Жуткий звон, слышный в любом конце новенького дома, построенного специально для главы новоявленного Братства Мастера Ацекато, вызывал только одно желание – как можно быстрее до него добраться и выключить любой ценой.
– Уже, – Семен, путаясь в одежде, доковылял до стойки с пульсирующим красным светом ком‑кристаллом, поднял его и поставил на место. Тревожная сигнализация отключалась только так, на этом настаивали создатели.
– Пошли, – Точилинов справился с одеждой, подхватил мешок с магиприпасами и оружием и сбежал по лестнице, ведущей к входной двери. По пути, глядя через окно, он увидел несущихся к дому вольдов из приданной взамен Теренса Команды. По сигналу тревоги они обязаны были первым делом прибыть к дому Мастера Ацекато.
– Я первый, – протиснулся мимо него Муритай.
– Тирли‑тирли‑тирли‑тирли‑тирли‑тирли!!!!
Точилинов недоуменно посмотрел на торка.
– Я что, его плохо поставил?
– Не думаю, – Муритай мрачнел на глазах.
Семен бросился наверх, морщась от свербящего звона.
– Достал ты, – он поднял‑опустил кристалл и развернулся, чтобы бежать.
– Тирли‑тирли‑тирли‑тирли‑тирли‑тирли!!!!
– Да что с тобой случилось?!
Звонок надрывался, сверля голову.
– Да сколько уже можно?! – Точилинов снял кристалл и бросил на кровать.
Потом передумал и осторожно водрузил его на место.
– Тирли‑тирли‑тирли‑тирли‑тирли‑тирли!!!!
Семен вылетел из комнаты.
– Что там, Мастер? – Муритай стоял возле входной двери, держась за ручку, но не открывал ее.
– Ничего понять не могу. Орет не переставая. Заглючил он, что ли?
– А если не заглючил? – опасно вкрадчивым тоном поинтересовался торк. – Тогда что это может быть?
Семен споткнулся, глядя прямо перед собой.
– Тогда это всё атаки. Черт, Сибейра был прав. Вот почему глеммов нет.
– Пошли, – Точилинов двинулся вперед.
– Стоять, – огромная рука торка отодвинула Семена как куклу. – Я первый выхожу.
Он вытащил меч и рывком распахнул дверь. Стоящие на крыльце вольды отшатнулись, лязгнув вытащенным оружием.
– Свои, Мастер, – выкрикнул Старший Команды глемм Йуль и укоризненно посмотрел на торка. – Муритай, ты бы так не выпрыгивал, поранить ведь можем.
– Я и сам могу, – Муритай обежал взглядом окрестности. – Значит, так, у нас множественные атаки. Двигаемся к Братьям, – так вольды прозвали штаб‑квартиру Братства. – Трое впереди, ты, ты и ты, – он ткнул мечом в вольдов с оружием покороче. – По одному с флангов, трое сзади. Я с Мастером. Все поняли? Пошли, вопросы потом. Выходите, Мастер.
Когда Муритай начинал вот так распоряжаться, кратко, ёмко, четко, у Семена каждый раз возникало подозрение, уже не раз подкрепленное разными случаями, что торк не так прост, как рисуется. Уж больно властно у него получалось командовать. Вот и в этот раз никто даже не подумал поставить под сомнение приказы, отданные им.
Семен вышел в утреннюю темную хмарь и поёжился – день обещал быть дождливым. Вольды рысцой припустили по улице, Точилинов выступал в центре. Вот так, с эскортом вокруг, ему еще не приходилось перемещаться, и он, наверное, повеселился бы, если бы не звон, все еще стоящий в ушах.
По мере приближения к штаб‑квартире суета на пустынных улицах стала заметнее. Возле самого здания уже клубилась небольшая толпа вольдов, оживленно обсуждающая утреннюю пробежку. Семен протолкался в дом.
– О, пришел, – оживился при виде Точилинова ван Брюккен. – Иди сюда. Смотри, что получается.
Получалась какая‑то чушь. Карта трех баронств, где стояли станции, была утыкана красными и зелеными флажками. Их как раз недавно изготовили для такого случая, как этот. Семен уже пугаться начал: только подготовишься к какой‑нибудь гадости, так она тут как тут.
Если смотреть на карту, выходило, что практически по всему периметру трех баронств появились боевые группы Старших Рас.
– Что это? – Семен посмотрел на ван Брюккена.
– Если ничего не случилось с системой, то это атаки, – голландец нахмурился.
– Хоть одно подтверждение есть? Не сигнал, а именно подтверждение?
– Не уверен… – начал ван Брюккен.
– Сибейра бой ведет, – влетел в комнату Офшо. – Аталь, Желтые Стрелки, как раз те, про которых говорили вчера.
– Группу ему туда, портал как раз есть, стационарный, – развернулся голландец.
– Подожди, – схватил его за рукав Семен. – Если это всё правда, – он кивнул на карту, – то нам еще много куда группы бросать надо. Сколько их у нас? И что с Антонио? Сам не справится? Он наверняка не один. Если там одна пятерка, а с ним Команда, то, может, и подождать? Что с остальными? Кто сигнал передавал?
– Вольды. Как просили, так они и делают.
– То есть прямых атак, кроме как на Сибейру, нет?
– Нет.
– Тогда группу к Антонио, быстрее разберитесь там и немедленно его сюда. Борис где?
– Тут, – Уваров высунулся из соседней комнаты.
– Давай туда со своими, – Точилинов развернулся к ван Брюккену. – Клаус, быстро пересчитать наличные силы, выяснить, кто где находится, и список сюда, прямо на стену. Кто на карте остается – отслеживать ситуацию?
Точилинов начал распоряжаться. Дом загудел. Ван Брюккен, с видимым облегчением воспринявший идею единого командования, начал выполнять распоряжения. Через полчаса нерадостная картина прояснилась.
– У нас здесь двенадцать человек, плюс Борис с Антонио сейчас будут. Они доложились, все в порядке. Одного вольда потеряли, Стрелки все готовы. Проблема в остальных. Двадцать два человека разбросаны по всем трем баронствам, – докладывал голландец. – Возле шестерых порталы есть, с остальными хуже. Дальше всех забрались Гюнтер с Фредерико, черт их дернул в Сусси залезть, на самый край, – он ткнул в карту, где одиноко торчали две станции на отдалении, – их перекрыли вот здесь, видите узкое место? А эти балбесы как назло одни двинулись. Одна надежда, что мастера тамошние, к которым они поехали, их в обиду не дадут.
– Ляо Юй, – Семен высмотрел маленького китайца между рослыми магами. – Поднимай своих. Клаус, найди ему еще Команду, свободную. Две Команды тебе хватит, вытаскивай Гюнтера с Фредерико и бегом сюда. До победы не драться, ваша задача найти портал и – в него. Драться потом будем. – Он повернулся к магам: – Кто на карте сидит? На ком координация?
– Офшо.
Француз, легок на помине, вбежал в комнату:
– Мастер, беда.
– Кого убили?
– Никого.
– Запомните, пока никого не убили – никакая не беда, – Точилинов начал накачку, агрессивно вколачивая слова. Нельзя дать расслабиться. Только покажи слабость или неуверенность, получишь воющее от страха стадо. А так, пока все при деле, люди будут стараться. – Беда, это когда гвоздики забили и земелькой присыпали. А пока все живы, это не беда и не проблема – это задача. Что у тебя?
– Пятеро наших дерутся.
По залу пролетел гулкий говорок. Пятеро одновременно – это действительно страшно.
– Кто?! Где?!
– Америка, Строцци, Бергман, Идирани и Вася. От всех сообщения.
– Ну, с Васей – это они поторопились, – несмотря на всю тяжесть ситуации, Семен не сдержал улыбки. Остальные тоже заулыбались.
Василий Тетраков, разведчик‑«психолог», после того как в Пестике неожиданно открыл в себе способности к магии, с каждым проведенным здесь годом их преумножал и преумножал. Что интересно, свои воинские таланты он при этом сохранил и преумножил тоже, став в итоге одним из самых сильных боевых магов Пестика. Передвигаться он с некоторых пор стал только в составе своей мини‑Команды из трех таких же отчаянных сорвиголов, так что нелюди, решившие закусить этим магом, очень рисковали. Вряд ли Вася даже заметит их атаку. Она, скорее, у него вызовет полное недоумение. Оскорбится ещё, что мало послали.
– Жан, теперь, когда приходят сообщения, сразу спрашивай, помощь нужна или нет? Спроси сейчас всех.
Француз исчез.
– Клаус, троих с Командами к Гарри, Идирани и Бергману. Вася сам справится, а у Джузи и так большой опыт по убеганию от разных там подонков.
– Офшо говорит, – крикнули от двери, – что Васе помощь не нужна, Строцци сказал, что сам убежит, остальные просят.
Зал грянул хохотом.
– Так, – пряча улыбку, Семен повернулся к карте, – что у нас тут? Сколько в наличии осталось?
– Семеро, – ван Брюккен оглядел пустеющий зал. – Офшо на карте, и мы с тобой – минус. Остается четверо.
– Вольдов?
– Не знаю, – пожал плечами голландец.
– Выяснить. И собери мне Старших, кого сможешь найти. Побольше. Надо понять, что они по поводу этого всего, – он махнул рукой в сторону карты, – думают.

Конференц‑зал, как громко обозвали ностальгирующие маги большую комнату на первом этаже штаб‑квартиры, заполнили почти наполовину.
«Негусто, – подумал Семен, оглядывая собравшихся, – хотя могло быть и хуже». Тридцать Старших Команд. Даже если удастся уговорить половину, это уже победа. В командах, как правило, по пять‑семь бойцов, соответственно, от ста пятидесяти до двухсот бойцов, произвел нехитрый подсчет Точилинов. Даже если согласится только половина. Плюс девять Команд на выходе, вот‑вот подтянутся, плюс личная охрана отсутствующих магов. Ну что ж, триста вольдов – это совсем неплохо. Кто‑то подкинул идею подключить баронов, но Семен отказался. Гертадины против боевых пятерок Старших Рас не потянут, только зря народ переводить. И хотя противник, судя по всему, располагал большими силами – система выдала около ста сигналов, – все равно соотношение можно было считать практически равным. А если с магами, так и вообще выходило хорошо. «Это если Старшие Расы ничего нового не придумали по случаю такого массированного штурма», – вылез маленький человечек откуда‑то изнутри. «Заткнись!» – посоветовал ему Семен и вышел вперед.
– Здравствуйте, уважаемые. Мы благодарны вам за то, что вы откликнулись на наше приглашение.
Точилинов говорил, а сам скользил взглядом по лицам. Торки, аталь, глеммы. Невозмутимые нечеловеческие лица. Настороженные взгляды. Все уже прослышали о том, с чем столкнулось Братство Магов Земли, так что долго распинаться не надо. Как они отреагируют на его просьбу?
Муритай молча возвышался за его плечом, олицетворяя ту самую просьбу, которую Семен собирался озвучить.
«Теренса бы сюда, – запоздало подосадовал Точилинов. – Вот бы кто зараз со всеми этими договорился». Теренс входил в состав Пяти Старших, к голосам которых прислушивался весь собирающийся время от времени Совет, и одно его присутствие могло обеспечить Братству положительное решение. Но Теренса не было, и приходилось играть с теми картами, которые раздали.
– Я не буду отнимать у вас время, рассказывая, что произошло, вы наверняка уже знаете в общих чертах, я перейду к главному, – он откашлялся. – Сегодня утром Лепестки начали массированную атаку на Братство. Я подчеркиваю – на Братство. Ни один вольд или житель баронства, который не принимал участия в активных действиях, не пострадал.
Это был самый тонкий момент. Далеко не все вольды единодушно приняли Братство как явление. Магов как помощников и поставщиков новых возможностей они полностью одобряли, но с появлением Братства в дружном голосе вольдов начали появляться сомневающиеся, а то и вовсе недовольные нотки.
– Количество бойцов, направленных в Пестик для участия в операции, на данный момент значительно превосходит наши силы. Фактически, мы располагаем только самими магами и Командами, взявшимися обеспечить их безопасность. По имеющимся данным, сейчас мы потеряли четырех вольдов убитыми и двоих ранеными. Среди магов потерь нет. Благодаря полностью действующей системе связи мы контролируем все перемещения и готовы направлять ударные группы в любую точку, где они потребуются.
Зал хранил полное молчание. Всё правильно. Это только общая картина, осталось сказать, что, собственно, нужно. Хотя и так понятно, но вольды ждут приглашения. Точилинов обвел взглядом зал. От того, что они скажут, зависит почти всё. Сколько магов останется в живых после сегодняшнего? Семен, оставаясь внешне полностью невозмутимым, набрал в грудь воздуха. Муритай за спиной превратился в каменную скульптуру. Может, хоть он напомнит всем об отсутствующем Теренсе?
– Мы просим помощи. Для отражения атак нам нужны бойцы. Чем больше, тем лучше.
Вот и всё. Слово сказано.
Вольды молчали. Минута, другая… Семен почувствовал, как по спине пробежала струйка пота. Но вот в зале поднялась высокая тонкая фигура. Семен чуть не зажмурился. Терианкей. Зор‑итан Терианкей. Внебрачный сын главы одной из Ветвей Зеленого Лепестка. Он не делал тайны из своего появления в Пестике. Не обладающий практически никакими способностями к хальер, бастард в мире, где сила крови ценилась неимоверно, он сбежал в Пестик, наплевав на все мыслимые и немыслимые приличия. Что он нашел здесь? Что он оставил там? Люди пришли сюда, оставив за спиной кровь и дым его дома, проиграв ими же самими начатую войну. Один из Совета Пяти, по весу практически равный Теренсу, что думает он про наглых людишек, осмелившихся бросить вызов Зеленому Лепестку, Старшей Расе Клевера? А теперь и всему Клеверу.
– Мастер Ацекато, – слова падали в звенящей тишине, все слушали, – мы все знаем вас как очень сильного мага и как сильного руководителя, – он сделал паузу, и Семен затаил дыхание. – Но что у вас всегда плохо получалось, так это прятать эмоции.
По залу прокатились смешки, Семен почувствовал, что уши у него начинают гореть. Терианкей понял руку, смешки стихли.
– Мы не видели зла от магов. Вы лечили нас, когда мы болели, вы спасали нас, когда мы попадали в беду, так же как мы, рискуя своими жизнями, – он усмехнулся, – Муритай вон готов хоть сейчас всех вокруг порубить за вас.
Сзади раздалось не то шипение, не то скрежет.
– Я не буду долго говорить, – продолжил аталь. – Вы пришли в Пестик, приняли его как свой дом и живете в нем, уважая все наши законы и обычаи. То, что я аталь, ничего не меняет. Пестик – самостоятельный мир, мы давно доказали это всем, и у Лепестков здесь нет власти. Войска Лепестков пришли убивать кого‑то из нас, и это мной лично расценивается однозначно – как вторжение. Моя Команда и я готовы поддержать уважаемых магов. Я сказал.
Терианкей сел на место и позволил себе ухмыльнуться, подмигнув Семену. Только тогда Точилинов обнаружил, что челюсти свело намертво, губа прокушена, а рука судорожно сжата в кулак.
Вольды разом загомонили. Что именно они говорят, разобрать было невозможно, но возбужденные лица, на которых явственно читалась воинственность и предвкушение драки, говорили сами за себя.
– У меня вопрос, – густой бас перекрыл нарастающий шум.
Из первого ряда чуть приподнялась голова, блестящая совершенно потрясающей лысиной. Все остальное было скрыто бородищей, начинающейся, похоже, прямо от бровей. Сквозь эту бороду на Точилинова сверкнули два глаза. Семен не помнил точно, кто это. Шаттра, так кажется звали этого глемма.
– Я, как и уважаемый Терианкей, поддерживаю уважаемых магов, – он гулко откашлялся. – Но хотел бы уточнить один момент. На завтра у меня был запланирован выход. Теперь, понятное дело, выхода не будет. Кто компенсирует упущенную выгоду?
Глемм не был бы глеммом, если бы не вспомнил о деньгах. Вольды зашумели. Деньги, понятно, любили все, но воинская честь ценилась все‑таки выше. Если решили помогать, то какие уж тут гонорары?
– А что? – развернулся к недовольному залу глемм. – Когда меня маги лечат – деньги берут. А сейчас чего? Подумаешь, убивцы набежали, так их, вон, полные Территории носятся. Какая разница, куда выходить, в Территории или в баронства?
Семен, пряча улыбку облегчения, поинтересовался:
– Конечно, гла‑Шаттра, мы готовы обсудить финансовую сторону предстоящих взаимоотношений. Какой размер гонорара вы хотите получить, исходя из данных условий?
Муритай чувствительно ткнул его в спину. Нечего, мол, разбрасываться деньгами. Но Семен не обратил на это никакого внимания. Формально Шаттра прав. Если кто хочет помогать бескорыстно – низкий поклон, а если ты хочешь получать за это деньги, то кто может тебя упрекнуть?
Гул в зале из недовольного начал перерастать в агрессивный. Шаттра стоял как скала. Только склонил голову, принимая слова Точилинова.
– Сейчас не время, я думаю, обсуждать деньги, – все‑таки насмешки и выкрики из зала возымели свое действие. Глемм понял, что ситуация складывается не в его пользу, но вот так, на глазах у всех, терять лицо он тоже не хотел.
– Я готов принять вас в любое удобное время, – чопорно заявил Семен. – Гарантирую, что ваши интересы не будут ущемлены. Это все?
Шаттра важно кивнул и сел, по‑прежнему не обращая внимания на выкрики, раздающиеся вокруг.
– Итак, – Семен поднял руку. – Братство Магов Земли благодарит уважаемых вольдов за помощь. Я заранее прошу прощения, если покажется, что я слишком резок, но время не терпит. Представляю вам начальника штаба, – Точилинов усмехнулся, – Клауса ван Брюккена. Все распоряжения, касающиеся вашего перемещения и участия в боевых действиях, будет отдавать именно он.
Муритай еще раз ткнул его в спину, привлекая внимание. Точилинов обернулся. В дверях стоял Офшо, лицо его трудно было назвать радостным.
– Прошу прощения, я вынужден вас покинуть. Клаус, – приглашающе выставил руку Семен.
– Еще раз добрый день, уважаемые. Для начала я попрошу вас сосредоточить свои Команды в непосредственной близости от штаб‑квартиры…
Ван Брюккен начал обсуждать организационные моменты, но Семен уже перестал слушать. Он взял Офшо за руку и вывел в коридор:
– Что?
– Беда, Мастер, – Жан посмотрел в лицо Семену и поправился: – В смысле, задача, но такая, которая очень смахивает на беду. Пойдемте, это лучше видеть.

Значков на карте сильно прибавилось. Зеленых значков.
– Это, – Офшо ткнул в зеленые флажки, – это нелюди. Красные – мы.
– Старшие Расы, – рассеянно поправил его Семен. – Я ошибаюсь, или зеленого тут прибавилось?
– Вы не ошибаетесь, Мастер, – Офшо поджал губы. – Их стало больше. В два раза.
– Дела‑а, – протянул Точилинов.
– Никто из наших не возвращается. Все живы, но уйти никто не может. Все ведут бой. Только Вася сказал: еще пара групп – и он появится.
– Ну хоть что‑то незыблемое есть в этом мире, – невесело улыбнулся Семен. – Так, пока Клаус наводит порядок, давай отсортируем стычки по проблемности, потребностям и возможности выдернуть наших.

– Все готово, Мастер, – ван Брюккен появился в дверях. – Все ждут приказаний. Зададим жару зеленым?
– Как бы нам не задали, – не отрываясь от карты, ответил Семен. – Жан, введи его в курс дела, пока я соображаю. У меня уже почти готово.
– Старшие Расы увеличили присутствие вдвое. Наших блокировали здесь, здесь и здесь, – начал рассказывать француз. – Никто не может вернуться. Мастер сейчас сортирует, кому первому помощь отправлять, а кто еще продержится.
– Так что всем четверым дело уже есть. И вольдов заодно озадачим. Первым отправь туда этого, который гонорар просил, Шаттру. И Терианкея не забудь. Пусть вдвоем повоюют.
Где‑то внизу раздался лязг, стук открываемой двери, послышались голоса.
– О, – оживился Точилинов. – Кто‑то вырвался.
Стационарный портал, ведущий в штаб‑квартиру и из нее, решено было сделать в подвале. Оказалось, что ниже уровня земли порталы строить гораздо проще, поэтому теперь любой, кто приходил и уходил из Братства, имел удовольствие полюбоваться роскошным подвалом штаб‑квартиры, выполненным в стиле средневекового замка. Руководил строительством Строцци, он и постарался обустроить все на свой вкус. Точилинов подозревал, что тут не обошлось без Паркера, с которым у Джузеппе сложились дружеские отношения.
– Вот уроды, и откуда их столько набежало? Здравия желаю, товарищ полковник, – Вася, полностью адаптировавшийся в Пестике, вросший в него всей душой и телом, тем не менее, с огромным удовольствием демонстративно сохранял земные привычки. С автоматом он не расставался, и магиприпасы Семена стали для него настоящим подарком. Камуфляж носил не снимая, благо, глеммы, если речь шла о небольших количествах, исправно таскали все, что попросишь. А уж про уставное обращение и говорить не приходилось.
– Откуда их столько по нашу душу, Семен Алексеевич?
– Из Лепестков, вестимо. Здравствуй, Вася, рад видеть тебя в добром здравии.
– А чего со мной будет? – удивился Тетраков. – Если б они все сразу прибежали, тогда б, наверное, тяжело бы пришлось. А так, чего там… Три вшивые пятерки.
Ван Брюккен хрюкнул за спиной Точилинова, Офшо уважительно поднял брови. Уделать три боевые пятерки – и так спокойно об этом говорить…
– Они что, по расписанию работали? – съехидничал Семен.
– Ну да, – Вася снял автомат, вещмешок и постарался заглянуть себе за спину: там красовалась огромная обгорелая дырка. – Сначала три и потом три. Дети наивные. Всё, конец камуфляжу, ладно, завтра еще найдем.
Голландец подавился дошем.
– Ну и отлично, – потер руки Точилинов. – Раз уж ты у нас такой молодец, а мы‑то и забыли, то для тебя есть дельце небольшое. Сгоняешь?
– Куда? – Подраться Вася был готов в любое время.
– Во, – Семен широким жестом отправил Тетракова к карте, – выбирай, всё твое.
– Расскажите, – прищурился Вася, мгновенно начав оценивать обстановку. – Ага, вот тут и тут жопа, тут продержатся. А здесь‑то чего? У‑у… Кто у нас там?
Семен умилился, Вася, как и прежде, одним своим присутствием умел привнести неколебимое спокойствие и уверенность. Мол, чего там, подумаешь. Семи смертям не бывать, а одной не миновать. Прорвемся. И прорывался, вытягивая всех за собой.
– Правильно мыслишь, – ван Брюккен склонился над картой рядом. – Там Идирани остался, к нему Чемплтон полетел, но там они и застряли. Им не видно, что их отрезали, а спасать надо.
– Ладненько, – Вася поднялся. – Полетел я. Что сделать там?
– Если по‑скотски, – почесал нос Семен, – то взять бы их, да сюда, а вольды потом сами там всё почистят. А если по‑честному, то, конечно, порвать бы там всех, как Тузик грелку. Посмотри сам, ладно? Если чего – не геройствуй. В портал – и сюда. Тут посмотрим, кто где нужнее.
– Есть, – Вася с видимым удовольствием отдал честь, четко повернулся через левое плечо и, печатая шаг, вышел из комнаты.
Точилинов открыл было рот, чтобы попросить его быть поаккуратнее, но тут же закрыл его. Суеверным он стал в последнее время, просто ужас.
– Клаус.
– Я, – вытянулся во фрунт ван Брюккен.
– Насмотрелся, – проворчал Семен. – Смотри. Спасибо Васе, самую главную… э‑э‑э… жопу закрыли, теперь решить надо, кого послать вот сюда, сюда и сюда…

– Пошли, – ван Брюккен появился на пороге комнаты, в которой Семен решил хоть немного отдохнуть. Пятнадцать минут в темноте, о большем он не просил. Фигушки. – Расстраивать тебя буду.
– Иду, – свет, окружающий голландца золотым ореолом, казался нестерпимо ярким. Глаза уже не справлялись. – Что еще?
День клонился к вечеру. Безумный день безумной драки. С самого утра Семен только и делал, что пялился в карту, пытаясь понять, где сейчас помощь нужнее всего. Потом принимал вываливающихся из порталов магов и вольдов, рассказывал им ситуацию и тут же отправлял их обратно в мясорубку. За этот день драться научились все. И пацифист Гарри, и трус Идирани, и незлобивый Гюнтер. Честное слово, Точилинов раз двадцать сам бы подхватил мешок с магиприпасами и рванул туда. Но – нельзя. Никто уже не в состоянии адекватно оценивать обстановку. Даже ван Брюккен плывет, а если остановиться, то сомнут в момент. Натиск не ослабевал.
– Опять, Мастер, – обреченно привалился к косяку голландец.
И он ломается. Безнадега. Каждый раз, когда казалось: всё, перехватили, добиваем последних, – карта, как куст весной, расцветала новой зеленью. Старшие Расы на полном серьезе решили избавиться от занозы магов. Сколько можно? Ещё, ещё, ещё и ещё. Снова круг.
– Давай глянем, – в обязанности Семена в этот жуткий день входило еще и вливать в каждого измотанного мага и вольда уверенность в том, что все хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо, а будет ещё лучше. Ещё чуть‑чуть… Уверенность, которой у самого Мастера Ацекато не было и в помине.
Теперь ещё и Клаус. А силы‑то где брать на всех?
– Что у нас тут?
– Похоже, Мастер, на этот раз не сдюжим, – на ван Брюккена было больно смотреть. Он тоже отдал всё, что мог. – Три новые высадки. Одна прямо рядом с нами.
– Так её и глушим, – Семен ещё не отошел от сонной одури.
– Не получится. Вот эти заходят на Сибейру, а вот эта пятерка отрезает Фредерико. Никак ему бедолаге до нас не добраться. Как он держится, не представляю. Не вытягиваем мы. Как в шахматах. Все связаны, и вот эти проходят сюда. И всё. Конец. – Голландец тяжело опёрся на стол.
– Какой конец?! Какой тебе, б…дь, конец?! – Если что и могло Семена вырвать из отупляющей измотанности, так это вот такие сопли. Как глемму про убытки, так Семену ни в коем случае нельзя было говорить про безысходность. Он с детства ненавидел эти фразы. Всё, мол, не получилось, заканчиваем, кранты. Точилинов зверел в такие моменты мгновенно.
– Нам осталось чуть‑чуть! Смотри, никто больше не появился за последний час. Никого! Это последняя пятерка, они тоже небеспредельные. Сколько их сегодня покрошили? Кто свободен? Туда его! – Еще немного, и он начал бы драться.
– Нет никого, – Клаус уже не собирался биться в истерике, но и на живущего надеждой тоже пока не походил. – Мы последние.
– Офшо?
– Ушел.
– Ты!
– Ухожу вот сюда, – ван Брюккен ткнул в тех, кто пытался зайти в тыл дону Антонио.
– Вот и уходи. У тебя своя задача. Принеси мне их головы – в футбол играть буду. А с остальными я разберусь. Я остаюсь, мои и проблемы.
– Как?
– Пошел в жопу, – очень четко произнес Семен. – Твоя задача – чтобы кабальеро вернулся. Убьют его – домой не приходи. Эта парочка на мне. Все, вали отсюда. Йуль!
– Здесь, – вырос в двери Старший его Команды.
– Родной, – Семен подошел вплотную к аталь. – Мне больше некого послать. Только вы, мне не отойти отсюда. Видишь прорывы?
Аталь скосил глаза на карту и кивнул:
– Вижу.
– Убей их. Всех. Ладно? Никто пройти не должен, иначе это всё зря, нас в спину перебьют.
– Сделаем, Мастер, – Йуль с Командой целый день сидели как на иголках и рвались в бой. Теперь пришло их время. Если они не справятся, тогда действительно всё. – Не сомневайтесь. На куски порвем. А вы как же без охраны?
– Теренс прислал сообщение, – откуда‑то сзади раздался гулкий голос. Муритай. Семен почти забыл про него. – Говорит, что летит. Вот‑вот будет.
– Видишь? Справимся. До нас еще добраться надо. Идите, пусть Клаус вас отправит.
Глемм исчез, за дверью раздался рявк, лязг, топот, и всё стихло. Семен тяжело оперся руками на карту и уставился на последнее зелёное пятно. Больше посылать некого. Они рядом, рукой подать. Вот‑вот объявятся. Ну что, поиграем?
– Мур, ты правду про Теренса сказал? Или так, чтобы Йуль не дергался?
– Правду. Они летят как могут. Даже по голосу слышно, как они несутся, – торк усмехнулся. – Я, выходит, не один, кто за вас переживает.
Муритай целый день усердно изображал из себя тень и помощника. Он приносил дош, осторожно указывал на новые прорывы, рявкал на вольдов, чтобы быстрее двигались, да много чего ещё делал. Теперь его очередь поработать по‑настоящему.
– Ну и отлично. Потому что встречать их будешь ты.
– Я? – не понял Муритай. – Один?
– Один. Потому что я буду ждать вас там, – он ткнул в ненавистное пятно. – И попробуйте опоздать, головы поотрываю.
– Это шутка такая, да? – криво улыбнулся Муритай.
– Ага, смеяться будем вместе, – Точилинов, наконец, взял в руки свой мешок, о котором мечтал весь этот день.
– Через мой труп, – торк встал в дверях, всем видом показывая безнадежность попыток выйти. – Одного я тебя не пущу.
– Тогда точно без шансов, погибнем, – Точилинов глянул прямо в хищные глаза торка. – Ждать нельзя. Смотри, если эти ребята выйдут вот сюда, то любой, кто прорвется, неизбежно попадает на них. И всё. А если выйдет кто из зеленых, то их становится сразу больше. Разделяются, и что дальше? Сам скажи.
– Удар по троим сразу и выход сюда. Штаб‑квартира у них – и на выходе из портала наши тут же ловят по ножу в горло, – в упрямом голосе торка послышалась обреченность.
– Я всегда говорил, что ты умный, – Семен подвинул Муритая. – А никого не оставить тут нельзя. Придет Теренс, кто его проведет, кто расскажет, что делать? Опять же, если кто вернется, кто расскажет, куда бежать? А ты там против пятерки не выстоишь. Остаюсь я. Не переживай, – фальшиво рассмеялся он, – мне только до вашего прихода продержаться, дальше легче. Пошли, покажу, как портал активировать.
Перед тем как войти в портал, Семен обернулся. Торк стоял в дверях, олицетворяя собой брошенное одиночество. Точилинов посмотрел на расстроенного телохранителя – на душе выли и бились в истерике все кошки округи, – встал по стойке «смирно» и отдал честь.
На Муритая больно было смотреть.
– Никуда вы не денетесь.
Семен все‑таки успел выйти раньше аталь. Дорога одна, деваться им некуда. Немного времени он выиграл. Так, теперь магиприпасы – поперек дороги и в карманы, поближе. Пистолет под руку. Проверенный щит вокруг. Добро пожаловать. Вас здесь не ждали.
Потекли минуты. Одна, другая, третья. Он их так и не заметил. А они не заметили щит. Смазанное серое облако выбило дробь на щите, чтобы отлететь бессильными брызгами сломанных стрел. Кусты вдоль дороги зашевелились. Зелёное на зелёном. Изумрудные Стрелки. Даже так! Не те ли самые?.. Одна из выступивших на дорогу фигур знакомым жестом подняла меч, отрезая голову старому знакомцу.
«Да пошел ты!» Семен поднял согнутую в локте руку. Вот и поздоровались.
Пять фигур, как тогда, возле станции, молча выстроились поперек дороги, перекрывая путь. Хотя это откуда посмотреть. Они считают, что поймали его, но это он пришел остановить их. Вот такая шарада. Ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Или наоборот. Подождём, время работает на нас. Аталь медленно начали расходиться. «Нет уж, ребята, рано вам ещё развлекаться». Семен шевельнул пальцами. На дороге забили несколько фонтанов огня. Сработали магиприпасы. Аталь вынырнули из огня как саламандры. Видимых повреждений не было. Ну, их никто, собственно, и не ждал. Само собой, они на амулетах. Глупо было надеяться, что такие бойцы запросто попадутся. Ага, один потерял свой лук, рассыпавшийся пеплом в магическом пламени. Уже хорошо. Что ж, сам виноват, надо было лучше закрывать. Стрелки продолжали расходиться. Ещё! Два вихря рванулись к пятерке с разных сторон. Тот же эффект. Аталь помотало по дороге, но и только. Стрелки замкнули кольцо. «Давайте‑давайте, – позлорадствовал про себя Семен. – Кто кого поймал, позже разберемся».
Следующие двадцать минут прошли в бесплодных попытках аталь пробиться через щит. Конечно, без шамана ничего не получится. Что это? Один из Стрелков начал копаться в своем мешке. Магиприпас? Да. Ну что ж, посмотрим. Семен сжал в кармане рукоять пистолета. Яркая вспышка заставила Точилинова зажмуриться, щит тряхнуло. Но на этом всё и кончилось. Ещё пару раз Стрелки попытались пробиться – и остановились, о чем‑то переговариваясь. Пат. Однако импровизированное совещание быстро закончилось. Не взять, значит, не взять. Сегодня они пришли не только за ним. От группы отделилась одна фигура. Давешний «приятель»? Стрелок подошел вплотную к невидимой стене щита. Взгляд нечеловеческих глаз буравил Семена. Воля на волю. Детская перегляделка. Вот только цели у всех тут недетские. Аталь опять, как тогда, медленно поднял меч. Ну уж нет, старый фокус. Надоело. Точилинов, не отрывая взгляда, так же медленно вытащил пистолет. Черный зрачок ствола добавился к двум глазам мага. Аталь скривил губы в усмешке. Семен ответил тем же. Взгляд аталь из угрожающего стал ненавидящим. Ой‑ой‑ой, страшно‑то как. Оп, а куда это вы? Стрелок бросил последний многообещающий взгляд, развернулся и, не оглядываясь, пошел к своим. Пятерка явно собралась наплевать на неберущегося мага и продолжить свой путь. Уходят.
Нет. К сожалению, Мастер Ацекато пришел сюда не за этим. Нельзя дать им уйти. Значит – последнее средство. Значит – долой щит.
Свежий ветер взъерошил волосы Семену. Без щита Точилинов почувствовал себя голым. Страшно‑то как. Один поворот головы – и он ничего не успеет сделать. Но другого выхода нет. Узор внутри щита не нарисуешь. Быстрее, быстрее, пока аталь не развернулись. Волна его любимых муравьев рванулась к Стрелкам. Семен долго думал, выбирая узор. Отдельные Твари не годились. Твари могут убить одного, двоих, да даже всех в итоге. Но – по очереди. А каждая секунда свободы для аталь – это смерть для него. Муравьи же подходили идеально.
Аталь развернулись, когда первые муравьишки уже почти добрались до них. Но «почти» не значит добрались. Сверкнули блестящей сталью мечи, и аталь закружились волчками, не давая множеству маленьких монстров вцепиться, облепить, свалить с ног. Веер разрубленных муравьев отлетал от каждого Стрелка, как пух от вентилятора. А вот теперь всё. Без вариантов. Либо муравьи свалят всех, либо первый же освободившийся Стрелок угостит Семена сталью. Расстояние‑то тут…
Один из аталь решил рискнуть, остановив бешеное вращение, он попытался махнуть рукой с зажатым в ней ножом. У Семена ёкнуло сердце. Но на руке Стрелка тут же повисло несколько муравьев. Ещё столько же вцепилось в подмышку. Рука так и не закончила свое движение. Стрелок скрылся под валом хитиновых тел. Минус один.
Время остановилось, никто не знал, сколько они уже стояли вот так, в ожидании маленькой ошибки. Семен давил, аталь отбивались. Один раз сквозь бешеное вращение Точилинов увидел глаза Стрелка. Того самого. Они сверкнули и пропали. Аталь крутились и крутились. Они пытались подойти хоть немного поближе, но вал муравьев не позволял. Сила на силу.
Линии хальер наливались тяжестью. Кто сказал, что магия – это легко? Плюньте ему в лицо. Пот заливал глаза, ноги дрожали и подгибались. В глазах поплыли разноцветные фигуры. Но останавливаться нельзя. А потом, вдобавок ко всему, пошел дождь. Нет, не дождь – ливень. Семен даже расстроиться не смог. Он просто фиксировал, как лицо заливает вода, как упал один из аталь, поскользнувшись на мокрой траве, как оставшиеся трое начали расходиться в разные стороны, заставляя его растягивать и без того заканчивающиеся силы.
Гром. Раскаты грома прозвучали как артиллерийская канонада. А молнии где? А молний не было. И грома не было. Это открылись три портала, один за другим.
Дико орущий вихрь, сверкающий всеми красками начищенного железа, поглотил оставшихся аталь в одно мгновение. Только что они вертелись в своем танце, отбиваясь от муравьев, – и нет их. Вольды, казалось, и не заметили их танца. И только тогда Семен отпустил намертво зажатые линии, прощаясь с муравьями.
– Живой? – Струи дождя сложились в зверский оскал охотящегося тигра. Муритай поднял голову и заорал во всю глотку. – Живой! Теренс, живой, успели!
– Не на… – Семен не успел договорить, пышущая счастьем толпа налетела и сжала его как в тисках.
– Вы что, Мастер…
– Живой, живой, успели…
– Никогда больше…
– …вы их здорово…
– От‑пус‑тить!
Тиски разжались, Семен чуть не упал от неожиданности.
– Хреново выглядите, товарищ полковник, – вот кого Семен никак не ждал, так это Васю.
– А ты что здесь делаешь? – пытаясь отдышаться, выдавил Точилинов. – Что, всех уже победили, что ли?
– Так точно, – бодро доложился Тетраков. – Никто помощи не просит, все говорят, что уже заканчивают. Вон Клаус идет, он всё расскажет.
– Гарро, Мастер, – ван Брюккен очень правдоподобно изобразил приветствие вольдов. – Очень ты вовремя этих остановил. Пройди они немного, и Васю бы порвали. В километре отсюда он дрался. Там бойня получилась. Им на помощь пришли еще три пятерки, Теренсу пришлось сначала к ним идти. Ух, как он на них обиделся, что не может сразу к тебе рвануть. Поэтому тебе и пришлось столько держаться. Извини.
Вокруг раздались понимающие возгласы, место боя заполнили вылетевшие из портала маги и вольды.
– Что происходит в?.. – объяснять было тяжело, и Семен просто повертел пальцем в воздухе.
Ван Брюккен понял.
– Всё заканчивается. Вася правду сказал. Мы продержались. Мы выжили, Семен! – неожиданно почти прокричал он.
Семен Точилинов, Мастер Ацекато, поднял голову, рассматривая падающие на него струи дождя. Наверху тучи редели. Зеленоватое солнце Пестика прорывалось сквозь темную завесу, показывая вечереющее небо. Дождь кончался, день кончался, его бой закончился. Семен достал сигарету. Она тут же размокла. Несколько секунд посмотрев на неё, Точилинов разжал пальцы:
– Пошли? – Он обернулся и посмотрел на Муритая: – Я знаю, что это свинство, но, если я больше не нужен, забери меня домой, а?

Глава 7

Зеленоватый закат заливал вечерним светом всю террасу. Точилинов лично попросил пристроить ее. Нравилось ему сидеть на третьем этаже и смотреть на Такатак. В баронствах мудрствовать не принято, поэтому практически все столицы носили название баронств. Такатак не был исключением. Широко раскинувшийся город утопал в зелени. Деревья, деревья, деревья… Крыши домов, проглядывающие через густые кроны. Умиротворение тихого вечера.
– Хочешь сплетню? – прищурился Сибейра, всматривающийся в вечернюю тишь. – Вася влюбился.
– Да? И что? Кто избранница? – лениво поинтересовался развалившийся в легком кресле Точилинов.
Собственно, это Сибейра затащил его на террасу. Семен собирался заскочить в штаб‑квартиру только на одну секунду, завтра предстоял очередной выход, и он хотел отоспаться. Но испанец, завидев редкого в последнее время гостя, вцепился в него как клещ:
– О, это отдельная история, – признанный ловелас‑контрабандист Братства расплылся в улыбке. – Пару месяцев назад я имел неосторожность познакомить его с гла‑Тапандом. Тебе что‑нибудь говорит это имя?
– Не‑а, – помотал головой Семен, доставая из сумки, которую он носил вместо портфеля, трубку и табак. Процесс набивания и раскуривания трубки в такие вечера превращался в священнодействие. Под него как раз подходил неспешный легкий разговор, начатый доном Антонио.
– Ты больше его знаешь как Бездонную Бочку.
– А‑а, – протянул Точилинов, – Бочка. Конечно, знаю. А у него что, и дети есть? Я всегда думал, что зеркальная болезнь родилась значительно раньше него.
– Есть, конечно. Ты что, он же глемм. У них с этим строго, не забалуешь. Мужик без детей не может считаться мужиком. Его и уважать никто не будет. Три дочери и два сына. А Бочкой его прозвали вовсе не за пузо, а за состояние кошелька. Это, знаешь ли, внушает уважение.
Сибейра, благодаря тесным связям с контрабандистами, практически полностью состоящими из глеммов, изучил мир Серого Лепестка досконально. На его слово можно было положиться.
– Сильно, – Семен пыхнул трубкой. Трубку он курил редко, под настроение. Сейчас был именно тот случай. В тихом вечере кольца ароматного дыма неспешно улетали вдаль, подчеркивая неподвижность окружающего мира. – Вот уж никогда бы не подумал, что Вася прельстится деньгами. Да еще и глеммовскими.
– Да бог с тобой, – Сибейра откупорил бутылку вина, достал бокал: – Будешь?
Точилинов помотал головой. Пить не хотелось совершенно. Хотелось отключить голову и помедитировать, сливаясь с подкрадывающимися сумерками. Муритай как‑то пытался научить его входить в боевой транс, но это не то. Испанец наполнил бокал, посмотрел сквозь него на заходящее солнце и повернулся к Точилинову:
– Васе деньги как не были нужны, так и не будут. Он вообще как птичка Божия живет. Художник боя. Я поначалу тоже подшучивал, а потом понял: у него и правда любовь.
Последнюю фразу Антонио произнес несколько удивленно. Ну еще бы, сам Сибейра и не думал останавливаться на кокой‑то конкретной кандидатуре в спутницы жизни. Количество его женщин всех мастей и рас уже давным‑давно вошло в присказки магов. И потихоньку входило в фольклор вольдов.
– И что тебе сказал Бочка? – со смешком поинтересовался Точилинов.
– Очень правильный вопрос, – Сибейра пригубил вино. – Он пообещал никогда в жизни больше мне ничего не таскать. И другим запретить.
– Что он сказал Васе, я даже и не спрашиваю.
– Правильно делаешь. Разговор был без свидетелей, но Васю, я так понимаю, спасло только то, что он был гостем. Сам знаешь, в доме у глеммов даже магия иногда не спасает.
– И чего? – Семену стало интересно.
– Что характерно, Ситала, это средняя дочь Бочки, папе весь мозг уже вынула на тему: «Папа, хочу Васю». Взаимное чувство оказалось. Хотя парочка получается гротескная. Я их видел. Она Васе реально в солнечное сплетение дышит, когда рядом стоят.
– Ну‑ну, – потянулся в кресле Точилинов. – Совет им да любовь. Будем надеяться, что у Бочки голову всё же не снесет окончательно.
– Трудно сказать, – пожал плечами испанец, – всё же дочка. Хотя у Бочки голову редко сносит. Я не видел, во всяком случае. А потом, если у них и правда любовь, то чего уж тут сделаешь? Это подарить счастье – никак, а вот забрать – запросто.
– Угу, – согласился Семен.
Они помолчали, думая каждый о своем. Точилинов посасывал трубку, дон Антонио смаковал букет.

– Так о чём ты меня хотел попросить? – Сибейра поставил на перила бокал с вином. Каждый сходил с ума по Земле по‑своему. Дон Антонио решил, что лучше всего о доме напоминает вино. Он таскал его ящиками, но все равно не хватало.
– Когда?
– Ты говорил перед вторжением, что попросишь устроить экспорт, – напомнил Сибейра.
– А, это, – Семен выдохнул клуб дыма и прищурился сквозь него: – Ты не находишь, что нас слишком мало?
– Нахожу, черт побери, – хмыкнул испанец. – Особенно я это находил, когда на меня третий раз за четыре часа атака шла. Я как этого вашего скального ежа увидел, так чуть не обделался. Сижу один. Как дурак. Дьявол, думаю, как же нас мало!
– Вот об этом я и говорю, – Семен не поддержал шутки. – Что такое Братство в масштабах Пестика? Ерунда. Расти нам надо. Заниматься этим.
– Ага, – преувеличенно согласно кивнул Сибейра. – Поэтому ты через два дня после вторжения свалил в Территории.
– Мне отдохнуть надо было.
– Самое место. Нигде больше расслабиться‑то нельзя, – сострил испанец. – И до сих пор расслабляешься.
– Кто на что учился, – пожал плечами Точилинов. – Я так отдыхаю.
– Но не два месяца, – Антонио обвиняюще уставился на Семена.
– И что? – Точилинов невинно поднял брови. – Что‑нибудь изменилось?
– Изменилось, – испанец развернулся спиной к Семену. – Ещё как изменилось. Вторжение отбито, вольды – друзья, жизнь прекрасна. Но вот только почему все до сих пор оглядываются перед выходом из дома? Половина наших, как ты, – бегают по Территориям, вторая сидит в трёх баронствах и боится выйти за зону системы связи, меняя баб, как носовые платки, и выхлёбывая все запасы спиртного. Я дурею, таская от глеммов всякую белиберду, и только Клаус сидит здесь и пытается думать за всех. Но он один, а ты прячешься от всех, включая его. Вот что изменилось.
– Что ты хочешь? – Семен отвернулся от Антонио, уставясь на причудливую крышу дворца барона, обрамленную густым кольцом деревьев. Он пытался успокоиться, но не получилось. Испанец был прав, но, что делать с его правотой, Точилинов не мог представить. – Ты прав. После вторжения у меня внутри как выгорело что‑то. Сломался я. Испугался. Не хочу больше биться насмерть.
– А придется. Атаки‑то не прекратились.
И это было правдой. Совет Старших и Конгресс баронов направили правителям Лепестков послание, в котором выражалось резкое недовольство вторжением. Ничего. Как в Территории выкинули. Ни звука в ответ, ни слова. Только боевые пятерки и тройки начали опять появляться в Пестике, всё так же пытаясь убить кого‑нибудь из магов. И снова вольдов не трогали. Лепестки явно давали понять, что отношение к Пестику не поменялось, а магов они по‑прежнему считают чужеродным телом, которое надо вырезать как можно раньше, невзирая на все протесты больного.
– Не знаю, – Семен, не отрываясь, смотрел на деревья. – Я уже ничего не знаю. Зря всё это.
– А зачем ты тогда всех с мест сорвал? Зачем Братство организовывал?
– И что? Всё впустую. Нет у нас Братства, – сорвался Семен. – Не получается. Я боюсь, ты боишься, все боятся. Дальше что? Куда идём?
– Почему все? Вася не боится, – пробормотал Антонио, просто для того, чтобы не молчать.
– Именно что Вася не боится, – горько усмехнулся Точилинов. – Он уже плоть от плоти вольд. Он часть этого мира. На него и покушений практически нет. И не потому, что он силен, мы все теперь уже неслабые ребята, а потому, что если завтра Братство исчезнет, то Вася только погорюет. И все. Будет жить как жил. Простой вольд со способностями мага. А мы?
– А что – мы? – вскинулся Сибейра.
– А то. То, что мы потерялись. Мы не знаем, куда идти. Все так легко ко мне пришли, потому что уже начали это понимать. Хотели найти здесь дом. А нету его. – Семен развел в стороны руки: – Вот и сидим тут, правильно ты сказал, дуреем от безделья. И ладно бы аккуратно дурели, так нет. Каждый еще и выпендриться пытается.
– Это как раз понятно, – Антонио пригубил забытый бокал. – Вроде всё как прежде, мы могучие и непобедимые.
– Ага, только вольдов при этом обижать не надо. Без них нас давно бы уже закопали.
– А что такого происходит? – пожал плечами Сибейра.
– Ты только не начинай, ладно? – Семен раздраженно выпустил облако дыма. – По Территориям ходить можно и нужно, но нарушать общепринятые правила при этом – моветон. Если за тобой идет другая Команда, то не надо начинать будить кого ни попадя. Ты‑то уйдешь, а другим как? И сколько таких случаев? Нас скоро на Совет Старших вызовут за такие проделки. – Он пососал погасшую трубку, недоуменно заглянул в неё – и полез за спичками. – Ладно. Это всё у нас болтовня за бокалом вина. Никуда мы не придем. Ты меня звал зачем?
– За этим и звал. Давай рассказывай, что ты там придумал про свой экспорт.
– Да ну, – отмахнулся Семен, – ерунда все это. Я думал, как бы нам людей ещё найти. Мало нас. Если глеммы не будут нам помогать отправлять сюда землян, то можно попробовать обойтись и без них. Я думал написать формулу перехода с Земли сюда, зашифровать её как‑нибудь в виде… легенды, что ли, или там байки, анекдота наконец, – и забросить на Землю. Пусть те, кто смогут, сами сюда приходят. Сколько потенциальных магов пропадает? Вон, Васю возьми.
– А что? Слушай, здорово. А, черт… – испанец настолько заслушался, что не заметил, как из наклонившегося бокала выливается вино. – Я думаю, это можно сделать. Напряжем Ляо Юя со Строцци, пусть вспоминают, как рисовали. Глеммов потрясем. Чуть там, чуть сям, глядишь – получится. Давай.
Дон Антонио возбужденно спрыгнул с перил, на которых сидел. И споткнулся об усталый голос Точилинова.
– Зачем? – Семен сидел глядя в пол. Трубка опять погасла, но он этого не замечал. – Опять привести сюда людей, которые нам поверят, чтобы подставить их под ассасинов? Куда привести? В три баронства? В Территории? Придут, мы им скажем «здрассьте», и что? Добавить вольдам еще балбесов, бессистемно и бестолково мечущихся по Территориям и прожигающих жизнь в Трёх Баронствах?
– А ты за них не решай, – одной из сильнейших черт характера Сибейры было отсутствие рефлексий. Если он загорался каким‑то делом, то сомнения типа «а что из этого получится?» или «а может, ничего и не выйдет» – это было уже не про него. Семен ему иногда жутко завидовал. Вот сейчас, например. Идея легла на подготовленную почву, испанец поверил в нее мгновенно, и с этой секунды слово «невозможно» для него не существовало. – Не много ты на себя берешь? Ты ведь хорошо придумал. Дай людям выбор.
– Какой выбор, Антонио? Они придут (это если ещё придут) в абсолютно неизвестный мир, из которого обратно уже не вернуться никак. Придут не просто обустраиваться, а драться – драться не на жизнь, а на смерть. Их каждый день кто‑то будет хотеть убить.
– Ой, не надо, – покривился испанец. – Нас тоже каждый день кто‑нибудь да хочет убить. Ничего, все живы. Почти. Тут вероятность погибнуть не выше, чем на Земле под машину попасть. Зато, подумай, кто сюда придет?
– Еще один Вася, – хмыкнул Семен.
– Вряд ли нам так повезет. Придет совершенно другой тип людей. Ну напряги мозг, кто поверит в какую‑то легенду настолько, что в нормальной земной жизни – ты уже, наверное, и забыл, какая она, Земля, – сможет построить портал в другой мир?
– Еще шизофреников нам тут не хватало, – испугался Семен. – Ты прав, об этом я не подумал.
– Дятел ты, с красным клювом, – обозлился Сибейра. – Романтики придут. Мятущиеся души. Люди, способные влюбиться в чужой мир даже на расстоянии. Те, кого не испугать какими‑то там ассасинами. Им еще и понравится. Как же, опасности, приключения. И это наша будет задача их сберечь, научить и всё объяснить.
– Ты теперь мне предлагаешь взять ответственность ещё и за них? – набычился Семен.
– Нет, тебя аталь точно крепко приложили, – вздохнул дон Антонио. – Снаружи не видно, а внутри беда. А что ты тут сейчас делаешь? Не то же самое? То, что ты сбежал в Территории, ничего не значит. Все равно все к тебе бегут чуть что.
– Что ты, в итоге, хочешь? – У Точилинова совершенно не осталось сил идти против бешеного напора испанца. – Чтобы я на себя всё это взвалил? Увольте. Как‑нибудь позже. Вот разберусь с головой, тогда и попробуем.
– Не надо на себя всё брать. Я уже вижу, что толку от тебя не будет. Мы с Клаусом сами, как обычно, всё сделаем, я ему объясню. Ты формулу только сочини. Тебе как раз под настроение будет. Душа на перепутье миров, смятение духа и все такое. Мы, как ты, не сможем сделать.
– Это почему это? – удивился Семен.
– А потому, что это ты у нас главный. Харизма, друг мой. Это не измерить и не посчитать. Мы с Клаусом – исполнители. Мы всё правильно сделаем, не сомневайся, но зажечь людей – это к тебе. Ни он, ни я сюда никого бы не привели и Братство бы не придумали. Так что пиши формулу, а я буду Клауса соблазнять и придумывать, как половчее твое творение на Землю забросить, чтобы все увидели. Ты, кстати, в программировании не силен? А то было бы здорово написать какую‑нибудь программку и в Интернет выложить. Что‑нибудь по теме. Наша целевая аудитория частенько по разным сайтам лазит. Фантастика там или игрушки, а?
– Не силен, – вздохнул Точилинов. – Сколько раз уже сокрушался, что у нас компьютерщика нет. Придется, как обычно, на коленке делать. Э‑э, стоп, – спохватился он. – Какая формула? Ты знаешь, сколько времени на это потребуется? Не‑ет, не годится. У меня выход на носу. Завтра двигаемся. Подожди немного, вернусь, тогда подумаем, что да как.
– Никаких «подумаем». В задницу твой выход. Сначала делай, а потом иди. Только так.
– А еще чего Ваше Магичество изволит? Всенепременно‑с. Бегу, спешу и падаю. – С Семеном не следовало так говорить – уперся он мгновенно. И если бы его собеседником был кто‑то другой, то на этом бы все и кончилось, но перед ним сидел дон Антонио.
– Бежишь? – Таким, наверное, видит бык матадора. Сибейре очень шло. – А с Клаусом поговорить не хочешь? Как ты думаешь, что он по этому поводу скажет?
– Мне по фигу, что там Клаус скажет, – Точилинов сунул в карман непотушенную трубку и пошел к выходу. Чуть быстрее, чем следовало. Он что, и правда бежит?
– Куда? – в спину ему крикнул Сибейра, но дверь уже закрылась.

Ввалившись в дом, Точилинов все еще крутил в голове разговор с доном Антонио. Что‑то было в словах испанца. Что‑то дергало за душу. Но нет, – страшно, не буду, пошло оно всё…
Отмахнувшись от встревоженных расспросов Муритая, который явно озадачился видом Мастера, Семен пошел в свою комнату, закрылся и свалился на кровать, едва успев снять одежду. Благо время было далеко за полночь, можно было не беспокоиться об оправданиях.

Стук в дверь вырвал Семена из неглубокого сна.
– Что там? – сварливо поинтересовался Точилинов.
– Дело есть, Мастер, – донесся из‑за двери голос Муритая. – Теренс просит спуститься. Без вас не решим.
– Иду, – Семен, кряхтя, спустил ноги на пол. Серенький рассвет заливал комнату сонным прозрачным светом, говоря о том, что поспать получилось всего ничего. – Не рано?
– Не знаю, – пожал плечами вошедший в комнату торк. – Теренсу виднее.
– Совести у вас нет, – пожаловался Семен, натягивая штаны. – Только лег.
– Как это нет? – удивился Муритай. – Есть, в надежном месте хранится. А ты что, с собой её таскаешь? Не дело, потеряешь ещё. Давай мне, я спрячу.
– Не дам, – сонно ухмыльнулся Точилинов, – сломаешь.
Он встал, подтянул штаны, сунул ноги в сапоги, накинул куртку. Поёжился – утренняя свежесть пробиралась сквозь одежду – и повернулся к торку:
– Ну пошли. Чего там случилось?
В зале оказалось на удивление много народу. Теренс сидел спиной к лестнице и с кем‑то разговаривал. Угол скрывал его собеседника, по голосу не разобрать кто. Через несколько ступеней Точилинов увидел:
– Какого черта вы тут делаете?
Сибейра с ван Брюккеном, уютно устроившиеся напротив глемма, приветливо улыбнулись.
– Доброе утро, Мастер, – поздоровался Теренс. – Присоединяйтесь.
Безмятежный вид всех троих явственно показывал, что единодушие меж ними уже достигнуто.
– Без меня меня женили? Так? – По идее, вопрос должен был звучать язвительно и ядовито, показывая всю безнадежность и тщетность жалких попыток склонить его к очередной авантюре, но невыспатость взяла свое. Голос прозвучал как‑то неуверенно.
– Никак нет, – бодро отрапортовал Теренс, явно переобщавшийся с Васей. – Их Магичества убедили меня отложить выход Команды до решения насущного вопроса Братства. А если честно, то я считаю, что они правы. Лучше вас никто не справится.
– Ты нужен нам всем, – дон Антонио Сибейра развел руками и робко улыбнулся.
– Давай, Семен. Ты не представляешь, как нам всем это надо. Я тут пару человек разбудил посреди ночи – подпрыгнули как миленькие. Ни один не закапризничал. Полнейшая поддержка тебе обеспечена, – ван Брюккен бодро улыбался, демонстрируя всяческую готовность к любым действиям. Аж противно – в такую‑то рань.
Точилинов перевел взгляд на Муритая. Тот поощряюще улыбнулся, в утренних сумерках это выглядело ужасающе, и поднял вверх большой палец:
– Отличная идея, Мастер.
Семен закатил глаза и потребовал горячего доша.
«…призрачный город, стоящий на скалах, соперничающий с хрустальными вершинами в красоте своих зданий… – …мир неведомых сил, захватывающий тебя и не отпускающий никогда, требующий от тебя всего и возносящий тебя…»
– А ты уверен, что именно такая форма должна быть у послания? – с сомнением протянул ван Брюккен.
– Да, по двум причинам, – Семен лежал в кресле, вытянув ноги чуть не на середину комнаты. В правой руке он держал сигарету, в левой – чашку с дошем. Месяц напряженнейшей работы по ювелирной подгонке разрозненных деталей головоломки друг к другу кончился. Можно было расслабиться. – Во‑первых, я хочу, чтобы к нам пришли романтики, мечтатели. Упертых бойцов здесь и так хватит, а ребята со временем вырастут. Прочитать и вдохновиться таким посланием может только поэт в душе. Я не желаю иметь дела с людьми, не поднимающими взгляд выше пояса.
– А работать кто будет? – подал голос Гельц, принимавший участие в поиске формулы портала. – Если одних романтиков собрать, то вся основная тяжесть опять ляжет на нас. Не то чтобы я боялся работы, просто при возрастании объема хочется, чтобы кто‑то хоть немного помогал.
– Романтики могут работать ничуть не хуже остальных, – возразил Семен. – Просто у них мотивация должна отличаться от обычной, а так они очень и очень ничего. Тем более, учти, – человек, который сможет построить портал сюда, к нам, должен будет очень сильно потрудиться и иметь определенный склад ума. Отнюдь не расслабленный, прошу заметить.
– Ну принимается, – согласился Гельц. – А во‑вторых?
– А во‑вторых, все банально. Для создания письменной формулы, которую вы накопали, – он сидя отвесил два поклона в сторону Гельца с Сибейрой и Ляо Юя со Строцци, устроившихся на диване, – наш друг Се выдал мне список ключевых слов, которые непременно должны были присутствовать в послании. Причем расположены они должны были быть в определенном порядке. Так что в выборе стиля я был ограничен с самого начала. Ван Брюккен развел руками:
– Ну что? Принимаем?
– Попробуйте не принять, – хмыкнул Семен. – Самих заставлю писать. Я месяц не разгибался. Второй такой работы у меня точно не будет. Так что я думаю, что обсуждение стиля оставим. Телепортисты подтвердили эффективность узора, – Се Ля Юй и Строцци усиленно закивали, – так что теперь осталось его только запустить, а это уже ваше дело, кабальеро мне клятвенно обещал. Моя очередь отпускать язвительные замечания.
– А вот не получится, – дон Антонио улыбнулся во весь рот. – Всё уже давно готово. Прямо завтра и понесем. Гарантировать, что через день вся Земля будет читать твое послание, не может никто, но то, что оно будет запущено, – это точно. Глеммы мне должны за срыв доставки тогда, перед вторжением, так что я отжал еще и небольшое распространение. Через четыре дня начинаем ждать.

На третью неделю Семен начал звереть.
– Что ты дергаешься? – Муритай закрыл дверь за ушедшим китайцем и вернулся к столу. – Ты же первый кричал, что тебе всё равно, идея недоработанная и в этой затее ты разочаровался.
– Конечно, – Точилинов раздраженно оттолкнул от себя чашку с дошем. Темная жидкость выплеснулась на скатерть, нарисовав причудливый узор. – Конечно, мне всё равно, что пополнения не будет, что идея дерьмо, исполнение дрянь, а мы опять возвращаемся к бардаку и раздраю. Пусть его Твари утащат, это Братство, я и пальцем не пошевелю.
Ядовитости его тона мог позавидовать чемпион среди гадюк, но Муритая этим было не смутить, он последние десять дней только и делал, что выслушивал подобные сентенции. Поначалу каждый день кто‑то из магов являлся доложить Семену о результатах проекта, вернее, об отсутствии таковых. Мировой эфир молчал. С течением времени визиты становились реже, докладчики всё чаще повторялись, и теперь только ван Брюккен, Се Ляо Юй и Сибейра навещали все сильнее впадающего в депрессию Мастера Ацекато. Остальные потихоньку возвращались к обычным занятиям.
– Это называется «завышенные ожидания», Мастер. Зря вы сразу всех накачали, что это какое‑то счастье. Теперь все перегорели.
– А что делать надо было? – зашипел Семен. – Или ты не помнишь, в каком состоянии все находилось? Я им дал свет, смысл. Ты видел, как они за работу схватились? Мне всего‑то нужна была одна маленькая победа. Я не просил вал переселенцев – одного человека, чтобы задать вектор.
Он хлопнул рукой по столу, попал в разлитый дош – и завелся ещё больше.
– А теперь что делать? Опять начинается все то же самое. Идирани поругался с Сусси, Бергман надавал по морде Кривому Саю за то, что он, видите ли, неуважительно отозвался о магах. А за что нас уважать? – Семен раздраженно вертел головой, выискивая, обо что бы вытереть руку. Не нашел, вытер о штаны и озверел окончательно.
– По‑моему, Мастер, – Муритай оперся на стол и посмотрел в глаза кипящему Семену, – вам просто надо отпустить ситуацию. Пусть каждый живет так, как хочет. Каждому нянькой быть вы не нанимались, только еще большее напряжение вызовете, ещё не хватало вам между собой ругаться. Все большие мальчики, пусть сами живут. Как‑то ведь они до Братства находили общий язык с баронами. Я не думаю, что, собравшись здесь, маги как‑то сильно поменялись. Идирани всегда был склочником. А Бергман – боец, ему лишь бы повод подраться найти. Что вы подпрыгиваете? Я думаю, что вам просто заняться нечем, вот и цепляетесь ко всему. Пусть жизнь идёт как идёт, не пинайте ее. Она ведь и обидеться может. То что должно – обязательно случится, не раньше и не позже, а если вы за судьбу думать или делать начнете, так ничего хорошего не выйдет. Наши подделки потом дорого обходятся. Так что давайте‑ка собирайтесь, прогуляемся по Территориям. Тварей нам не надо, зато я пару мест интересных покажу. А без нас, глядишь, чего и получится, жизнь, она штука хитрая, пока в упор на неё смотришь, она делает вид, что ничего не происходит, а только отвернешься – тут тебе и на… Короче, собирайтесь.

Глава 8

– На кой черт ты его тащишь? – в сотый раз впустую сотряс воздух Точилинов. Семен в упор не понимал, зачем Муритаю эта игрушка, но торк не сдавался.
Тяжеленная мохнатая лапа, с огромным трудом отрубленная от недвижимого тела Паука, тормозила передвижение неимоверно, но Муритай начинал форменно биться в конвульсиях каждый раз, когда Семен только начинал заводить разговор о том, чтобы её бросить.
– Ты что, кто нам поверит, что ты Паука уделал?
– Да зачем мне кто‑то должен верить? Настоящее мастерство не требует подтверждения. Я никому ничего не собираюсь доказывать. И тебе не рекомендую. Ближним хватит нашего слова, а что до остальных, так и пусть их. Нам с тобой лишней славы и так девать некуда. Пауком больше, багираном меньше – какая разница?
– Тебе, может, и нет разницы, а общественное мнение всегда учитывать нужно. Вспомни тиххина. Сколько вещей сразу стало гораздо легче, согласен? А тут целый Паук. Да ты его ещё и в одиночку взял.
Семен вздрогнул. Он очень хорошо помнил свой животный ужас, когда этот здоровый балбес, пренебрежительно отмахнувшись от предупреждений, рубанул мечом по паутине, доказывая, что Пауки сидят в глубине Территорий, а возле баронств не опасно – это только сигнализация. А Паук оказался на месте. Если б Точилинов не был Мастером Тварей, то сам бы он, может, и ушел, а вот от Муритая даже ауры бы не осталось: Пауки всё с собой утаскивают, даже линии вычищают. Семен четыре часа ломал эту зверюгу и победил только слепой удачей, совпавшей с неопытностью молодого Паука. У торка глаза были размером с суповые тарелки, когда он очнулся и понял, что лежащий без сил Семен уделал эту Тварь в одиночку. А Точилинов, не помнящий себя от облегчения, выдавал «тупому придурку» все лингвистические изыски на всех языках Клевера, которые знал.
Тащить на себе отрубленную лапу он отказался категорически, но Муритай чувствовал свой прокол и теперь жаждал его загладить, соорудив ещё одну легенду, которая будет бродить по Пестику, заставляя слушателей благоговеть при имени Мастера Ацекато.
Семен закатил глаза:
– Ну куда тебе больше‑то? Кто ещё в Пестике не знает Страшного и Ужасного Ацекато?
– Ацекато‑то знают. И ему доверяют, – Муритаю было тяжело, но он скорее упал бы от усталости, чем признался. – А вот про остальных ваших разговор отдельный. Надолго ли хватит твоего авторитета прикрывать разных разгильдяев?
Точилинов поморщился. Два месяца они с Муритаем провели в Территориях, заходя в баронства только для того, чтобы сдать добычу и выслушать очередную историю про похождения дуреющих от фрустрации магов.
Чего стоил один только Гарри, заявивший Такатаку, что он‑де подчиняется лишь самому себе и уложения баронства, касающиеся обеспечения тишины и спокойствия в ночное время, его не касаются. Барона чуть удар не хватил. Семен его еле успокоил.
– Не знаю, – вздохнул Точилинов. – Может, надолго, а может, и нет. Там посмотрим.
– Чего смотреть? – Муритай украдкой вытер пот. Когда он уговаривал Точилинова прогуляться по Территориям, ему и в голову не могло прийти, что вояж затянется настолько. – Пока ты Братство делал и сам систему свою налаживал, то все было путем. Все слушались и были довольны. Когда ты послание писал и ждал результатов, тоже терпимо было. Хоть и с трудом, но держались твои в рамках. А как начали мы с тобой по Территориям лазить, так совсем раздрай пошел. Может, хватит? Не мальчики уже. Неплохо бы и домом заняться. Стоп.
Он внезапно замер.
– Что? – поинтересовался Семен, вертя головой.
– Замри, – тихо прошипел Муритай. – Хотя уже поздно. Вот никогда нельзя болтать на ходу. Попали. Ну кто там?
Торк сбросил на тропу перед собой лапу – какое‑никакое, а препятствие – и потянул меч.
– А мы на кого‑то нарвались? – Как ни старался Семен стать полноценным вольдом, ничего из него так и не получилось. Тварей он замечал только после того, как они замечали его.
– Нарвались, – мрачно отозвался Муритай. – Вот он, родной. Ну?
Впереди кусты зашевелились, и на тропу… вышла большая полусобака с длинным, почти крысиным, гибким хвостом.
– Тьфу ты, – ругнулся Семен, – коссади. Вот зараза, я уж перепугался.
– Подожди еще, – углом рта прошипел торк. – Коссади поодиночке не ходят.
И правда, на тропе выросло еще несколько Тварей. Семен обернулся. По краям дороги прошла рябь. Твари брали их в кольцо. На самом деле ничего особенно страшного не происходило – коссади не считались сильными противниками, все их преимущество заключалось в количестве. Но была у них одна гадостная особенность – они почти всегда шли или перед кем‑то, или за кем‑то. Ну и кого они ведут на этот раз?
Первый коссади, вышедший «поздороваться», неожиданно замер, вытянув вперед морду. Принюхался – настоящая собака – и вдруг начал пятиться назад, издавая явственное шипение. Если бы он действительно был собакой, Точилинов бы сказал, что тот унюхал что‑то опасное. Все остальные тоже начали пятиться назад, не сводя взгляда с…
– Да они Паука боятся! – Муритай чуть не подпрыгнул на месте. – Смотри, уходят.
Коссади по одному скрывались в лесу. Последний повернулся, фыркнув, и бросил на вольдов такой взгляд, полный злобного разочарования, что сомнений не оставалось – он бы с удовольствием прикончил этих двуногих, но уж больно страшно пахнет от этой штуки, лежащей на земле. Их опередили – добыча уже чужая, а связываться с настоящим хозяином никакого желания нет.
Глаза у Муритая снова стали как тарелки:
– Слушай, приду домой – сделаю себе куртку из нее, – торк с уважением посмотрел на валяющуюся ногу. – По Территориям буду ходить, все сами разбегутся.
– Ага, – покивал головой Точилинов. – До первого Паука. Как думаешь, что с тобой будет, если тебя кто из его сородичей унюхает?
– Н‑да, – Муритай переосмыслил желание. Покряхтел немного и вздохнул: – Нет в жизни счастья.
– Пошли, – Семен засунул обратно пистолет (когда только успел достать) и подхватил мешок.
– Куда торопиться? – Муритай беззаботно потянулся. – Кто в Территориях рискнет связываться с Пауком? Вполне можем немного отдохнуть.
– Тезис додумай, – посоветовал Точилинов.
– Какой?
– Про куртку и про связываться.
– И что? – не понял Муритай.
– Проговори вслух, ну. Так кто рискнет связываться в Территориях с торком, носящим в данный момент куртку из Паука? А?
– А, – утвердительно и твердо высказался Муритай. – Понятно. Может, мне ее прямо сейчас бросить?
Семен вздохнул. Последние несколько часов он только это и предлагал.
– Нет уж, – уперся Муритай, возражая сам себе. – Я донесу. Тем более что идти осталось всего ничего.
Он взвалил на плечи многострадальную ногу и бодро потрусил вперед, как будто идти и вправду оставалось немного. Семен только вздохнул – до баронств было еще полдня ходу.
Однако через двадцать минут Муритай обрадованно развернулся:
– О, пришли. Смотри, вот он, родной.
Справа от тропы выделялся мутноватый прямоугольник, висящий над землей.
– Слушай, как вам всем не страшно ими пользоваться? – поднял брови домиком Семен, состроив непонимающую гримасу. – Или не знаешь, что они могут быть опасны?
– Могут не могут, а еще полдня идти по Территориям мне как‑то не улыбается. – Муритай явно был рад сбросить с себя эту мохнатую неуютность.
– Не знаю, – с сомнением протянул Семен. – Если ты помнишь, то Строцци их объявил экспериментальными образцами и категорически не рекомендовал пользоваться. А что, ими активно ходят?
– А как же. Его Магичество Офшо замечательно придумал.
Офшо был чуть ли не единственным, не считая ван Брюккена, кто сублимировал свою депрессию в дело. Вместо того чтобы предаваться различным расстройствам и деструкциям, он решил работать. Результатом этого решения стала сеть порталов, расположенных в Территориях на основных путях за день‑полдня до баронств. Идея оказалась настолько жизненной, что вольды мгновенно схватились за нее, несмотря на грозные предупреждения как самого Офшо, так и других участников, включая вездесущего Строцци, который подвизался пару месяцев на проекте в качестве консультанта.
– Стой, Мур, – Точилинов придержал торка за рукав. – Если я правильно понял, никто из создателей этих порталов, – он указал рукой на свечение, – не гарантировал, что ты выйдешь оттуда живым, так?
– Э‑э, так, – согласился торк.
Проблема заключалась в том, что Территории не давали стационарно закрепить узор. Привязка по месту постоянно плавала. Сама станция оставалась на месте, а вот узор запросто мог переехать на несколько сантиметров вбок. Для рунной телепортической магии, где каждый миллиметр был жизненно важен, это было проблемой.
– Тогда объясни мне, пожалуйста, зачем нам без острой необходимости соваться в эту мясорубку? Если даже Строцци, горячо любимый мною рас…дяй Строцци, заявил, что они опасны.
– Строцци сказал, что они могут быть опасны, – резонно заметил Муритай. – До сего дня ни с кем ничего не случилось. Один только раз кого‑то из Ташины выкинуло не туда, но потом выяснили, что там рисунок узора покорежили.
– Опасны они или могут быть опасны, нам много‑то не надо, – Семен многозначительно поднял палец. – Одного сбоя вполне хватит. Ладно, если не туда выкинет, а если портал на тебе закроется? Нет уж, без нужды туда соваться не надо, ничего, потащишь еще немного свидетельство своего триумфа.
Он горько вздохнул про себя, вспомнив Гермеса с его взорвавшимися танками. Где‑то он сейчас?
– А нужда уже, похоже, есть, Мастер.
Семен обернулся. Вдоль тропы, на значительном расстоянии выстроились пять или шесть коссади.
– Чего это они? – Точилинов повернулся к торку.
– Пропускают кого‑то, вот гады, терпеть их за это не могу. Двигаем, Мастер, встречать не будем.
Он дернул за висящую возле портала веревочку, срывающую крышку с магиприпаса. Маг и так портал запустит, но эти, новые, делались не только для магов, а у убегающего от погони вольда каждая секунда на счету. Портал засветился ярче. Торк заменил магиприпас, достав следующий из запасника, висящего рядом, аккуратно расправил веревочку, заботясь о том, кто придет следом, и повернулся к Семену:
– Пойдем, не надо ждать гостей.
Сзади зашевелились кусты. Муритай, одной рукой подхватив многострадальную ногу под мышку, другой ухватился за Точилинова и, как хороший трактор, попер в портал. Смысла удовлетворять любопытство действительно не было, некоторые Твари двигались гораздо быстрее, чем Семен мог уследить глазами. Мерцающая пелена портала поглотила сначала ногу. Показалось, или свет на самом деле моргнул? Затем скрылся Муритай, и очередь дошла до Семена.
«Только бы Строцци оказался неправ, а Офшо ничего не напутал», – мелькнула мысль у проваливающегося в портал Точилинова.

– Напутал, – сам себе расстроенно ответил Семен несколькими секундами позже.
– Что напутал? – не понял озирающийся по сторонам Муритай. – И где это мы?
– Вот это Офшо и напутал, Строцци не зря предупреждал, нельзя ими пользоваться.
Точилинов с Муритаем стояли посреди плоской, как стол, равнины. Чахлые кустики зелени, сухая земля, далекие контуры гор на горизонте.
– Интересно, куда это мы попали? – Семен поднял голову. – Солнце вроде наше. Дышится так же. Похоже, мы все еще в Пестике.
– И то хлеб, как ты говоришь, – Муритай присутствия духа не терял. – Главное, что живы, а то могли из портала и не выйти. Или в Территориях остаться, уж больно рожи у коссади были злорадствующие.
– Я не такой физиономист, как ты, про коссади ничего сказать не могу, – язвительно отреагировал Семен. – Меня другое интересует: где мы, что делать и куда теперь идти?
– А вот сейчас и спросим, – напрягся торк. – Смотри.
Из какой‑то впадины в земле медленно поднялась фигура и упругим вольдовским шагом направилась к ним.
– Свои. Уже веселее, – сообщил Муритай Семену и приветственно помахал рукой приближающейся фигуре: – Привет, Гельби.
– Гельбирай‑он, – поправил его подошедший торк. – Хотя Гельби привычнее. Здравствуйте, Ваше Магичество, – вежливо поздоровался он. В глазах читалась откровенная радость. Как же, целый Мастер Ацекато здесь. Жизнь становится легче.
– Добрый день, – нейтрально поздоровался Семен. – Не подскажете, где мы?
– Старший говорит, предгорья Хаждилы, – пожал плечами Гельби. – Вон он сам, поговорите, он больше расскажет.
Еще шесть фигур поднялись с пустой земли – Семен лишний раз поразился способностям вольдов прятаться – и направились к ним. Впереди шел невысокий глемм, пропорциями очень смахивающий на кирпич, притом положенный горизонтально – в ширину больше, чем в высоту. Одного глаза у него не было. Точилинов улыбнулся. Сая он не видел с того самого момента, как тот бросился бежать к нему на выручку, когда он сидел под щитом и боролся с шаманом, но приязнь от этого не уменьшилась.
– О‑о, Великий Мастер! – Глемм сложил ладони над головой и отбил три дурашливых поклона на ходу. – Неизмеримое счастье видеть вас с нами.
– О‑о, Гроза Территорий и Подземелий! – Семен в точности скопировал движение глемма. – Ну здравствуй, дорогой.
Они обнялись, вольды вокруг заулыбались.
– Какими судьбами? – поинтересовался Семен.
– Я так понимаю, такими же, как и вы, – пожал плечами Сай. – Вошли в портал, и – тут.
– Убегали?
– Нет, просто решили срезать дорогу.
– Срезали, – покривился Семен. – Строцци же предупреждал.
– Предупреждал, – Сай не выглядел ни расстроенным, ни смущенным. – Все живы, с остальным разберемся. А что это? – Он вдруг указал на валяющуюся ногу Паука.
– Пока я отвлекся, Мастер Паука в одиночку добыл, – настал звездный час Муритая. Именно ради этого момента он и тащил эту тяжесть, – всего не дотащить было, а кусок решили прихватить. Оказалось, очень полезная вещь.
– Паука?!
Упала оглушающая тишина. Вольды подались назад, даже кусок мертвой Твари внушал страх. Если Семен хоть что‑нибудь понимал в жизни вольдов, то счетчик, отмеривающий степень уважения к нему, сейчас завертелся как сумасшедший. Судя по лицам стоящих вольдов, им очень хотелось как минимум упасть на колени.
– Кхм, Мастер, – откашлялся Сай. – Тиххин, Паук, чего еще изволите добыть?
Он склонил голову в легком поклоне, в который умудрился вложить всё свое уважение.
Резкий треск разрываемого пространства заставил всех подпрыгнуть и схватиться за оружие. Бутон выходного портала открылся метрах в двухстах от них. Из светящегося пятна один за одним начали выпрыгивать вольды.
– Атояжи, – узнал Сай последнюю фигуру аталь, появившуюся из портала. – И этого принесло.
– Свои! – Он замахал руками, привлекая внимание оглядывающихся новичков. Те пригляделись, спрятали оружие и направились к ним.
– Еще одни? Офшо, что, все порталы сюда настроил? Это шутка такая? – Точилинов пожевал губами. – Не смешно.
Когда приветствия были произнесены, очередная порция восхищения от добычи Паука получена, Семен поинтересовался у вольдов:
– Итак, кто‑нибудь понимает, где мы сейчас и как отсюда выбираться?
– Дом там, – уверенно указал направление Сай. Атояжи кивнул, соглашаясь. – Идти пешком, ну, скажем, недели две.
Глемм вздохнул:
– Н‑да, попали.
Новый бутон перехода объявил о себе громким треском.
– Опять?! – Семен вытаращил глаза. – Это уже система.
– Урраса, – подал голос Муритай. – Веселая компания подбирается. Ну хоть не скучно будет.
Новая Команда, для разнообразия женская, подошла, чтобы задать те же вопросы. Семен открыл было рот, чтобы поприветствовать новичков…
Земля содрогнулась. Ярко‑красное пятно возникло в воздухе в метре от земли. Даже не будучи телепортистом, Семен ощутил неимоверное напряжение всех линий хальер.
– Что это, Мастер? – Муритай мгновенно переместился поближе к Семену.
– Не знаю, – Точилинов продолжал завороженно наблюдать.
Вольды взялись за оружие и рассыпались по сторонам, присматривая укрытия.
– Присядь, – Муритай потянул Семена вниз. – Мало ли что. Не похоже это на наши порталы.
Гулкий звук, больше похожий на звук горного обвала, раскатился вокруг. Ярко‑красное пятно превратилось в такой же красный тоннель, на выходе из которого появились три до боли знакомые фигуры, держащие наперевес автоматы.
– Мужики‑и! – Точилинов бросился вперед, забыв обо всем на свете.
– Стой, куда?! – Муритай рванулся за ним, Сай отстал ненамного, но они не успевали. Остальные вольды, глядя на Старших, тоже начали подтягиваться к новому порталу.
– Мужики!!! – Семен рвался вперед. – С Земли! Свои! Нашли все‑таки.
Три фигуры заметили бегущих к ним вольдов. Заученным жестом вскинув автоматы…
Семен получил подножку и полетел лицом в пыль. Жесткая, сухая земля больно ударила по щеке.
Ту‑дух. Ту‑дух. Та‑да‑да‑дах. Автоматные очереди вспороли воздух. Вокруг лежащих вольдов поднялись фонтанчики пыли.
– Назад, – это Муритай. – Ползем назад.
– Нет, это свои, – Семен отчаянно сопротивлялся. – Им объяснить надо. Мужики, мы свои, не стреляйте.
Та‑да‑да‑да‑дах. За дальностью расстояния и звуками выстрелов Семен плохо слышал команды, раздающиеся из портала, но по тону однозначно было понятно, что передовая группа ведет бой с нелюдями.
– Да… вашу мать, – Точилинов наконец освободился от захвата торка и поднялся во весь рост. – Прекратить огонь! Здесь полковник Точилинов. Управление Практической Ма…
Черный зрачок автомата, смотрящий на Семена, расцвел огненным цветком. Вот оно каково, когда в тебя стреляют. Точилинов видел много атак, но все они шли от нелюдей, а вот направленное на него и стреляющее огнестрельное оружие он видел все‑таки впервые – ну не было в его жизни земной войны, к счастью. До этого момента.
Муритай опять вышиб землю у него из‑под ног. Фонтанчики пыли подбирались всё ближе к лежащим вольдам. Семена осыпало крошкой. Дернулся Атояжи: пуля попала в ногу. И тут вольды не выдержали. Там впереди погибали двое Старших и Мастер Ацекато. У них не было точилиновских иллюзий по поводу «соплеменников». И аталь в трех командах было более чем достаточно. Три фигуры завалились назад, перестав стрелять. У каждого из головы торчало по стреле. Их тут же утащили невидимые руки, а из портала показались еще автоматы. Слаженный залп заставил вольдов опять уткнуться в землю, но две фигуры упали не по своей воле.
– Не‑е‑е‑т!!! – Семен забился в истерике. Глупо, как глупо, здесь никто ни с кем не воюет. Зачем, зачем эти смерти?!
– Уходим, Мастер! – заорал в ухо Точилинову Кривой Сай. – Мы перебьем друг друга.
Легко сказать, уходим. Как? Они лежат, им не двинуться. Земляне, судя по всему, уходить тоже не собираются. Еще немного – и точно все всех перебьют. В подтверждение его слов свистнула стрела – один ствол исчез. Чтобы тут же высунуться снова. И не сделать же ничего… Семен скрюченными пальцами сгреб сухую землю.
– Мастер! – Муритай рядом. Если потребуется, он собой его закроет, но кому нужна эта цена. Не объяснить уже ничего.
Ладно… Точилинов решился. Три скользкие твари, те же, что и в замке у Гарри, только больше, значительно больше, стелясь над землей, рванулись вперед. Огонь тут же перевелся на них. Не тут‑то было. Вольды умели поддерживать атакующих. Дождь стрел не позволил остановить псевдовельянов. Только один из них остался лежать, медленно истаивая на жесткой земле. Две Твари добрались – и тут же из портала раздались крики и беспорядочная стрельба. Семен зажмурился.
– Уходим, Мастер. Не лежать! Подъем!
Точилинова поднял башенный кран и попытался повести вперед. Ноги не слушались.
Муритай ругнулся на торкване и потащил Семена за собой. Остаться на месте не получилось никак, но Семену было все равно. Они почти успели добежать до распластавшихся на земле вольдов, когда земной портал исчез. На секунду стало тихо, а потом оглушающий треск ударил по ушам, заставляя пригнуться от боли. И всё кончилось. Всё про всё заняло не больше пяти минут. И только теперь Семен запоздало схватился за голову.
– Идио‑от, – простонал он.
Щит. Ну что стоило просто прикрыться щитом? Под ним можно было безопасно подойти и все объяснить. И всё. А теперь?
Точилинов обессиленно сел на землю.
– Все в порядке, Мастер? – тут же участливо поинтересовался Сай.
– Сигарету? – Муритай лучше знал, что требуется Семену.
– Нет, – помотал головой Точилинов, – да. Да, – сигарету, нет, – ничего не в порядке.
– Что такое? – Морщащийся от боли Атояжи, как и Сай, не мог, естественно, знать, что разрывает голову Мастеру Ацекато.
– У нас двоих убили, а я убил в ответ, – Семену хотелось плакать.
– Да, и очень удачно убили, Мастер, – Атояжи судил со своей колокольни. – Если б не ваши Твари, мы бы отсюда не ушли.
– Кто это был? Привет всем. Здравствуйте, Мастер. И где это мы? – К ним подошла Урраса, вывалившаяся из портала перед самыми землянами. Команда торквани приняла бой, вообще ничего не понимая, и она, конечно же, хотела комментариев.
– Это были люди, – потухшим голосом сказал Семен.
– Из Огненного Лепестка? – уточнила Уррас. – А я думала, за вашими магами только Старшие Расы гоняются. Еще и эти вздумали?
– Они не за мной пришли, – у Точилинова совершенно не было сил ничего объяснять. Ему хотелось сесть и поплакать, но выбора не было. – Они просто портал пробили сюда, в Пестик. А на выходе увидели нас. Это Братство знает, что вольды друзья, а они увидели только врагов. Ну и врезали сразу, чтобы их самих не покрошили. А мы – в них…
– И правильно, – Атояжи закончил перетягивать раненую ногу. – Нечего сразу стрелять. Если ты в кого‑нибудь палишь, будь готов, что тебя тоже могут обидеть. В другой раз подумают сначала.
– Я боюсь, что ничего они не подумают, – обреченно сказал Точилинов. – Они просто решат для себя, что тут безусловно враждебный мир, и начнут сразу при высадке зачищать местность. А вольды в ответ их зачистят. Так и началась война в Зеленом Лепестке.
Его внезапно затрясло. Десанты землян встретят здесь только вольдов, воюющих холодным оружием. Узор, блокирующий действие оружия, конечно же, известен, но вольды – не маги, они могут использовать только магиприпасы. А магиприпасов таких мало. Кому они нужны в Пестике? Люди будут побеждать. А дальше?..
А дальше – конец. Придется просить помощи у Старших Рас. Сюда придут аталь. Которые немедленно потребуют головы Братства. А если не просить Лепестки? Семена затрясло еще сильнее.
Вольды не пойдут на поклон к Лепесткам. Они пойдут к своим магам. Для них это всего лишь еще одно вторжение. Одно отбили, надавали по ушам аталь с торками и глеммами, теперь очередь людей. Какая разница, какого цвета Лепесток? Пестик неприкосновенен. И перед штаб‑квартирой Братства разобьют лагерь Команды вольдов, готовые и дальше защищать своих магов и свой дом. И если Старшие Расы берегли своих блудных сыновей – масштабного вторжения не было, воевали не регулярные части, а боевые пятерки, берегущие жизни простых вольдов, – то Земле здесь беречь некого. Подумаешь, люди. Если они своих соплеменников убивают (а поди – сохрани переговорами лезущих на рожон вольдов), то и жалеть их нечего. Кроши всех, в аду разберутся, где свои. Ой, мамочки…
Два треска, слившихся в один, не дали Точилинову окончательно забраться в состояние безысходной паники. Вольды тут же попадали на землю, приготовившись драться. Но драться не пришлось.
– А вот кто нам сейчас все и объяснит, – обрадовал Уррасу Кривой Сай.
Семен проследил взглядом за глеммом. От одного из открывшихся порталов к группе Старших бодро направлялся не кто иной, как Джузеппе Строцци.
– Да, действительно, – пробормотал Семен. – Очень удачно он к нам зашёл.
Строцци подошел ближе.
– Здравствуйте все, – поздоровался он, поклонившись Уррасе, и огорошил собравшихся совершенно неуместным вопросом: – А куда это нас занесло?
Ответом ему был дружный, но несколько нервный смех.
– Прости, Джузи, но это мы хотели тебя спросить, – Семен вытер навернувшиеся слезы.
– Не называйте меня Джузи, – набычился Строцци. – И почему это я должен знать, куда нас занесло?
– Потому, что это вы с Офшо придумали эти порталы.
Семен вкратце поведал итальянцу историю их прибытия и то, как они проводили тут время, ожидая его.
– Я честно всех предупредил, – открестился Джузеппе, уразумев, наконец, что от него хотят.
– Тебе никто ничего и не говорит, – поднял ладонь Точилинов. – Все понимают. Только, пожалуйста, давай разберемся по‑быстрому, что произошло, почему мы оказались здесь, – и двинемся домой. А то, если наши опять соберутся высаживаться, то первое, что они сделают, это выжгут местность перед высадкой, к чертовой матери. И нас вместе с местностью. Нам на сегодня войны хватит.
Строцци убрел рассматривать линии, а вольды расположились на отдых, не убирая, впрочем, оружие, и упросили Точилинова поведать страшную историю о бое с Пауком. Когда рассказ подошел к концу, появился итальянец.
– Я опять всё самое интересное пропустил? – поинтересовался он, плюхаясь на землю рядом с Семеном и доставая сигареты.
– Я тебе потом отдельно расскажу, – пообещал Точилинов. – Давай, не томи душу, рассказывай, что случилось и чего нам ждать.
– Да ничего особенного, – Джузеппе прикурил и устроился поудобнее. – Ничего дома не поменялось. Как топором работали, так и работают. Они портал не строили, а продавливали, натянув на него все линии, мало‑мальски с ним связанные. Поэтому и наши порталы сюда перебросились. Стационарные выходы построены точно по месту, их трудно сдернуть, временных порталов здесь никто не строит, магов‑то, кроме нас, нет. А порталы, которые в Территориях, – они плавают. Вот и потянул этот проход за собой все, если так можно выразиться, плохо прикрученные, порталы. Все, кто в этот период проходят через них, попадут сюда.
– И долго так будет? – поинтересовался Сай.
– Не‑а, – беззаботно ответил Строцци. – Еще пару часов – и всё. Линии вернутся, напряжение спадет, опять можно будет ходить без проблем. Но я всё равно предупреждаю: порталы в Территориях – штука недоделанная. Без крайней необходимости соваться в них не рекомендуется. Если что случится – пеняйте на себя.
– Будем, – прервал итальянца Семен. – Ты домой нас сможешь отправить? Сейчас или потом?
– Смогу, – кивнул Джузеппе. – Только все пойдут к нам, в штаб‑квартиру. Точные координаты я только нашего портала знаю, с них не собьешься.
– Годится. Давай, строй! – одобрил Точилинов. – А подождать никого не надо? Ты говорил, что еще пару часов сюда будет народ заносить.
– Так мне пару часов и надо, чтобы узор нарисовать. Как раз и подождем.

Если ван Брюккен и удивился, увидев небольшую орду, выбирающуюся из подвала штаб‑квартиры Братства, то внешне это никак не проявилось. Он только поднял брови, увидев два свертка с телами, но промолчал, решив подождать комментариев. Проводив вольдов на выход, голландец вернулся в дом, где в креслах устроились Точилинов со Строцци. Муритай забрался в угол и вытянулся на диване, собираясь отдохнуть: ему делать было совершенно нечего.
– Что случилось? – поинтересовался ван Брюккен, спокойно усевшись в кресло напротив Семена.
Пришлось рассказать всё с самого начала, тем более что Строцци не слышал историю полностью.
– Да‑а, дела, – с ван Брюккена слетела его обычная невозмутимость. Он вскочил с кресла и зашагал по комнате, задевая мебель, но ничуть этим не беспокоясь. – Надо всем нашим сказать. Надо подготовиться. Надо встретить как‑то. Надо…
– Да подожди ты, – остановил его Строцци. – Если я правильно всё понял, то прежде всего надо озаботиться, чтобы никто никого не убил больше. И подумать, что мы Земле скажем.
– А что тут думать? – не понял Семен.
– Да ты знаешь, – озадаченно почесал затылок итальянец, – чем больше я над этим размышляю, тем больше проблем вижу. Ну представь. Приезжает сюда представитель Земли. Вот сюда, в штаб‑квартиру. И что мы ему говорим?
– Как что? – удивился Семен. – «Здравствуйте. Добро пожаловать к нам!»
– Два вопроса, – Строцци высоко поднял вверх руку с выставленными двумя пальцами, символизирующими эти самые вопросы. – Первое: куда это «к нам»? И второе: а что дальше?
– К нам – это в Пестик. А дальше, дальше… – Семен запнулся.
– Я, кажется, понимаю, о чем он говорит, – задумчиво протянул ван Брюккен. – И боюсь, он прав. Что сделает Земля, появившись здесь и обнаружив, что тут санаторий для земных магов?
– Начнет открывать здесь базу за базой, – тихим голосом проговорил Семен.
– Видишь, ты тоже осознал, – голландец посмотрел на Точилинова с каким‑то странным выражением. – И кто мы такие здесь? Для вольдов мы свои, нас уже практически можно называть теми же вольдами. А в каком качестве мы предстанем перед Землей? Если мы по‑прежнему подданные Земли, тогда Братство – это плацдарм вооруженных сил земных правительств. Филиал наших департаментов. Если нет, то кто мы? Как с нами обращаться? И дальше – никто из Старших Рас не позволит Земле здесь закрепиться. Пестик нейтрален, и только поэтому он существует. Если Земля захочет доминировать здесь, то это будет означать только одно – войну. Старшие Расы никак не хотят смириться с нашим‑то существованием, а тут на тебе…
Ван Брюккен тяжело оперся на стол:
– Нельзя ставить вольдов перед выбором, за кого воевать. Потому что следующий выбор будет прост: а за кого будет воевать Братство?
Точилинов содрогнулся:
– Я не представляю, как я буду убивать людей.
– А сегодня ты что делал? – ядовито поинтересовался Строцци.
– Всё слишком быстро получилось. Я ничего понять не успел. Вы что?! – сорвался вдруг он. – Там же наши!
– Тут тоже наши, – Строцци подался вперед. – И двое наших там и легли. Теми «нашими» убитые. Ты тут рефлектируешь, а, между прочим, ты Атояжи с Саем спасал. Не забыл? А при вторжении эти наши – которые местные, и не задумались покрошить в капусту своих соплеменников. Так что хочешь ты или не хочешь, а придется выбирать, какие «наши» тебе ближе.
– Муритай, – позвал вдруг ван Брюккен. – Что лично ты будешь делать, если начнется противостояние Земли и Лепестков?
Семен повернулся. Торк сидел на диване и внимательно смотрел на магов. Он не выглядел ни расслабленным, ни усталым.
– Пестик не будет рад войне, – Муритай в очередной раз преобразился. Вместо бойца в комнате сидел кто‑то другой. – Не все пришли сюда от хорошей жизни, кто‑то оставил там врагов, так что решать, кто за кого, будут на месте. Но, скорее всего, останутся третьей силой. Опять нейтральные.
Повисло молчание. Муритай ответил совсем на другой вопрос. На тот, который маги не очень хотели задавать.
– А для Земли вольды – нелюди, – задумчиво проговорил ван Брюккен. – Значит – враги.
– Нельзя допустить этой войны, – твердо произнес Строцци. – Пестик – наш дом, и мы должны сделать так, чтобы этот дом остался цел и невредим.
Точилинов с удивлением посмотрел на итальянца. Обычно легкий в общении, дурашливый Джузеппе стал как будто шире в плечах. Непривычно твердый взгляд, напористая речь… Что это с ним? Итальянец поднялся и встал рядом со столом, глядя на Семена. Подошел Муритай, рядом с ним остановился ван Брюккен.
– Да что вы на меня ополчились?! – Семен переводил взгляд с одного на другого, с другого на третьего. На его лице через недоумение начало проступать отчаяние. – Я что, предлагаю сдаться Земле, что ли?
– Ты виляешь, Сема, – мягко проговорил ван Брюккен. – И ты – единственный из всех нас, кто не может себе этого позволить. Сибейра, Ляо Юй, Джузеппе, кто угодно, даже Муритай, – все могут себе позволить роскошь не определиться с позицией. Но не ты. Именно тебе придется объяснять Земле, что здесь и как. И именно тебе придется принимать все удары. Мы будем рядом, мы даже закроем тебя собой, если потребуется. Но решение всё равно придется принимать тебе.
Точилинов закрыл лицо руками.
– На самом деле ты давно уже всё решил.
Семен, не отнимая рук от лица, пожал плечами.
– Почему ты отправил на Землю легенду? – вкрадчиво спросил ван Брюккен. – Ты не попросил глеммов доставить послание ни в ООН, ни своему командованию, ни своим друзьям. Ты пригласил в Пестик магов. Новых магов. Не правительства. И не письмом, а сказкой. Сказкой, в которую ещё надо поверить.
Точилинов еще больше согнулся в кресле.
– Мы с вами, Мастер, – Муритай дотронулся до его плеча. – И не только мы. Вольды верят вам. И бароны верят. Все поступят так, как вы скажете. И если случится беда, все первым делом прибегут к вам. Ван Брюккен правильно сказал: решать будем все, но без вас ничего не получится.
Нет ответа. Потекли мгновения. Джузеппе хотел что‑то сказать, но Точилинов сам его опередил:
– Собирайте людей. – Из‑под ладоней голос звучал глухо, но с каждой секундой Семен все больше распрямлялся в кресле. Наконец, он отнял ладони. Глаза покраснели, но на магов глядел уже совершенно другой человек. Мастер Ацекато принял решение. – Завтра с утра будем обсуждать. Клаус, найди мне быстро Сибейру.

Глава 9

– Вам лично, барон, я ничего не предлагаю делать. Всё, что нужно будет делать, сделают вольды. К чему может привести излишняя нервозность, я уже объяснил. Братство не хочет такого развития событий. Всё, что мне нужно, – это распоряжение гертадинам оповещать представителей Братства о необычной активности. И – никаких боевых действий. Безопасность при соблюдении этих правил мы гарантируем.
– Мне достаточно было вашего слова, Мастер, – барон Ташина, принимавший Точилинова, расплылся в приятнейшей из улыбок.
Ну ещё бы, система связи, фактически навязанная барону в свое время Семеном, начала приносить баснословные прибыли, так что милейший Ташина и должен всем сердцем любить Мастера Ацекато. «Вольды верят вам. И бароны верят», – вспомнились слова Муритая. «Когда так получилось?» – недоумевал Семен. Но как бы то ни было, а грех не воспользоваться таким преимуществом.
Мастер Ацекато третью неделю мотался по баронствам и проводил переговоры за переговорами. Старшие Команд, бароны, гертадоны – все кто угодно, но решение должно быть претворено в жизнь. За всё это время ни одного нового портала с Земли построено не было. К сожалению, это не означало практически ничего.
– Всё в порядке? Я видел, гертадон промчался, – Муритай ждал его на выходе резиденции барона.
– Если ты про барона, то да, – Семен потер лицо. – Полное содействие нам обеспечено, они сами с Клаусом свяжутся.
– А что не в порядке? – поинтересовался торк.
– Всё остальное. Ничего у нас нет, – сообщил Семен Муритаю, на лице которого явственно проступало недоумение. – Да не смотри ты так. Не стыкуется у нас в нашем плане ничего, понимаешь?
За эти три недели Муритай стал для Точилинова чем‑то вроде отдушины. Он слушал всё, что говорил Семен, и… да просто слушал и старался понять. Маги же как один ни в какую не хотели слышать сомнения, обуревавшие Семена с момента появления людей в Пестике. Они просто не понимали, чего он от них хочет. А Семен ходил, в сотый раз объяснял всем ситуацию и медленно зверел, именно потому, что сам плохо представлял, чего ему надо.
– Не понимаю, – помотал головой Муритай. – Чего нам еще надо? Вся подготовка проведена, людей встретят. Никто ни с кем воевать не будет. Полная идиллия. Чего вдруг ты начал переживать?
– Не вдруг, – поморщился Точилинов. – Переживать я начал с самого начала. А то, что мы сейчас делаем, – это просто для того, чтобы быть хоть к чему‑нибудь готовыми. Перед десантом с Земли мы голые, ну как тебе еще объяснить?
– Ничего себе голые, – не согласился торк. – Кто вторжение‑то отбил? А сейчас мы ещё больше готовы.
– Ничего подобного. Вторжение мы отбили только по двум причинам: боевые действия велись только в трех баронствах, и Лепесткам нужны были только мы, маги. И только в пределах трех баронств мы можем обеспечить себе безопасность, потому что это…
Он внезапно замолчал, ухватившись за какую‑то мысль.
– Что? – подался вперед Муритай.
– Ничего, – покачал головой Семен. – Так, подумал кое о чем. Да… о чем говорили? Про вторжение? Так вот, Земле на фиг не нужны ни вольды, ни мы, ни вообще кто‑либо. Им нужен мир, в котором можно заниматься магией и готовить своих специалистов. И здесь мы не можем им помешать никак. Нас просто‑напросто слишком мало.
– А зачем им мешать? – удивился Муритай. – Пусть себе живут где‑нибудь подальше, Пестик большой. Нам что, жалко, что ли?
Они подошли к станции, возле которой располагался портал внутреннего перемещения. Семен включил активацию, прямоугольник мягкого света приглашающе засветился.
– Если они смогут ограничиться каким‑нибудь одним местом, то это может частично решить проблему, – задумчиво проговорил Точилинов, входя в портал.

– Тебя ждет Сибейра, – ван Брюккен встретил его на пороге подвала кислой миной. – Не расскажешь, чего это он такой загадочный?
– Не расскажу, – мстительно расплылся в улыбке Точилинов. – Вы меня высадили единолично решения принимать, вот я и принимаю. Пока рано, – подсластил он пилюлю. – Придет время, всё расскажу, а пока давай, покажи мне кабальеро.
– А я уже здесь, – раздался с лестницы голос испанца. – Все сделано, как ты просил. Подтверждения, извини, не будет.
– И не надо, – известие привело Точилинова в прекрасное расположение духа. – Главное, что отправлено. Я со своей стороны тоже все закончил. Мне осталось теперь только переговорить с двумя баронствами – и всё.
За эти три недели Братство встало на уши, перевернулось обратно и вывернулось наизнанку. Если бы о том пресловутом вторжении было известно заранее, то подготовка, наверное, была бы очень похожей. Задача каждого вольда заключалась в одном: как можно быстрее оповестить Братство об открытии нового портала и как можно быстрее оттуда убежать. А о чем говорить с Землей, Семен уже знал. Теперь осталось только без приключений дождаться гостей.
– Так, на сегодня у меня всё. Может, кто нальет доша усталому путнику? – Он ойкнул, получив тычок в спину, и поправился: – Двум усталым путникам.
Ван Брюккен внимательно посмотрел на Точилинова, недоверчиво покачал головой, но все же сделал приглашающий жест:
– Если я не ошибаюсь, дон Антонио уже обо всем позаботился. Что будем делать дальше?
– Ждать, ждать и ждать, – Мастер Ацекато уверенно начал подниматься по лестнице.

– Семен! Семен! Семе‑е‑ен!!! – Голос на улице звучал так, как будто человека резали на куски.
– Куда?! – Точилинов отшатнулся от несущегося вверх по лестнице Муритая с арбалетом в руках.
– Не открывать, – торк скрылся в двери, ведущей на террасу.
– Что там? – влетев на террасу вслед за ним, поинтересовался Точилинов у объемистой задницы. Муритай перегнулся через перила, выцеливая кого‑то внизу.
– Скарасси‑зан!
Точилинов не знал, что именно это означает на торкване, но что это ругательство, было очевидно. Муритай развернулся, ослабляя тетиву. – Нельзя же так орать. Я уж невесть что подумал.
– Семе‑е‑н! – надрывался внизу голос.
– Кто там?
– Борис, – раздраженно ответил торк. – Чего он орет как резаный? Опять вторжение?
– Что случилось? – Точилинов открыл дверь, за которой, похоже, уже кончался Уваров.
– Семен, скорее, там… в штабе, – он перевел дух. – Тебе лучше на это посмотреть.

– Что происходит, почему такой пожар? – громко поинтересовался Точилинов, влетев в подвал, где находился центральный портал Братства. Маги, стоящие кругом, расступились, давая возможность рассмотреть происходящее.
Дорога до штаб‑квартиры заняла три минуты бегом. Борис категорически мотал головой на все расспросы. Уже по его лицу можно было понять, что ничего хорошего Точилинова там не ждало, но такого он не ожидал…
– Что это? – повторил вопрос Семен, подходя поближе.
– Труп, – коротко ответил ван Брюккен.
Молодой парень, почти мальчишка, лежал на спине в подвале Братства, в двух шагах от выхода из портала. Можно было и не проверять, и так видно было, что он мертв, но Семен нагнулся и потрогал вену на шее. Кожа отозвалась холодом.
– Кто это? – Глупее вопроса придумать было сложно, но и ситуация была из ряда вон выходящая.
– Кто ж его знает, – пожал плечами Гарри, как доктор стоящий ближе всех к трупу. – Мертв уже часа два.
– Когда нашли?
– Минут десять назад, и сразу за тобой Борис и побежал.
Маги столпились в подвале. На лицах Семен увидел целую гамму чувств от совершенно идиотского любопытства до брезгливости и страха.
– Кто и когда заходил сюда последним?
В страшные моменты нельзя давать людям возможность самим переваривать увиденное, они себе напридумывают черт‑те что. Пусть пройдет время, накопится информация, мозг разложит по полочками увиденное, сравнит с имеющимся опытом. Глядишь, всё окажется не таким уж и страшным. И Семен по старой привычке начал переключать внимание и раздавать приказы.
– Я, – Сибейра поднял руку. – Часа четыре назад прошел сюда из Сусси. Все чисто было.
– Значит, пришел сам, тихо умер, информации ноль. Ну, это мы еще посмотрим, – главное, темп не терять. – Так, Клаус, двоих – проверить линии вокруг, может, осталось чего. Четверо – тело убрать. Гюнтер, сначала срисуй здесь всё и запомни, Антонио тебе в помощь. Джузеппе, Ляо Юй, проверить портал, всё ли с ним в порядке. Гарри, надо понять, отчего он умер. Потому что если это из‑за портала, то…
Воздух резко кончился в схваченных спазмом легких. Ноги отнялись. Лоб покрылся испариной. По спине побежали ледяные мурашки.
– Если это из‑за портала…
Больше перехваченным горлом Семен не смог выдавить ни звука. Потому что это конец. Неправильно настроенный узор перехода, убивающий на выходе… Сотни тысяч психологически правильно составленных ловушек, бродящих по Земле… Поколение редких по природе своей магов, исчезающее в мерцающем небытии межлепестковых переходов… Они сами сделали так, чтобы послание было чрезвычайно трудно перехватить и практически невозможно искоренить… Нет, не они – он, и только он… Не‑е‑ет…
– Семен, глянь‑ка сюда, – Гарри, как настоящий профессиональный судмедэксперт, уже натянул невесть откуда взявшиеся здесь резиновые перчатки, перевернул тело и что‑то внимательно рассматривал на спине.
– Мастер, с вами все в порядке? – Кто‑то участливо взял его под локоть.
Точилинов с трудом сфокусировал плывущее зрение.
– Да, – откашлялся он, подходя к Паркеру на негнущихся ногах. – Всё нормально.
– Смотри, – немного отодвинулся тот.
Из спины трупа торчала рукоять ножа.
– Его убили? – Так это не магия?! Мастер Ацекато в дополнение к приступу слабости чуть не грохнулся в обморок прямо рядом с телом незадачливого путешественника. Теперь уже от облегчения. – Ножом?
– Скорее всего, да, – Гарри тронул пальцем рукоять, помял тело возле раны, аккуратно повернул парня, прикидывая, куда вошел нож. – Сейчас не скажу точно, но очень вероятно, что удар пришелся прямо в сердце, так что парень умер сразу. Крови мало, так что смерть наступила не от кровопотери. Да, определенно, это – орудие убийства.
– Твою в душу ни маму, – одним звуком выдохнул Семен. – Ты бы это, поаккуратнее, что ли.
Он зажмурился, пережидая головокружение, нельзя же так пугать… Это не он, не он, не его узор… Парня убили ножом. Их узор тут ни при чём. Ф‑фух.
– Так, – поднял он голову. – Задание получили? Исполняем. Муритай, со мной. Клаус, закончите здесь всё – и поднимайся, поболтаем. Незадействованные, нечего здесь делать, давайте, освободите место. Или сейчас придумаем, чем вас занять.
Подвал быстренько рассосался – никто не хотел возиться с трупом.
Точилинов поднялся наверх, в одну из комнат, и плюхнулся в кресло, пытаясь успокоиться. Через некоторое время в комнату вошел ван Брюккен.
– Что? – резко развернулся Семен, углядев напряженное лицо голландца.
Клаус молча поднял руку, показывая нож.
– Это тот самый, которым парня убили? – поинтересовался Точилинов.
– Именно, – мрачно подтвердил ван Брюккен. – Ничего не напоминает?
– Нет, – ответил Семен. – А должен?
– Это нож аталь, – прокомментировал сбоку Муритай. – Стрелки с такими ходят. Метательный.
Семен замолчал. Молчал он долго. Ван Брюккен прошел в комнату, положил нож на стол, так, чтобы всем было хорошо видно, и устроился в кресле напротив Точилинова.
– Мысли? – поинтересовался он.
– Никаких пока, – Семен сидел погруженный в себя. – Что телепортисты?
– Первичный осмотр закончен. Все собрались, ждут нас.
– Пошли, – Точилинов тяжело выбрался из кресла.

– Парень однозначно пришел с Земли, – докладывал Се Ляо Юй. – Портал четко выстроен из линий Огненного Лепестка. Вошел в портал он тоже сам, его не вбрасывали – закрытие линий идентично открытию. Это всё, что удалось узнать. При общей плохой картине, хочу отметить безусловный плюс: портал построен на принципах, изложенных в послании, которое мы отправляли на Землю через дона Антонио. Всё работает.
Он отвесил по легкому поклону Семену, Строцци, Сибейре и еще нескольким магам. Собравшиеся маги негромко загудели. Ещё бы, получить подтверждение состоятельности своих идей всегда дорогого стоит.
– Ещё минуту, пожалуйста. Непонятно, является это следствием нашей формулы или нет, но узор портала был закреплен на одном человеке – на нём. Поэтому после его смерти узор исчез, – поднял руку вверх китаец, – переход построен на других принципах, нежели портал, с которым столкнулся Мастер Ацекато. Этот не натягивает на себя незакрепленные порталы, как земной, так что еще гостей ждать не приходится. Это так, к слову, дальше расскажет Капитан Америка.
Гарри поднялся и оглядел весь зал:
– Рассказывать, собственно, нечего. Парень погиб от удара ножом в спину. Не очень понятно, бросили нож или воткнули рукой, но удар был достаточно силён. Смерть наступила мгновенно. То есть парень находился в этот момент в створе портала, иначе он не смог бы попасть внутрь, Ляо Юй сказал, почему. Нож, предположительно, является метательным ножом Стрелков аталь. При себе у парня не было ни документов, ни денег – вообще практически ничего. Одежда и крест на шее. Крест – католический. Как он строил портал и пускался в путь, не имея практически ничего при себе, – непонятно. У меня всё, спасибо.
Паркер сел.
– Какие идеи появились… – Семен начал говорить, но закончить ему не удалось.
– Офшо передает. Сообщение из Сусси. Есть открытие портала из Огненного Лепестка, – крикнули от двери.
Зал мгновенно зашумел, наполнился возгласами, маги вскочили со своих мест.
– Сидеть! – перекрикивая гам, повысил голос Точилинов. – Никто никуда не идёт. К ним выхожу я, со мной Борис, Ляо Юй. Вася, ты здесь? – Он кивнул, увидев поднятую руку. – И Бергман. Клаус на координации, остальным ждать.
И начал пробираться на выход, совершенно не обращая внимания на возмущенные возгласы, просьбы и пожелания.

Глава 10

Яркая огненная дырка портала, как и в прошлый раз, висела в метре от земли. Оружия и людей видно не было, но никто не сомневался, что стоит только сунуться, как тут же огребешь по полной программе.
«Ничего, – усмехнулся Семен, – теперь нас так просто не возьмешь». Привычный и надежный воздушный щит закрывал группу магов, медленно приближавшихся к порталу. Четыре мага, не скрываясь, во весь рост, двигались по полю. Сзади, в неприметной складке остались Муритай с Васей. Семен настоял на этом, чтобы точно знать, что тыл у него прикрыт. Те попытались было возмутиться, но Точилинов логично объяснил, что из боевых магов есть Бергман, а махать кулаками вряд ли придется – в случае проблем Ляо Юй просто выдернет их порталом прямо из‑под щита.
Горловина входа приближалась. Семен достал белую тряпку, в спешке найденную в штаб‑квартире, и замахал ею над головой.
– Свои! – прокричал он.
Узор щита держал Уваров, поэтому, в отличие от щита Семена, через этот звуки проходили свободно.
– Свои, – повторил Семен, добродушно улыбаясь. – Мужики, мы с миром. Здесь полковник Точилинов, Управление Практической Магии Генштаба. Прошу генерал‑майора Йенсена.
– Стоять! – Металлический голос, усиленный мегафоном, пролаял команду.
Маги остановились.
– Кто такие?
– Полковник Точилинов, Управление Практической Магии Генштаба, – терпеливо повторил Семен. – Мы не вооружены. Представьтесь, пожалуйста.
Фигура в камуфляже выросла в проеме портала, ствол автомата смотрел на магов.
– Какой полковник? Откуда вы здесь взялись и что это такое вокруг? – Интонации человека больше напоминали допрос.
– Представьтесь, пожалуйста, – снизу Семену не видно было знаков различия, но инициативу он терять не хотел.
– Повторяю вопрос, дальше церемониться не будем. Неверное движение – и открываем огонь, – камуфляж и оружие, судя по всему, придавали фигуре уверенности в своих силах. Тон человека вежливее не стал. – Откуда вы здесь взялись?
– Ты что, военный, – не выдержал Семен, все‑таки Клаус был прав: статус Мастера Ацекато сильно изменил его представление о мире, – глухой? Сколько раз тебе повторять? Сначала представься, а потом Гермеса мне сюда. Все равно ты не слышишь, что я тебе говорю.
Фигура замешкалась – такого наглого аборигена ей явно не доводилось еще встречать.
– Генерал‑майор Йенсен был снят с должности начальника Управления четыре года назад, – из‑за спины камуфляжной фигуры выдвинулась другая, более тонкая и, кажется, более соображалистая.
Пришел черед Семена открыть рот. Гермеса нет? Гермеса?! Человека, поставившего всю школу магии в России и консультировавшего половину Европы?
– А где он? И кто вы такой? Может, все‑таки представитесь?
– Капитан Шишов. – Фигура вышла вперед и превратилась в молодого парнишку. Он посмотрел на стоящих магов сверху вниз и ухмыльнулся. – Как раз Управление Практической Магии при Генштабе РФ. Теперь, может быть, вы мне расскажете, кто вы такие?
Семен набрал в грудь воздуха и медленно сосчитал до десяти:
– Полковник Точилинов. Первый заместитель начальника УПМ генерал‑майора Йенсена. Сколько еще раз повторять?
– Сколько надо, столько и будете повторять, – встрял камуфляж.
Мальчишка молчал. Что, поддерживает выбранный тон разговора? Ну помолчим. Пауза затянулась, капитан не выдержал первым:
– Что ж, если вы действительно занимали должность первого заместителя начальника Управления, то по возвращении вам наверняка что‑нибудь подыщут.
Бергман прыснул сзади. Борис сохранил каменное лицо, по китайцу вообще невозможно было хоть что‑то сказать. А вот Семену смешно не было. Никак. Начинал сбываться проклятый выбор, предсказанный еще Теренсом при первой встрече и совсем недавно озвученный ван Брюккеном. Ну, Мастер Ацекато, что выберем? Глубоко внутри расстроенно вздохнул Семен Точилинов. Что тут выбирать? И дело даже не в изменении статуса, хотя как привыкать здесь, дома, к роли подчиненного, Семен себе плохо представлял. Его выбор сдерживал смех сзади, его выбор прятался неподалеку в неприметной складке, его выбор ждал известий в штаб‑квартире, Трех Баронствах и всем Пестике. И этот выбор даже представить себе не мог, что Мастер Ацекато ответит как‑нибудь по‑другому.
– Про возвращение мы будем говорить отдельно. Не здесь и не в этой компании, – пора все‑таки вспомнить, что он глава Братства. Да и понять, что на Земле‑то происходит, тоже вовсе не плохо. – Кто сегодня является начальником Управления?
На лицо мальчишки наползла маска особенной значимости. Как же, секретные данные выспрашивают. Но Семен не дал ему сказать уставную глупость:
– Ты что, парень, вообще обо мне ничего не слышал?
Не то чтобы Семен Точилинов мнил о себе как о великой фигуре, но все‑таки маг‑то он был не совсем рядовой.
– Нет, – значимость временно ушла. – А должен был?
– Как тебе сказать, – Семен коротко задумался, а что он оставил значимого? А, точно. Ну‑ка посмотрим линии, ага, вот оно.
– У тебя в правом нагрудном кармане сейчас лежит красный ромбик. Антипрослушка. Знаешь, откуда этот амулет взялся?
Парень помялся:
– Разработка УПМ.
– Чья именно разработка, знаешь? – наседал Семен. – Ты когда в Управление пришел?
– Два года назад, – автоматически ответил капитан и спохватился: – Это не имеет значения.
– Имеет, – Семен включил в голос и полковника, и мага, и Мастера Ацекато. – Что ты знаешь про Гермеса? Про Колобка? Дениса‑переводчика?
На лице капитана явно отражалось непонимание.
– Сеньков, Тапин, – продолжал перечислять Семен, – Борис Уваров, Ганц, наконец.
Парнишка напрягся.
– Ганц, – Семен подхватил узнавание. – Галину Ганц знаешь?
Парень вновь замкнулся, но Точилинов седьмым чувством нашел единственно верный ответ:
– Ганц и есть начальник?! – На Точилинова вылили ушат холодной воды. Фотовспышкой сверкнуло понимание. – ГГ рулит Управлением? Эта тварь поперла Гермеса?
Ошеломленный таким напором капитан кивнул. Семен разъяренным тигром рванулся вперед.
– Стоять!!! – Камуфляж не дремал. Автоматная очередь далеко разнеслась по равнине. Пули бессильно скользнули по щиту. Камуфляж заорал: – Магия, они применяют магию!
Отверстие портала мгновенно вспыхнуло автоматными очередями. Грохот выстрелов заполнил все пространство. Но что могут сделать щиту летящие кусочки железа? Ничего. А если к ним добавить узор?
Воздушный щит, удерживаемый Борисом, содрогнулся от мощного удара. Мальчик спешил использовать открывшиеся возможности. Шутки кончились. Поединок магов в Пестике – случай из ряда вон выходящий: кому здесь воевать? Но люди, как обычно, нашли себе врага.
Семен обернулся. Так, Борис занят:
– Беня, заткни их.
Бенциану Бергману два раза повторять не надо было. Налетевший шквал вмял солдат обратно в портал. Прошло несколько секунд, и в красном жерле зародился глухой рев, заставивший вздрагивать землю. Мальчик схватился за что‑то серьезное. Точилинов развернулся в другую сторону:
– Ляо Юй, там сейчас будет беда, этот балбес сам не понимает, что творит. Готовься нас выдернуть.
Китаец кивнул. Рев становился сильнее, Семен огорченно вздохнул:
– Ляо Юй, уходим.
Ничего не изменилось. Семен опять повернулся и напрягся. На китайце не было лица.
– Что?! – Видеть Ляо Юя в таком виде ему не приходилось с Зеленого Лепестка. Он почти был готов испугаться.
– Не открывается, – тихо проговорил китаец, глядя куда‑то сквозь линии хальер остановившимся взглядом. – Я не могу открыть портал. Всё блокировано.
– Кем? – поразился Семен и тут понял, кем.
Рев земного портала умер, так и не выйдя никуда. Справа и слева от противостоящих магов выросли два зеленоватых столба струящегося пламени.
– Порталы, – выдохнул рядом Бергман. – Смотри.
Просьба была лишней. Точилинов и так не отрывал взгляда от светящихся колонн. Поэтому, как только внутри них обозначилось движение, он первым заметил появляющиеся фигуры. Первым, потому что знал, кого он увидит. Высокие гибкие фигуры в зеленых одеждах выскочили из открывшихся порталов, а за ними… Пышные султаны всех цветов, налобные повязки с искрящейся бахромой, скрывающие лбы. Серьги в обоих заостренных ушах. Аталь решили не оставлять людям магию: на‑халь ступили на тонкий лед магической мощи Пестика.
Но выход не закончился. Квадратные фигуры глеммов, также увешанные амулетами, на мгновение закрыли светящийся проход. И торки… Ожившие деревья, покрытые вязью замысловатых татуировок, присоединились к коллегам, молча выстроившимся на траве поля, принадлежащего барону Сусси. Старшие Расы вышли на тропу войны.
Повисла оглушающая тишина. Даже птицы и насекомые, казалось, поспешили убраться с места, на котором расы Клевера собрались выяснить свои отношения. Никто не двигался.
– Мастер, – хриплый шепот Бергмана прозвучал как выстрел. – Если начнется, вы сразу на землю ложитесь, попробуем прикрыть. Может, и выйдет чего.
– Если начнется, то ни у кого ничего не выйдет, – голос Точилинова звучал так же хрипло. – Ты что, не видишь, здесь одни на‑халь. Если они решат, что мы не договорились, рванет так, что атомная бомба детским пистоном покажется.
Он помолчал:
– Но все равно спасибо.
– Ничего личного, Мастер, – Бергман нашел в себе силы криво ухмыльнуться. – Должен же кто‑то им потом должок вернуть. У вас лучше всех получится.
Из земного портала, зависшего между небом и землей, раздалась отборная ругань. Камуфляжная голова высунулась посмотреть что происходит, зафиксировала ситуацию и проворно юркнула обратно. Ругань стихла. Вместо камуфляжа появилось бледное лицо капитана. Семену даже стало его немного жалко: мальчишке только‑только до лейтенанта дотянуть, а ему четыре звезды всунули. Хотя, если ГГ и вправду рулит в Управлении, то ничего удивительного: у нее и будут расти только такие. Забитые и пребывающие в полном и беспрекословном восхищении. Хотя, может, он и несправедлив в отношении мальчишки, перенося на него свою «любовь» к ГГ. Тут любой испугается. Шутка ли – открыл портал в новый мир и тут же нарвался на такое количество халь. Ни хрена себе сходил за хлебушком! Это ж верная смерть. В лучшем случае.
Из портала раздались щелчки неработающих затворов. Конечно, уж кто‑то, а аталь хорошо усвоили необходимость блокировки огнестрельного оружия. Преимущества у ребят кончились. Все, что им осталось, – это неработающий портал и слабенький маг‑недоучка. Не позавидуешь. А у самих? Щит Бориса, еще недавно казавшийся таким надежным, внезапно превратился в карточный домик.
Справа наметилось движение, и всё остальное вылетело из головы мгновенно. Семен развернулся. От группы нелюдей отделился на‑халь и величавым шагом направился к порталу. Следом двинулись разрисованный до самых бровей торк и пожилой глемм, так же, как и на‑халь, увешанный амулетами. «Только бы Вася с Муритаем не высунулись, – не к месту промелькнула мысль, – покрошат ведь».
На‑халь остановился, за его спиной замерли остальные. Мальчишка в портале сделался мертвенно‑зеленым и исчез. Ну что ж, придется отвечать за всех людей одному, тем более что именно это Мастер Ацекато и делал последние несколько лет. Семен не без труда развернул плечи, поднял голову и прямо посмотрел в раскосые глаза аталь. Щит – ерунда, он не выдержит ни одного удара, но если придется умирать, то они заберут с собой всех. Во всяком случае, постараются. Чтобы убить четырех магов, одного оружия недостаточно. Придется устраивать поединок, а он не пройдет даром для халь Клевера. Их удар сметет магов Братства в один момент, но и уничтожит их самих. Семен почти видел, как плещущаяся мощь переполняет нелюдей и как они сдерживаются, чтобы не сделать ни одного неверного движения.
«Сдохнем – так вместе». И от этой мысли на душе у Семена вдруг стало так легко, что вся напряженность, охватившая его при появлении нелюдей, испарилась в один миг. Нищему пожар не страшен. «Поиграем?» Точилинов ощерился.
– Я зол‑итан Исииль, – глубокий голос аталь разнесся далеко вокруг.
Ничего себе!.. Семен чуть не присвистнул. Зол‑итан, наследник Ветви, – это далеко не рядовой халь. Ну что же, шансы на выживание увеличиваются. Для уничтожения наглых людишек достаточно выслать обыкновенного сильного мага, а наследник одного из правящих домов Зеленого Лепестка вряд ли прибыл сюда просто подраться.
– Со мной ириглемм Тагаррит и цзе‑шаман Сухака, – Семен был не силен в иерархии торкской Шаманерии или иритана глеммов, но можно было представить, что названные чины и звания вряд ли сильно отличаются от аталь. На‑халь продолжал: – Мы будем говорить с халь Огненного Лепестка.
Понимай как знаешь. Кто здесь халь Огненного Лепестка? Серо‑зеленый капитан, не могущий вымолвить ни слова трясущимися губами? Семен поморщился. Право, нельзя же выказывать свой страх настолько явно. Или Мастер Ацекато, за спиной которого явственно проступает Братство, вольдовский Совет Старших и бароны?
– Я Мастер Ацекато, глава Братства Магов Земли.
Аталь перевел взгляд на портал. Оттуда не доносилось ни звука. Молчание висело долго, очень долго. Нелюди ждали, Семен – тоже, а что оставалось?
– Капитан Шишов, – донесся, наконец, из глубины неработающего портала писк мальчишки, уразумевшего‑таки, чего от него хотят. – Я не уполномочен говорить от имени правительства.
– Тебе не надо говорить, человечек, – голос аталь был ровным и величавым. – Ты будешь слушать и расскажешь своим, что ты услышал. Сегодня ты уйдешь отсюда живым.
Молчание портала казалось согласием, а с другой стороны – у них что, выбор есть?
– Пестик неприкосновенен, – на‑халь немного возвысил голос, и все остальные звуки умерли. – Пестик не будет принадлежать ни Старшим Расам, ни людям. Если Огненный Лепесток откроет здесь свои базы, будет война. Мы выжжем Пестик до последнего камня. Что будет с Огненным Лепестком в этом случае – вы знаете.
Семен сделал стойку. Вряд ли мальчишка это знает. Вряд ли Земля это знает. Если уж он сам впервые об этом слышит… Для Земли эта угроза – ничто. Он демонстративно откашлялся. Пора переключать внимание на себя. Тем более что говорить с этим перепуганным цыпленком совершенно незачем. Он и половины не поймет. А вторую половину – не запомнит. И вообще, а не много ли чести для какого‑то вшивого капитанишки? Шесть на‑халь из разных Лепестков? Ему и одного за глаза хватит. Да и кто он такой, чтобы на Земле к его словам отнеслись серьезно? Семен замер, охваченный внезапной догадкой, а потом еще выше задрал голову и иронично посмотрел на аталь:
– Я готов выслушать ваше предложение, зол‑итан Исииль. Раз уж вы все равно приехали, чтобы повидаться со мной.
Если Семен хоть что‑то понимал в мимике аталь, то на‑халь сейчас стало весело. Аталь чуть наклонил голову:
– Вы всё правильно поняли, Ацекато. Компетентные лица Огненного Лепестка получат предупреждение.
– Мастер Ацекато, с вашего позволения, итан, – Семен задрал голову еще выше, хотя, казалось, уже некуда, выждал небольшую паузу и поправился: – Зол‑итан.
У Исииль дернулся уголок рта. «Ибо не хер», – про себя ухмыльнулся Семен. Эта граната с выдернутой чекой у нас с тобой одна на двоих. Либо оба уйдем, либо никто. А Клаус при случае и без него справится.
– Получат? – неожиданно осознал сказанное он. – То есть это первичные переговоры?
Точилинов перевел взгляд на портал с прячущимися землянами.
– Это свидетели, – невозмутимо подтвердил нахаль. – Подтверждение вашей компетентности.
Семена подхватила горячая волна радости. Вот оно, признание Лепестков. Он ожидал его, конечно, но не таким. «А каким?» Да не все ли равно. Оно есть, и оно означает… нет, проговорить все равно надо.
– Означает ли это, что Братство Магов Земли является признанным в пределах Клевера и попытки уничтожить Братство прекращаются?
Если бы не официоз, аталь, наверное, издевательски хмыкнул бы, а так он просто проговорил ровным тоном:
– Это означает, что Лепестки рассматривают Братство как наличие людей в Пестике. Более чем достаточное наличие.
– Люди не согласятся с этой формулировкой.
Зол‑итан Исииль удовлетворенно прикрыл глаза, отмечая это дистанцированное «люди»:
– Увеличение числа халь Огненного Лепестка повлечет за собой указанные последствия, – тон аталь явно показывал, что переговоры заканчиваются. Он сделал движение, чтобы повернуться и уйти.
– Стоять, – наверное, не следовало так разговаривать с на‑халь, зол‑итан и прочее‑прочее, но Семен не мог позволить ему уйти. Земля не воспримет это предложение всерьез. Высадка будет – вне зависимости от предупреждений каких‑то аталь, и тогда здесь начнется ад. А аталь уж больно уверенно говорил про связь Пестика с Землей. Что произойдет?
Зол‑итан Исииль остановился, наверное, от изумления. Пользуясь минутным замешательством, Точилинов заговорил:
– Земля не имеет представления о том, что есть Пестик. Высадка людей здесь неизбежна. Вне зависимости от вашего предупреждения и моего желания.
– Тогда готовься к войне, человечек, – угроза, прозвучавшая в голосе аталь, могла ввести в дрожь кого угодно. Из портала донесся сдавленный всхлип, хотя им‑то как раз нечего сейчас бояться.
– Тогда готовься выжечь тридцать человек и всех своих соплеменников Пестика, итан, – Семену уже нечего было терять. – Вольды и бароны пойдут за мной. Пестик не твой, халь.
Точилинов сказал – и сам испугался. Вот так, в одночасье, объявить себя правителем Пестика – это, знаете ли… Это обязывает. «Значит, я им стану!» Потому что в противном случае… Нет, этого нельзя допустить. Что ж, придется взять на себя еще и эту ответственность.
– Вы загоняете крысу в угол, – Точилинов смотрел в упор в глубокие раскосые глаза. Никого больше для него не существовало. Мир сузился до размеров двух точек, от которых, может быть, зависит всё. – Не дав сохранить лицо людям, вы провоцируете их. Даже если здесь ничего ценного для них нет, то просто для того, чтобы не подчиниться вам, правительства пойдут на интервенцию. Ультиматум – это билет в один конец.
Аталь хотя бы слушал, не перебивая. Но лицо Старших Рас тоже надо сохранять. Зол‑итан не может вернуться обратно с отказом – неважно, мягким или нет. Нужен компромисс, иначе всё это зря. Образ горящего Пестика опять встал у него перед глазами. И Семена осенило:
– Одна база. Люди должны иметь право открыть здесь одну базу, ограниченную по территории.
И ещё одно озарение. Право же, какая живость ума обнаруживается перед лицом неминуемой смерти.
– Братство Магов Земли выступит гарантом.
Повисла тишина. Семен сам до конца не понял, что он ляпнул, но для аталь, кажется, этого оказалось достаточно. Зол‑итан Исииль повернулся, прямой как стрела:
– Я передам предложение.
Семен незаметно перевел дух. Это было больше, чем он рассчитывал. Аталь повернулся к порталу, откуда за всё это время не раздалось ни звука:
– Ты слышал нас, человечек?
Молчание.
– Капитан, – позвал Точилинов. – Объявись.
– Слышал, – хрипящий фальцет никак не походил на командирско‑покровительственные нотки, звучавшие при встрече.
– Отлично, – на‑халь повернулся к Точилинову: – Вас известят о принятом решении. Надеюсь, мы больше не встретимся.
Он развернулся и, не дожидаясь ответа, двинулся к своему порталу.
– И я вас тоже очень люблю, – оскалился в уходящую спину Семен.
Нелюди величаво скрылись в порталах, Стрелки скользнули за ними. Зеленоватое пламя взметнулось и опало. Порталы исчезли.
– Ляо Юй, – Семен выдернул китайца из оцепенения. – Наши порталы работают?
Тот потряс головой, стряхивая с себя остатки паралича:
– Да, работают.
– Капитан, – Точилинов подошел практически вплотную к порталу землян. – Слышишь меня? Покажись.
Из портала появился Шишов. На него было больно смотреть. Тонкая шея торчала из враз обмякшего воротника, мокрые от пота волосы, бледное лицо. Интересно, а остальные так же выглядят? Если да, то измельчал УПМ, измельчал.
Точилинов вышел из‑под щита, в портале никто даже не ворохнулся.
– Ты всё понял, о чем мы говорили?
– Да, – закивал головой парнишка.
– Повторить, – в Семене проснулся полковник.
– Если люди входят в Пестик, то начинается какая‑то война, в результате чего Пестик будет уничтожен. Это как‑то плохо повлияет на Землю. Чтобы этого не случилось, Братство Магов разрешает Земле открыть одну базу в Пестике и гарантирует нелюдям, что больше баз не будет. В этом случае нелюди не начнут войну. А что такое Пестик? – Робко поинтересовался он.
– Пестик – это вот здесь, – Точилинов обвел рукой окружающее пространство.
– А Братство?
– Братство – это мы, – очень понятно объяснил Точилинов. – Маги, оказавшиеся здесь после разгрома Экскора.
– Отступления? – вопросительно поправил его Шишов.
– Ну, можно, конечно, назвать его и так, но по мне так отступление пяти процентов личного состава при потерях остальных девяносто пяти – это разгром.
– А‑а… А Мастер Ацекато – это кто?
– А это я, – жизнерадостно прочирикал Точилинов. – Глава Братства.
– Понятно, – захлопал глазами капитан.
– Ничего тебе не понятно, – вздохнул Семен. – Но это и не требуется. Старшие Расы сами донесут до кого надо. Ты тут только так, для лишней подстраховки. Так что давай, отправляйся назад, доложись ГГ и скажи, что я жду гостей. Найти меня просто. Линии посильней скрути: мы это сразу увидим – или, если в обитаемой местности выйдете, просто попроси кого‑нибудь оповестить Братство. Только не вздумайте стрелять. Здесь у вас врагов нет. Понял?
– Так точно, – вытянулся в струнку капитан, начисто забыв свои бредни о превосходстве.
– И еще одно, – остановил его Семен. – Самое важное. Передай слово в слово. Я. Буду. Говорить. Только. С Гермесом. Ни ГГ, ни правительственная комиссия пусть даже не думают здесь появляться. Всё равно никто ничего не поймет. И последнее. Крепко запомни, мальчик.
Семен глубоко вдохнул. Чтобы продолжить, ему потребовалось всё его мужество. Он бы зажмурился, но это смажет весь эффект.
– Если мы не договоримся с Землей, – Семен вдохнул ещё глубже, – я сохраню нейтралитет. А при плохом раскладе – выступлю на стороне Старших Рас. Рисковать Пестиком я не буду.
Вот и всё. Слово сказано, назад уже не отыграть. Теперь даже если тут же откреститься, то всё равно все запомнят, что ты не свой. Ну, мальчик, покажи свое презрение.
Против ожиданий, капитан не отреагировал никак. Мало того, он стал по стойке «смирно» и отдал честь.
– Есть, товарищ полковник. Разрешите идти?
– Идите, – Семена разобрал вдруг смех. – И передайте там, чтобы долго не тянули с ответом.
Шишов повернулся кругом и чуть ли не строевым шагом отправился в портал. Глухой рёв раздался практически сразу, земля задрожала. С оглушительным треском, как и в прошлый раз, портал исчез. И наступила тишина. Ничего не осталось вокруг, и только примятая трава еще говорила о том, что на этом поле чуть было не повернулась судьба всего Клевера. Или, наоборот, повернулась?

– Круто, Мастер, – Бергман, как и положено боевому магу, первым отошел от шока.
– Да уж, Сема, – Борис выглядел слегка потрясенным. – Если кто чего и ожидал, то уж точно не такого, но ты молодец. Сильно ты их всех.
– Мастер! – Муритай летел по полю, не разбирая дороги. – Мастер, что это было?
– Ваще, обалдеть, – Вася не сильно от него отставал.
Маги окружили Семена, что‑то говоря, поздравляя, доказывая. Семен вертелся в этом круговороте, как щепка, автоматически отвечал на вопросы, смущенно отшучивался в ответ на поздравления, а у самого в голове крутилась только одна мысль.
Никто даже не заикнулся о том, что Семен взял на себя смелость говорить от имени Пестика, фактически присвоив себе статус правителя. «Для них это очевидно, – озарило Семена. – Кто еще мне не намекнул, что я тут и так почти главный?» Открытие это его поразило. Но у правителя должно быть хоть что‑то, чем он правит. Весь Пестик – это очень… обтекаемо. Значит… Значит, надо это «что‑то» создать. Точилинов чуть не расхохотался. Сначала обозвал себя царем, а теперь придумываешь себе царство? И тут вдруг как молния ударила. Нет, не придумываешь и не делаешь. Его нужно просто упорядочить!

Глава 11

– А с чего это вы решили, что я буду подчиняться кому бы то ни было? – Дон Антонио подскочил со своего места, пылая праведным негодованием. – В гробу я видел всю нашу организацию, на самый‑то край. Я сам себе голова и вполне могу позаботиться о своей, и вашей кстати, безопасности. А Земле я ничего не должен. Пусть сами расхлебывают ту кашу, которую заварили. Братство – это одно, а вассалитет – это другое.
Точилинов, как медведь, развернулся в сторону испанца, готовый прибить склочного коллегу. Какая муха укусила Сибейру, Семен в упор не понимал. Дон Антонио ни с того ни с сего уже час сеял смуту и выискивал слабые места в идее организации, предложенной Семеном. А поскольку идея была лишь проектом, то слабых мест там было не счесть, и горячему кабальеро было где развернуться. Семен уже открыл рот для отповеди, но его опередил Бергман, после встречи с землянами почти влюбившийся в Семена.
– Уважаемый дон Антонио, хочу напомнить, что Мастер Ацекато предложил вовсе не вассальную присягу и средневековую монархию. Идея Директории заключается именно в доброй воле. Это государство, создаваемое единомышленниками. Никого насильно туда не гонят. Мало того, на этой встрече тоже совершенно необязательно присутствовать. Нас всех сюда пригласили, и у каждого было право отказаться. Но если ты уж пришел, то, как минимум, нужно уважать хозяина. А по сути вопроса ясно следующее: если маги решат создать Директорию, то она будет создана. В неё войдут только те, кто захочет согласиться с её устройством. Все остальные вольны поступать по собственному усмотрению. Мало того, если впоследствии кто‑либо из тех, кто не захотел присоединиться, всё же решит составить нам компанию, он будет принят с распростёртыми объятиями. Мы свободные люди, живущие в свободном мире. Каждый сам решает, что для него лучше. Идея Мастера – это всего лишь предложение. Ты просто можешь его не принимать.
– Но вы собираетесь закрыть свою территорию для посторонних.
– Не вы, а мы, и не закрыть, а всего лишь обозначить границы суверенного государства, внутри которых будут действовать законы, принятые нами сообща.
– А с чего вы взяли, что я буду им подчиняться?
– А с того, – вступил Точилинов, – что это законы, действующие на территории суверенного государства, как я уже говорил. Ты ведь в своём Даране, например, не пытаешься идти против оглашённых правил? Нет. Потому что баронство Даран – суверенное государство.
– Пример, положим, неудачный, потому что в Даране мне никто не указ, да и в любом другом баронстве тоже.
– А вот тут два момента: первый – это лишь потому, что милейший Марисси не может обеспечить должного уважения к своим правилам, а мы сможем, ты ведь в этом не сомневаешься, так? – Дон Антонио с натугой кивнул. – И второй: друг мой, а тебе не кажется, что ты немного перебираешь со своей магической вольницей? Пока еще твоя молодецкая удаль вызывает интерес как экзотика, но не исключено, что со временем твои магические эксперименты и твой образ жизни начнут вызывать раздражение. А там и до противостояния недалеко. А мы в баронствах всего лишь гости, и, помимо чисто морального аспекта – нехорошо ставить вольдов ниже себя, – есть еще другое соображение. Это просто небезопасно. Вольды смогли доказать всему Клеверу свое право на независимость. И вести себя в баронствах как твоя левая пятка пожелает нельзя. В моем же предложении как раз и содержится идея создания такого места, где ты можешь вести себя как пожелаешь. Хоть я и руководствовался другими мотивами.
– То есть если я захочу завести себе гарем из атали, то я буду иметь право это сделать? – Сибейра прищурился. Видно, слухи о его пристрастиях оказались не совсем слухами.
– То есть если ты сможешь уговорить атали жить у тебя в гареме, то у тебя будет гарем. Никакого крепостного права и рабовладения.
– А чем тогда Директория будет отличаться от баронств?
– А ты попробуй завести себе хотя бы добровольный гарем в баронствах. Кто к тебе завтра придет?
Вопрос был действительно не в бровь, а в глаз. Отношения полов у вольдов строились на принципах полнейшего равноправия. Вольд есть вольд, вне зависимости от того, что у него в штанах. И те же гаремы, являющиеся нормой у торков, в Пестике были не приняты. К владельцу такого гарема вполне могли заявиться пара десятков женщин‑вольдов, чтобы объяснить ему пагубность выбранного порочного пути. Конечно, магу ничего не стоит разобраться с ними, но это уже война. Жизнь вольда неприкосновенна. Убить вольда можно только по решению Суда Команды или в поединке в соответствии со строгими правилами Условий Чести. Война не в счет. Применение боевых заклинаний против вольдов в Условиях Чести не значилось.
– А в Директории, законы которой будут оглашены по всему Пестику, ты можешь поступать как захочешь в рамках Конституции. В этом отличие Директории от баронств. Там – неписаные правила вольдов, здесь – писаные законы магов. Законы, которые мы сами установим.
– Подождите, так мы можем прописать, что за пьянство положена смертная казнь. Гюнтер вон очень это дело не одобряет.
– Надо будет – и пропишем. Другое дело, что при составлении законов надо будет учитывать пожелания вольдов: мы не можем оскорблять соседей. Но наши жизненные принципы будут доминировать в любом случае. Мы затем государство и строим. Ты подумай, Антонио, тебя силком никто никуда не тянет.
– Я подумаю, – пообещал испанец. – А на черта я вам вообще сдался? Сами бы собрались, порешали – да и живите как хотите. Мне Братства вполне достаточно.

Точилинов, если честно, совершенно не ожидал такой реакции. И уж от кого, от кого, но от Сибейры он точно отповеди не ждал. Он что, просто оппонентом выступает, чтобы не было навязанного единогласия? Да, некоторая часть магов, очень небольшая, оказалась не совсем готовой переходить на новую форму жизненного порядка. Семен про себя даже хихикнул, очень это походило на флирт: в постели покувыркаться, в смысле в Братстве, – это пожалуйста, даже драться за всех готовы, а как пришло время оформлять взаимоотношения на бумаге – тут уж извините. Но это касалось всего‑то трех‑четырех человек, и то, как подозревал Точилинов, выделывались они больше для порядка. Но Антонио‑то здесь каким боком?
Почему‑то на выходе мысль про флирт оказалась очень обидной – как будто это его лично замуж не брали. Семен даже потряс немного головой, отгоняя этот бред, а потом собрался и очень серьезным взглядом обвел всех собравшихся.
– Нам сдался каждый из нас. Я предлагаю создать государство человеческих магов. Место, где люди всегда найдут поддержку и опору, вне зависимости от ситуации в Пестике. Нас и так всего тридцать, и мне дорог каждый из вас, пришедших со мной сюда, каким бы склочником он ни был, – Точилинов дружески улыбнулся Антонио. – И при формировании идеи государства я хочу учитывать интересы всех. А то мы тут соберемся, скажем, впятером, придумаем что‑либо, а потом ты решишь присоединиться. И что? Либо ломать под тебя систему, либо тебя под нее затягивать. В любом случае кто‑то да останется обиженным. А так будем жить по тем законам, с которыми каждый согласился.
– А если мы договоримся об этих пресловутых гаремах, например, а мне у себя это совершенно не нужно? – поинтересовался ван Брюккен.
Семен неодобрительно покосился на него: тебе‑то что эта гаремная тематика? Еще не хватало…
– Клаус, ты вроде взрослый человек… Право не есть обязанность. Нет желания вешать на себя эту обузу – сиди себе спокойненько, препарируй Тварей, которые тебе вольды за деньги таскать будут, но твои подданные, если захотят, будут иметь возможность завести себе что угодно, хоть гарем, хоть футбольную команду, если это разрешено.
– А вот насчет «совершенно не нужно», это ты поторопился, Клаус, – подал голос дон Антонио. – Ты раньше времени не открещивайся, это, знаешь ли, очень специфическая вещь, я тебе скажу. Попробуй – глядишь, втянешься.
– Так ты что, все‑таки свою идею в жизнь претворил? Ну ты красавец!.. – Капитан Америка не преминул прокомментировать любимую тему.
– Уважаемый дон Антонио, а у вас там только аталь или торквани тоже есть? – Муритай, до этого молчавший как рыба, неожиданно проявил неподдельный интерес. – Я из чисто практических соображений спрашиваю, – пояснил он, ловя недоуменные и настороженные взгляды. – Я, помнится, пытался проделать нечто подобное. Не получилось.
Торк погладил скулу. Маги понимающе заулыбались.
– После встречи задержись, я дам все необходимые комментарии, – дон Антонио явно обрадовался появлению единомышленника среди вольдов.
Люди оживились, посыпались игривые предложения и предположения.
– Кончай базар, – Точилинов звучно хлопнул в ладоши, – свое либидо можете чесать в другом месте. Здесь мы собрались совершенно не за этим. И клянусь, если еще кто‑нибудь устроит развлекушку на половую тему, я вместо Конституции пропишу устав мужского монастыря.
Народ попритих. Се Ляо Юй довольно улыбнулся сам себе, вспоминая недавно состоявшийся разговор между ним, ван Брюккеном и самим Семеном: «Какой я старший, какой я старший?» А вот какой. Из всех собравшихся никто, кроме уже упоминавшихся трех‑четырех человек, не усомнился в праве Точилинова главенствовать. После той встречи с землянами и халь Семен очень долго переживал, как отнесутся к его заявлению вольды, бароны и, главное, маги. У него чуть комплекс вины на этой почве не развился. А оказалось все до неприличия просто. Все, все, кому объявляли результаты «переговоров», как один поддерживали позицию Мастера Ацекато. Мало того, половина тут же вызвалась помочь. Колеблющиеся не в счет, все равно они все здесь – сидят, слушают. Бароны, правда, осторожно отнеслись к идее уйти под чью‑то руку, но Семен клятвенно пообещал оставить их в покое. По мнению Ляо Юя, он просто не захотел вешать себе на шею ещё и баронства. И теперь очень удачно претворял в жизнь своё обещание. «Ну и кто тут говорил, что он не правитель? Вот вам и Директор готовый», – удовлетворенно подумал китаец. Но Семен удивил всех:
– Итак, далее по сути государственного устройства. Братство Магов не будет управлять Директорией. Формально, я имею в виду, – пояснил он, глядя на ошарашенные лица собравшихся.
– Это как? – непонимающе выдохнул дон Антонио, только что внутренне смирившийся с идеей государственного насилия.
– Это так, – Семен прищурился, – ты, может, хочешь лично заниматься сбором налогов или ведать вопросами сельского хозяйства? Я, например, нет. Председательствовать на наших собраниях – еще куда ни шло, но от управления государственной машиной меня увольте. Впрочем, если кто‑нибудь желает – пожалуйста.
Желающих не нашлось.
– Так я продолжу? Спасибо, – дожидаться реакции окружающих Точилинов даже не стал. – Директорией будет управлять, естественно, Директор. Это будет именно управленец, менеджер, если хотите. Вся административная власть будет у него. Но назначаться он будет всеми нами вместе. Наместники ваших провинций будут назначаться им же по согласованию с магом – хозяином провинции. Ваши пожелания, естественно, будут приоритетными. И вообще, в своих провинциях делайте что хотите в рамках Конституции.
– Конфедерация, короче, – встрял Капитан Америка, довольно улыбаясь.
– Хрен тебе, а не конфедерация, ты уж извини, – Семен не сдержался. – Приказам из прим‑провинции будешь подчиняться как миленький. Не устраивает – добро пожаловать в баронства.
– Это я буду подчиняться приказам какого‑то менеджера? – Возмущению американца не было предела.
– Это ты будешь подчиняться приказам за моей подписью, а я, в свою очередь, буду решать, что и как делать, по согласованию с вами. А распоряжения Директора будут касаться только Наместников в части, не относящейся к магической деятельности. Деятельность Братства – вещь сама в себе. Это мы келейно будем решать, что и как. Всё понятно?
Гарри кивнул.
– А как территориально ты планируешь устроить это равноправие? – подал голос Борис.
– Тут всё просто, – Семен развернул схематический рисунок. – От баронств стрежнем отходит прим‑провинция. Перпендикулярно ей присоединяются в равных долях все остальные провинции, по пятнадцать штук с каждой стороны. Таким образом, буде у кого возникнет желание расширяться – всегда будет куда расти. А если появится новый член Братства, просто удлиняется прим‑провинция и нарезается новая доля – с той стороны ведь ничего нет. Иди куда хочешь.
– Ты рассматриваешь возможность расширения Братства? И кто же на примете?
– Нет никого на примете, но жизнь штука длинная и непредсказуемая. Может, мы и останемся в прежнем составе, а может, появится маг, достойный принятия в Братство. Так что лучше иметь запасной вариант.
– Семен, – подал голос Джузеппе, – слушай, а ты ведь уже присмотрел кандидатуру Директора, так? Уважаемый Муритай здесь присутствует не просто как наблюдатель?
– Спасите, Несуществующие! – Муритай вздрогнул и с подозрением посмотрел на Точилинова: – Мастер, вы ведь не хотите сделать мне такую гадость, правда, Мастер?
– Нет, конечно, – успокоил торка Семен. – Не дождетесь, Муритая я вам не отдам, ещё чего захотели. Он здесь присутствует как представитель и консультант от вольдов. Если у кого‑нибудь возникнут вопросы по тому, как соотносится моя идея государственности с правилами жизни вольдов, то это к нему. А что касается кандидатуры Директора, то вы и сами бы додумались, будь у вас время. Попробуем. Ну же, Джузи, твои предположения.
– Я двести раз просил, – завелся итальянец, – не называйте меня Джузи.
– Извини, но ты так забавно каждый раз кипятишься. Легче, приятель, легче. Какая разница, как тебя называют, главное, что ты из себя представляешь. Муритай вон до сих пор кривится, когда мой «псевдоним» слышит.
– Ты можешь себя хоть Королем Педерастов называть, твое дело, а меня зови, пожалуйста, моим нормальным именем. Я, знаешь ли, им очень дорожу.
– Джузеппе, ты поменьше выставляй свои пристрастия на всеобщее обозрение, – заметил Борис. – Люди – они жестокие, обязательно ударят туда, где больнее. Какой‑нибудь баран да найдется. А вольды вообще большие проказники. Ты, кстати, знаешь, как они тебя зовут?
– Вряд ли кто‑нибудь из них осмелится сказать мне…
– Слушай, Чиполлино, – дону Антонио до далекой звезды все церемонии, – сядь, пожалуйста, и давай про Директора все‑таки поговорим. Вдруг чего интересного еще услышим.
Семен подавился раскуриваемой сигаретой, сдерживая рвущийся хохот. Судя по эпидемии кашля вокруг, этим занимались практически все маги.
Пунцовый итальянец медленно поднимался со своего места, соображая, что сначала сделать – удавить поганца Антонио или сразу идти с вольдами разбираться.
– Сядь, Джузеппе, – Точилинов справился‑таки с хохотом. И только подозрительно блестящие глаза выдавали внутренний настрой. – Если прозвали – так уже всё. И чем больше будешь бегать с воплями: «Я Джузеппе, Джузеппе, а никакой не Чиполлино», – тем больше будут убеждаться, что прозвище настоящее.
– И действительно, дотторе, – дон Антонио все же решил не доводить до края, – тебе не все равно, как тебя вольды будут называть? По мне так это еще не самый плохой вариант. Меня вон «Дон Пенис» прозвали, и ничего, жив, как видишь.
По собранию прокатились смешки.
– Я еще выясню, кто это умный познакомил их с этой сказочкой, – Строцци внимательно посмотрел на испанца, не издевается ли, и медленно сел, уйдя в себя для обдумывания ситуации. Правда, качественно пострадать ему не дали.
– Так вот, о кандидатуре Директора, – Семен повысил голос, и смешки утихли. – Не буду заставлять вас ждать, а то еще до чего‑нибудь столь же веселого, но бесполезного додумаетесь. Сядь, Джузеппе, достал уже, правда. Я предлагаю, естественно, Агатьева. Во‑первых, наш человек, во‑вторых, он так и не нашел себя у вольдов, остальные давно по Командам разбежались, трудятся; и в‑третьих – для становления Директории лучше всего подойдет военный человек. Структуру надо будет выставлять очень и очень жёстко. Есть у кого возражения?
– А он уже в курсе, куда его прочат? – спросил китаец.
– В общих чертах. Я его просветил про Директорию, но без задач и полномочий.
– И как?
– Естественно, он не против. С чего бы? Правитель государства, часто вы такие предложения слышите?
– Подарок‑то ведьмин, – задумчиво протянул Капитан Америка, – тут работы всего ничего – начать и кончить. Про создание государства мы все знаем, что у него есть флаг, герб, гимн и бюджет, а как оно на практике получится, это ещё вопро‑о‑с.
– Заодно и поучимся, – Семен был непреклонен. – Под лежачим камнем пива не очень много. Если ничего не делать, то ничего и не будет. Я потому и говорю, что нужен военный. Это мы озадачимся проблемой – и давай сомневаться и контрдоводы приводить. А он получил приказ – и вперед, выполнять. Директор наш будущий уже голову ломает, как контрразведку налаживать, где людей брать, деньги и т. д. и т. п.
– А кстати, – поинтересовался Джузеппе, – а где, правда, людей брать знающих?
Семен большим пальцем показал за спину:
– Земля‑матушка, там талантов немерено. Выбирай и предлагай. Раз они теперь у нас будут пастись, то, я думаю, вопрос путей перехода на Землю снимется сам собой. Я полагаю, многие согласятся. Это раз. Еще баронства. Там же не все вольды, по лесам скачущие, и вопрос перенаселения кое‑где стоит очень остро. Я вообще полагаю, что вопрос кадров больше технический, нежели принципиальный.
– А как будем решать, кого и как приглашать? И самое главное – кто будет решать?
– Я предполагал, что для прим‑провинции и для госаппарата людей будет утверждать Директор. Для провинций – Наместники. В свои личные службы набирайте кого хотите. А основные должности будем все вместе прописывать. А насчет «как», отвечаю – сами взяли и подумали, как с Земли народ переманивать. Кроме нас, некому. Но там не много работы. Только основные посты занять. Потому что если мы устроим массовую иммиграцию, то столько получим нелегалов от всех разведок – подумать страшно. И помимо этого надо учитывать, что брать мы будем далеко не последних: можем столкнуться с активным противодействием правительств. Не в нашем теперешнем состоянии затевать противостояние с системой или с системами. Каждый ответственный за свое направление будет искать соответствующих специалистов.
– А нелюди? – поинтересовался Гюнтер.
– Старшие Расы, – поправил Семен.
– Извини, Муритай.
Торк махнул рукой: ничего, мол, всё нормально.
– А что Старшие Расы? Страна открыта, жить в ней может каждый, вольд ты – не вольд, пожалуйста. Но занимать руководящие посты выше определенного уровня могут только люди. И Магами провинций могут быть только они. Это не дискриминация, это основная идея Директории. В противном случае, как я уже говорил, смысла затевать отдельное государство нет.
– А как на это отреагируют вольды?
Все посмотрели на Муритая. Точилинов кивком дал слово торку.
– Я полагаю, что вольды не отреагируют никак. Ну еще одно баронство из тридцати частей. Ну хочет хозяин иметь в управляющих только людей. Так это любой барон может делать. Одному нравятся торки, другому – глеммы, третьему – аталь. Их право. Только не надо об этом кричать на каждом углу и тыкать всем в нос, чтобы все сохранили лицо. Вот и всё.
– Ещё вопросы? – Семен оглядел собравшихся. – Что ж, приступим к распределению сфер ответственности?
И внутренне облегченно вздохнул. Работы еще непочатый край и много‑много маленьких тележек, но главное сделано. ДИРЕКТОРИЯ СУЩЕСТВУЕТ.

Эпилог

– Слушай, а здесь всегда будет так холодно? – Агатьев поплотнее запахнул меховую парку, которой его снабдили перед переходом. Прыжок под‑путями – штука очень полезная, но вот так запросто попасть из теплого лета в лютую зиму – это все‑таки непросто пережить.
– Здесь – да, а там – нет. Что ж ты думаешь, я совсем с ума сошел, в таком месте город закладывать? Нам во‑он туда, – Мастер Ацекато указал пальцем вниз, в долину, которую было прекрасно видно со скалы, куда их вынесло после прыжка.
– А почему нам было сразу туда и не прыгнуть?
Ацекато усмехнулся:
– Так мы туда и прыгнули, – и рассмеялся, глядя на ничего не понимающего Агатьева. – Не смотри на меня так, это не ребята напутали, просто Улитарт к себе через под‑пути никого не пускает. Я знал, где строиться будем. Абы что не предложил бы.
Долина Тысячи Радуг, как называли ее местные, привлекла к себе внимание Мастера Ацекато практически сразу, как только он её увидел. А посмотреть было на что. Такое скопище поверий, феноменов, аномалий и суеверий в одном месте было чересчур даже для щедрого на магию Пестика. Начиная с того, что, как уже говорилось, в Долину невозможно было попасть обычными для магов под‑путями, продолжая неимоверным переплетением линий хальер и заканчивая абсолютно диким нагромождением параллельных пространств, которые лепились к Долине как шарики раскрошенного пенопласта к ладони. Эти пространства то появлялись, то исчезали, с тем чтобы появиться вновь в совершенно ином виде, то сливались друг с другом, периодически рождая новые микровселенные. Ацекато был очарован с первых же секунд. Местные долго отговаривали непонятливого мага от попыток наведаться в Долину, но кто ему, главе Братства Магов Земли, в Пестике, да и во всем Клевере, указ? А когда он, восхищенный и очарованный, замер посереди неописуемо прекрасного уголка гор, внутри мага проснулся прагматик и администратор, железной рукой ведущий новое государство к процветанию.
– Какая разница, – Агатьеву категорически не нравилась идея культурного центра в эдакой глуши, и он продолжал ворчать, несмотря на практически единодушную поддержку идеи всеми членами Братства, – какая разница, где организовывать Университет? Что, поближе не сделать было? Чем плох Ацет, к примеру?
– Саша, – Точилинову до смерти надоело уговаривать строптивого Директора, но он продолжал считать, что такое дело надо делать исключительно горя душой. Поэтому и продолжал уговаривать: – Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты не маг, и не можешь чувствовать, что это за место. Оно живое, понимаешь, живое. Ты ж не просто так не можешь туда попасть под‑путями. А хочешь, я тебе скажу, что некоторых оно к себе пропускает?
– И чего? – искренне не понял Агатьев. Он работал с цифрами, таблицами, графиками и госаппаратом, ему все эти магические фанаберии были где‑то далеко‑далеко.
– Да ничего. Оно пропускает только тех, кто ему понравится, понимаешь?
– Нет, – искренне округлил глаза Агатьев.
– Только чистый душой человек, маг с эдакой сумасшедшинкой внутри, может сам попасть сюда. Попасть для того, чтобы творить здесь. Творить, понимаешь, парить душой и придумывать то, от чего весь мир будет заходиться в восторге. Ну где я ещё возьму такой фильтр и парник одновременно? Где я буду учеников себе искать, наконец?
А вопрос с учениками, да и просто с новыми магами, стоял очень остро. Если инженеров, военных, управленцев, и прочих, и прочих на Земле было пруд пруди – тут идея Ацекато сработала на все сто процентов, – то с магами было значительно труднее. Учебных заведений, выпускающих магов, на Земле, естественно, не водилось, а тех немногих, кто смог проявить себя, тут же забирали под крыло спецслужбы и армия – противостояние Лепестков становилось всё острее и острее. Как искать скрытые таланты фактически на другой планете – это была задача из задач. Да, время от времени находились самородки, которые каким‑то непостижимым образом узнавали о существовании Братства. Послание Мастера Ацекато всё ещё бродило по Земле, хотя информация о нем секретилась по определению – еще не хватало делиться с какими‑то отщепенцами. И вот этим самородкам приходилось сначала понимать, с чем придется иметь дело, а потом ещё и самим пробираться в Пестик. Послание, составленное Братством, еще нужно было найти, в него еще нужно было поверить. В общем, магов катастрофически не хватало. Хотя во всем этом был один несомненный плюс: если уж такой кадр добирался до Братства, то его практически сразу можно было записывать в мастера и пускать в дело – человек, прошедший подобный путь, гарантированно был способен на многое. Если только его к тебе не подослали. Но это уж был совершенно другой разговор и абсолютно чужие проблемы, никаким боком Мастера Ацекато не касающиеся.
Одна их таких жемчужин как раз и поджидала Мастера с Директором на перевале, ведущем в долину. Высокий, нескладно худой человек сидел на камне и любовался видом, открывающимся сверху. Долина действительно была прекрасна. Не только как оазис среди вечных снегов и ветров. Было в ней нечто, заставляющее остановиться и попробовать понять: что же тут такое? Что заставило меня приглядываться, ловя вдали смутные очертания чего‑то далекого и прекрасного? Интересно: каждый видел что‑то свое, такое, о чём не хотелось даже рассказывать. Вид внизу не портила даже грандиозная стройка, развернутая прямо на скальных уступах, спускающихся с гор.
– Познакомься, – Мастер Ацекато не стал дожидаться приветствия, он просто подвел Агатьева к сидящему и начал говорить тому в спину. – Тот самый Шаман, о котором столько сплетничали. Единственный на моей практике человек, который сумел пробиться к нам, используя узор, написанный в виде компьютерной программы. Чего он туда намешал ещё, сам толком объяснить не может, да это, собственно, и не важно.
– Как это не важно? – Шаман развернулся и с улыбкой протянул руку для приветствия. – Я уже его обратно воссоздал, узор этот. Всё как было сделал. Вот только он не работает ни хрена. Одноразовый оказался.
Бывают люди, похожие на каких то животных. К одному присмотришься – ну вылитый баран, другая – ну обезьяна обезьяной… Пудели, орлы… Свиньи, наконец. Шаман производил полное впечатление внебрачного сына какого‑нибудь сенбернара. И так нелепо смотрелось это лицо с грустными глазами под нависающими веками в сочетании с длинной палкой, по недосмотру называющейся телом, что Агатьев аж растерялся. Шаман, видно, давно привык к такой реакции, потому что даже глазом не моргнул на растерянного Директора, а продолжал рассказывать:
– Как только я ни бился, не работает – и всё тут. Не хочет он меня отпускать, – он кивнул головой в сторону стройки.
– А почему именно на скалах строите? Ближе к центру не удобнее ли было? – поинтересовался опомнившийся Агатьев. – А то он как‑то на притычине получается, город этот.
– Улитарт, – взгляд Шамана ушел куда‑то вовне, а голос странно зазвенел. – Он называется Улитарт. Он сам так решил.
Маг моргнул, возвращаясь к нормальной жизни, и опять ехидно улыбнулся, видно было, что ехидство – это его обычное состояние.
– Хотя имен уже появилось много. Последняя версия – Город Безумных Магов, местные дали, – он хихикнул. – Что‑то умное в копчике мне подсказывает, что так и останется. Вы, Мастер, не смейтесь, лучше гляньте, кого вынесло на этот раз, – мигом согласитесь.
– Ну, если уж ты говоришь про сумасшедших, тогда я действительно поверю. Хотя воображение мне отказывает.
Агатьев с некоторым удивлением взглянул на Ацекато. Властный и прагматичный лидер куда‑то делся, оставив того самого Точилинова, образца выхода из Зеленого Лепестка. Нравилось ему тут.
«Может, правда, волшебное место?» – заинтересованно подумал Агатьев, наблюдая за превращением Мастера Ацекато в шкодливого мальчишку, радующегося каждой минуте.
– Ну пошли, расскажешь нам, как успехи, а заодно доложишься пану Директору, – улыбающийся Семен подтолкнул обоих к дороге вниз, в долину, – как у тебя с материальным аспектом тут обстоит. Зуб даю, про доставку кофе, например, ты ни разу не подумал.
– Э‑э‑э, – дурашливый сенбернар закатил глаза и задумчиво взлохматил волосы: – А надо было?

– А вот скажи‑ка мне, солнце мое, – Семен удобно развалился в хлипком кресле, стоящем посреди захламленной донельзя штаб‑квартире Шамана, – как ты собираешься здесь порядок поддерживать?
Все вопросы были заданы, ответы получены, и даже Агатьев подружился с Улитартом. Была здесь такая штука, как ему объяснили.
Идешь по городу, и вдруг тебе попадается дерево в цвету. Красотища! А потом дворик какой‑то уютный, и дорожка между деревьев как в детстве, и ещё чего‑нибудь, и ещё.
Агатьев увидел облако. А потом – приоткрытые ворота. А потом – скамейку на краю обрыва. А в конце прогулки он вышел на перекресток пяти дорог, повернулся лицом к улице, уходящей вверх, – да и застыл. Долго он так стоял – полчаса, не меньше. Точилинов дёрнулся было потормошить, но его чуть ли не за руки оттащили: не мешай, мол.
Когда же Агатьев повернулся, очнувшись, то все увидели лишь счастливую улыбку до ушей да залитое слезами лицо. Директор сделал два не очень уверенных шага, и тут к нему протолкался Шаман, на ходу доставая подозрительно булькающую флягу.
– Всё, кранты, наш теперь, – констатировал он. – До конца жизни не отпустит. На‑ка, выпей.
Семен позавидовал. Он чувствовал себя здесь очень уютно, так, как давным‑давно нигде не отдыхал, но вот такого безбрежного счастья Улитарт ему не дал. Может, пока?

– А чего его поддерживать? – Шаман примостился на трехногом табурете, стоящем в углу. Как и всё в его «резиденции», табурет дышал на ладан, скрипел и, если вдуматься, представлял серьезную угрозу для жизни. Но руководитель проекта был выше этого. Вот ещё глупости, о комфорте заботиться. Он здесь бывает по пять минут в день, да и не надо ему это.
Мастер Ацекато его прекрасно понимал и спокойно относился к бардаку, царящему вокруг Шамана, – гениям прощается многое. А вот Агатьев в последнее время стал очень ценить уют, покой, упорядоченность и расписание. Творческий порыв и наскок хороши только вначале, когда в пустом поле нужно собрать людей и заставить их загореться и начать сооружать что‑то. А потом приходит занудство, размеренность и расписание. И тот, кто не может этого выдержать, уходит. Поэтому все великие свершения продолжают вовсе не те люди, которые их начинали. А куда деваются те? Агатьев задумался, почесал лоб – и с новым уважением посмотрел на Мастера Ацекато. А вот сюда‑то они и деваются – в детский сад для гениев, тихую пристань для сумасшедших и грандиозный полигон для безответственных изобретателей. Вот что задумал здесь Мастер. И вот почему рулит здесь всем не администратор типа самого Агатьева, а вечно ехидный человек не от мира сего, пробившийся в Пестик, к Мастеру, вопреки всем законам физики, магии и здравого смысла.
– Откуда здесь беспорядку‑то взяться? – Шаман раскурил сигарету.
– Действительно, – пробормотал, осматриваясь, Директор. – Беспорядку здесь взяться неоткуда.
– Да я не про то, – махнул рукой Ацекато.
– Да и я не про то, – объяснил Шаман.
– А я про что? – удивился Агатьев.
Все тихонько рассмеялись, а потом Ацекато пояснил:
– Я, конечно же, рад, что моя идея поиска кадров начала работать, но со временем, я боюсь, ты не справишься с таким потоком. Им всем где‑то есть, пить, писать, извините, надо. Много молодых. У них энергия через край хлещет. Пока их не хватает, все при деле. А когда пойдет избыток, то что ты с ними делать будешь? А сколько к тебе уже девчонок пришло? Прикинь ситуацию: два мага из‑за женщины подрались.
Судя по лицу Шамана, об этой стороне жизни он как‑то не задумывался:
– А какие проблемы? К нам же кто идет? Те, кому интересно мечтать, творить, учиться. Им всегда дело есть, они друг друга не трогают.
– Это пока не трогают, – вступил Агатьев. – А когда один случайно сотворит что‑нибудь зубодробительное и зацепит другого, вот тут они и вспомнят, что боевая магия тоже существует. И про женщин Мастер правильно сказал. Самые серьезные проблемы обычно именно из‑за них и случаются. И не отмахивайся, – Шаман попробовал скорчить кислую мину, но Директор не дал. – Раз‑два, и будет у тебя тут не свободный университет под открытым небом, а пограничная таверна. Добро, оно редко без кулаков случается.
– Поэтому обсуди, пожалуйста, с Сашей, кого он тебе пришлет, чтобы за порядком начал следить, – определил суть разговора Мастер Ацекато и потер лоб, досадуя. – И ещё одно. Братья наши старшие, – жест за спину, – никак нас в покое оставлять не хотят. Они и с нашим‑то существованием никак не смирятся, а тут мы еще и кузницу кадров затеяли. Это им вообще поперек горла.
– У меня всё тихо, – вскинулся Шаман. – Да и Улитарт никого не пустит.
Он довольно осклабился.
– Уже пустил, – опять потер лоб Ацекато. – Улитарт, конечно, силён, но он далеко не всемогущ.
За окном что‑то звякнуло, звук получился каким‑то обиженным.
– Тут по твою душу уже приходили. Две тройки дон Антонио перехватил. И не делай недоверчивое лицо. Если бы он не сработал, никакой Улитарт тебя бы не спас.
За окном звякнуло уже сильнее, и интонации стали недовольными. Мастер Ацекато повернулся к окну и, глядя в не очень чистое стекло, совершенно серьёзным тоном сообщил:
– Это не проявление неуважения, я обо всех беспокоюсь, а помощь ещё никому не мешала.
Раздавшийся за окном бряк можно было определить как примирительное ворчание. Агатьев в полнейшем недоумении переводил взгляд с окна на Ацекато, а с него на Шамана. Тот с довольной улыбкой пожал плечами:
– Беспокоится.
Ацекато повернулся к нему:
– Так что завтра жди Антонио в гости, посадит он у тебя Находящих и Ищущих.
– Да…
– И охрану выделит, – железным тоном закончил Ацекато. – Магия магией, а мечами тоже кто‑то должен махать.
И многозначительно потер бок.
Когда все указания были даны, все сложности оговорены, пожелания высказаны – ну, в общем, визит завершен, Мастер Ацекато вышел из душной комнаты, чтобы попить свежего горного воздуха, посмотреть на звезды, которые здесь казались ближе, чем где‑либо, ну и покурить заодно. Голубой дым, яркий на темном вечернем небе, медленно уплывал вверх, растворяясь в тихом вечере. Звездам он ничуть не мешал, да и что им могло помешать? Тихонько скрипнула дверь, выпуская кого‑то. Шаман. Агатьев еще с разведки сохранил привычку ходить аккуратно и тихо, а этому – этому море по колено. В своем мире живет, имеет право шаркать на всю округу. Подошел, встал рядом. Помолчали, задрав головы.
– Мастер, а вы никогда не хотели узнать, что там? – загадочным тоном спросил Шаман.
– Нет, – пожаловался тихому вечеру Ацекато, – только не это.
– Я ничего, – Шаман вжал голову в плечи и выставил вперед раскрытые ладони. – Я просто спросил.
– Не ври, – нахмурился Ацекато. – Ничего ты не просто спросил. Во‑первых, вопрос «одни ли мы во вселенной?» уже неактуален. Так? Соответственно, ничего принципиально нового ты на своих звездах не найдешь. А во‑вторых, звездами и тем, что там есть, интересуются два типа людей: те, у кого здесь всё хреново, и те, у кого здесь всё совсем хорошо. Ты – третий тип. У тебя здесь дел до дури. И дела эти ты любишь. Так что не морочь мне голову, выкладывай, что ты еще там напридумывал?
– Да… – Шаман замялся. – Я тут решил прокачать ситуацию с Пестиком и Клевером вообще. Интересно стало, чего это вдруг нам такой подарок от Старших Рас достался. – Он обвел взглядом горы вокруг: – И не случится ли в один прекрасный день со всем этим великолепием ситуация под названием: «оп‑па»? Раз – и нету ничегошеньки. А мы тут одни стоим и на «благодетелей» смотрим.
– По сути, – посуровел Ацекато.
– По сути: возникли у меня серьезные сомнения в естественности происхождения Пестика. Ничего сверхъестественного, обычный двоичный код.
Ацекато поежился:
– Этот двоичный код тебя сначала с Земли вывел, в глюк, который ты сам себе придумал, а теперь этот код мне ещё и вот это всё, – жест на долину, – подсовывает. И если честно, то я до конца не уверен, что поступаю правильно.
Шаман набычился:
– Там, в промежутке, ещё несколько таких же «глюков» было, если помните. Их‑то трудно неправильными назвать.
– Именно поэтому я и продолжаю тебя слушать, – вздохнул Ацекато. – Давай, подготовь мне все свои вычисления в каком‑нибудь удобоваримом виде – и неси. Только не сейчас.
– Я знал, что вам понравится, – подпрыгнул Шаман и помчался обратно.
– Я не сказал «да», – в убегающую спину крикнул Ацекато.
Но его уже никто не слушал.